Потанцуй со мной/ Dance with me

Dosado (also dos-y-dos): досадо (дос-а-дос): круговое движение, когда партнеры изначально стоят друг перед другом, ходят вокруг друг друга, не поворачиваясь, лицом к лицу. В итоге для Эда все сложилось лучше, чем он ожидал и с пятичасовым опозданием на работу, и с похмельем. До окончания собрания Трейси была слишком занята, чтобы читать нотации, но при первой же возможности потащила его чуть ли не за ухо в свой кабинет. — Похоже, ты не понимаешь, насколько реальна угроза увольнений. Руководство уже думает о следующем раунде, — строго высказала она. — Так что сам по себе вопрос даже не стоит. Грядут сокращения. И как бы ты мне не нравился, Эд, я не могу закрыть глаза на твое сегодняшнее появление в офисе с похмелья. А теперь я даю тебе возможность оправдать себя. Эд опустил взгляд на поверхность ее стола. — Это была плохая ночь. — Он рассеяно потер шею. Вздрогнув, Трейси встревоженно наклонилась вперед к столу. — О, тебя беспокоит твоя травма? Ты должен был сказать. Тогда я бы не стала так психовать. Может отправить тебя на больничный? Компенсация будет меньше зарплаты, но для человека с инвалидностью все же лучше, чем… — Эй! — Эд резко вскинул голову, но ему потребовалась еще секунда, чтобы сформулировать свое возмущение. Он наклонился вперед. — Я не инвалид. Просто у меня в районе шеи болит мышца, которая иногда спазмирует. Одно из нервных окончаний этой мышцы плохо контактирует с остальными. Так что я в порядке. Просто больше не могу играть в футбол. — Ладно, — теперь Трейси улыбалась. — Я смогу защитить тебя, Эд. — Мне все равно, — сердито ответил Эд. — Я не инвалид. Так что не нужен мне больничный. Улыбка Трейси погасла. — Значит, я поставлю тебя первым в списке на увольнение. Эд наклонился и уперся лбом о край стола. — Я не инвалид. — Ладно, — Трейси тяжело вздохнула, — ты не инвалид, и я не отправлю тебя на больничный. Но, Маурер, мне нужна справка от доктора, что ты в порядке, к первой неделе декабря. Хочу, чтобы там было указанно, что ты не инвалид, и пусть сделают новые тесты и анализы состояния твоего здоровья. Дай мне хоть что-нибудь добавить в твое досье, Эд, кроме того, что ты пришел на работу, благоухая дешевым пивом. — Хорошо, — поднимаясь проворчал Эд. Образ Трейси, вальяжно сидевшей на стуле и уставившейся на стопку личных дел, преследовал его всю дорогу с работы. Он еще какое-то время сидел в машине перед домом, размышляя об ожидающих его наверху тяжелой тишине и беспорядке. Думал об одиноких длинных выходных. О Лори и поцелуе в «Саду скульптур» и о их свидании в субботу вечером. А еще подумал о том, чтобы вернуться в бар Мэтта и опрокинуть в себя еще несколько кувшинов пива. В итоге Эд плюхнулся на груду одежды на диване, по телефону заказал пиццу, затем включил телевизор и отключил голову. По крайней мере, попытался. Их первое официальное свидание прошло лучше, чем предполагал Лори. Он беспокоился, что будет неловко, но если уж на то пошло, ужин проходил скорее так, как он уже привык. Эд обхаживал и дразнил Лори в ресторане, и тот попеременно чувствовал себя то взволнованным, то польщенным, чего, похоже, и добивался Эд. Когда они возвращались к машине Эда, тот держал Лори за руку, а затем открыл ему дверь со стороны пассажирского сиденья. Лори так же обратил внимание, как много мужчин и женщин обращают внимание на Маурера. Иногда Эд замечал это, а чаще всего — нет. Когда он флиртовал с официанткой — это было мило. А когда подмигнул помощнику официанта, Лори почувствовал острый укол ревности, да такой обжигающий, что пришлось сделать несколько глотков воды. Впрочем, было глупо так реагировать — хотя Эд уделял внимание незнакомым людям, но оно не шло ни в какое сравнение с тем, как Эд вел себя с Лори. Он улыбался, смеялся, дразнил и держал за руку. Но увидев собственными глазами, насколько популярен Эд среди абсолютно незнакомых людей, (хотя явно не искал романтических отношений), Лори осознал, каким странным выбором он сам стал для Эда. Лори все еще размышлял об этом, пристегиваясь ремнем безопасности в машине и замер, когда раздался мотив песни знакомого поп-исполнителя. Он повернулся к Эду с выражением недоверия на лице. — Бритни Спирс? Эд ощетинился. — Я не хочу ничего слышать о Бритни от того, кто включает «Ля-Буш» на уроках аэробики и ходит на концерты Барбры Стрейзанд. Лори попытался возразить против любого сравнения Бритни Спирс и Стрейзанд, но затем вспомнил, сколько мужчин одарили Эда улыбкой. — Хм, — произнес он. По-видимому, в магнитоле был полноценный альбом Спирс, где каждая следующая песня звучала так же нелепо, как и предыдущая. Да, они были ритмичными, но сущим наказанием для ушей. Эд, однако, явно любил такую музыку, что озадачивало Лори. Сколько же еще секретов было у Маурера? Он отвлекся, оставив свои прежние мысли и наблюдая за управляющим машиной Эдом и не заметил, как они въехали в подземный гараж под его квартирой. Эд остановился, не заглушив двигатель, но сделал потише музыку и повернулся к Лори. — Итак, — начал он, — что будем делать? Лори развернулся в сторону Эда. Его лицо находилось в тени, но нельзя было ошибиться: желание буквально висело в воздухе. Лори судорожно сглотнул. — Не знаю. Эд протянул руку и начал ласкать кожу запястья Лори. — Из-за Дня Благодарения на этой неделе не будет никаких занятий. Полагаю, ты будешь праздновать со своей семьей? Лори и забыл. Он кивнул. — А ты? — Как обычно буду помогать папе с индейкой, — пальцы Эда ни на секунду не останавливались. — Могу я позвонить тебе на следующих выходных? — Да, — ответил Лори, задыхаясь и пытаясь заставить свою руку не дрожать от легких прикосновений. Затем он вспомнил. — О, вообще-то на следующих выходных я буду занят немного. — Желудок скрутило узлом. голос дрогнул. — Выступление. На самом деле, два. Эд засветился, и его пальцы замерли на запястье Лори. — Серьезно? Ты выступаешь? Почему не сказал? Я могу прийти? — Это просто местная постановка «Щелкунчика», — сказал Лори, покраснев сильнее. Но Эд продолжал улыбаться. — Ты будешь в лосинах? Жар накрыл лицо Лори, он почувствовал головокружение. — Да. — Я обязательно приду. — Эд возобновил гипнотический массаж запястья Лори, легко сжав несколько раз. — Где можно купить билеты? Лори покрылся гусиной кожей от чувствительных прикосновений, а затем все его тело запылало. Возможно, это произошло из-за желания Эда прийти на его выступление. Эд будет там. От одной этой мысли Лори почувствовал облегчение. Он сглотнул и заставил себя говорить: — У меня есть свободные билеты. Возьмешь один? — Отлично. — Пальцы Эда скользили по его ладони, обводя круги на ней. — Может, я позвоню тебе раньше выходных. Лори согнул пальцы… нервы? нетерпение? Он не понимал. — Конечно. Электричество пронзило его тело, когда рука Эда опустилась на его бедро. — Может, я мог бы проводить тебя домой. «Подожди! — поднялась паника, — подожди, мы собрались двигаться медленно»… А затем Эд сжал пальцы, наклонившись вперед, и прижался носом к уху Лори. «Он хочет тебя. Прямо сейчас он хочет тебя». Лори закрыл глаза, и все мысли исчезли. Он слышал, как что-то поет Спирс о том, что она не помнит, чем занималась прошлой ночью, тягучая и пылкая — идеальное сопровождение к медленной, но решительной атаке Эда. Он поцеловал ушную раковину Лори, нежно покусывая кожу, посылая по телу дрожь. Лори задохнулся, когда язык Эда вошел глубже в ухо одновременно с рукой, что скользнула выше по бедру. Язык снова скользнул глубже, на этот раз смелее. Лори вздохнул, сдавшись, и раздвинул ноги. Одной рукой он потянулся к голове Эда, запутавшись в его волосах, другой — вниз, накрыл горячую руку и положил поверх своей растущей эрекции. Эд застонал. Лори возбудился. Они снова и снова на ощупь искали друг друга; рты, руки — сжимались, тянули… Эд вдруг отстранился, тяжело дыша. Но это было уже совсем не возбужденное дыхание. Он держался за шею. — Ты в порядке? — взволнованно спросил Лори. Эд поморщился и осторожно кивнул, все еще держась рукой за шею. — Наверное, неправильно повернул голову. — Он потер мышцу и снова поморщился. — Чёрт, — он вздохнул и посмотрел на часы на приборной панели. — Ладно, мне пора домой. Несмотря на все свои прежние сомнения двигаться медленно, Лори был разочарован. Что вызвало чувство вины, ведь он должен был чувствовать озабоченность травмой Эда. — Хочешь, я отвезу тебя домой? Или хочешь, — он попытался успокоиться, — остаться на ночь? Видимо, он сказал что-то не то, потому что Эд нахмурился. — Все порядке. Просто нужно рано вставать. Сказал и тут же понял, что был слишком резок, поэтому повернулся и попытался улыбнуться… но снова вздрогнул. Выругался про себя и немного потер шею. — Эд, — обеспокоенно возразил Лори, но Эд протянул руку и сжал его. — Я в порядке, — тихо сказал он. — Просто такое иногда случается. — Ладно. Если ты так говоришь. — Лори откинулся на спинку сидения. — Тогда на связи? — Да, — сказал Эд, но не стал кивать в ответ. Он выключил музыку и посмотрел на приборную панель. Лори на мгновение задумался, затем наклонился и поцеловал Эда в щеку. Вздохнув, Эд осторожно повернул голову и поймал губы Лори для быстрого поцелуя. — Спасибо. Лори хотел поцеловать его по-настоящему, предложить довезти домой или все же убедить подняться к нему. Но не стал ничего говорить, а просто улыбнулся, вылез из машины, махнул рукой и направился к лифту, поднялся в свою тихую квартиру и лег спать. Однако, несмотря на все усилия избавиться от мыслей об Эде, он не смог. Как и обещал, Эд позвонил в понедельник, а потом и в среду, но оба раза Лори казалось, что тот подавлен. Эд много говорил о работе, недовольный своим отделом и объемом заданий, который на них повесили; о коллегах в его отделе; о возможном увольнении, надвигающимся на него. — Я ненавижу эту работу, — признался Эд, — но она мне нужна. Хотя бы из-за страховки. — Чем бы ты хотел заниматься, — спросил Лори, — если бы имел возможность выбирать? — Я бы играл в футбол, — горько засмеявшись, ответил Эд. — Всю жизнь. — Ты когда-нибудь думал о тренерской работе? Ты ведь хорошо ладишь с детьми. — Это не работа. — Но может ею стать, верно? — спросил Лори, опустившись на диван и поджав под себя ноги. — Например, в школе? — Для этого нужно быть учителем. — Хм. — Лори сделал паузу. — Ты будешь хорошим учителем. — Ты бы понравился моей маме. — Эд вздохнул. — Я изучал подобные варианты некоторое время назад. В нашем Центре была открыта вакансия помощника директора. Но оплата… низкая. Я не смогу жить в этой квартире и работать там. Плюс страховка. Лори задумчиво прикусил губу и сдался. — Да, это тяжело. — Это жизнь. — Эд прочистил горло. — Что насчет тебя? Тебе нравится преподавать? Или ты хочешь вернуться на сцену? Вопрос был настолько неожиданным, что Лори замер. — Сцена? Нет. Нет-нет, спасибо. Эд засмеялся. — Но у тебя выступление на следующих выходных! Только от одной этой мысли Лори затошнило. — Это особое исключение. И больше не повторится. Преподавание не мое. — Конечно, — согласился Эд. — Наверное, скучно. Преподавание — это своего рода выход на пенсию? Почиваешь на своих лаврах? — Наверное, — ответил Лори, но картинка, созданная Эдом, казалась пустой. Так о нем думал Эд? После они говорили, но избегали сложных тем. Лори хотел спросить, беспокоит ли Эда шея, но понимал, что эта тема только расстроит, поэтому промолчал. Он думал об Эде всю неделю, и к собственному удивлению, особенно много, когда приехал навестить отца и мать. По пути он представил, каково было бы пригласить Эда на ужин к родителям. Интересно, сможет ли Эд очаровать его мать, или они будут пикироваться? Его отец, вероятно, зароется лицом в газету. Кэролайн, конечно, сразу взялась за него и свою любимую кампанию «возвращение сына на сцену». Лори получил короткую передышку, когда они отправились в конюшни. Он давно не садился на лошадь, и навыки, которые и ранее не были выдающимися, значительно ухудшились. И как результат — когда вернулся в конюшню, чувствовал себя ужасно. — Ты должен ездить верхом чаще, — упрекнула его мать. — Когда-то ты подавал надежды. Лори поморщился, потирая спину. — Лошади — это твои амбиции, не мои. — Лори, и какие у тебя амбиции сейчас? Передышка закончилась. Он вздохнул. — Мама, оставь это. Кэролайн закрепила поводья лошади к стойлу и повернулась к Лори, уперев руки в бока. — Ты ничем не занимаешься, только скачешь вокруг своей студии, позволяя этой Мэгги управлять собой, как суррогатной женой. Если ты не в студии, то сидишь дома. — Мать сморщила нос. — Или в этом Центре. Честно говоря, Лори, что ты пытаешься доказать? — Я не пытаюсь ничего доказать. Я работаю волонтером в Центре, потому что помогаю Вики. Моя мама воспитала во мне веру, что благотворительность — важное дело. — Не дерзи. — Кэролайн скрестила руки на груди и подняла бровь. — Скажи мне, когда ты собираешься вернуться к жизни? Выступление для Оливера — хорошее начало, но, дорогой, это просто все не то. Ты должен вернуться туда. Тебе нужно вернуть свое место. Лори фыркнул. — Я потерял свое место давным-давно. — Тогда создай новое. Начни с малого. Этой весной намечается благотворительный вечер. Исполни ведущий номер. Покажи всем, насколько ты хорош. Напомни им, Лори, покажи им. — Мама, я не хочу выступать, — отрезал Лори. Она на мгновение поджала губы, и когда ее самообладание уступило место раздражению, покачала головой. — Ты такой талантливый. Перспективный. Ты можешь делать все, что захочешь. Но ничего не делаешь. Ты можешь быть лучше. Лори, ты заслуживаешь лучшего. Обычно к этому моменту Лори выходил из себя, но не сегодня. Сегодня он просто устал. — Может продолжим спор за тыквенный пирогом? Я умираю с голоду. К его облегчению, Кэролайн больше не лезла к нему. Он ел пирог в относительной тишине. Единственный звук — шум футбольного матча, который отец смотрел по телевизору. Но позже, лежа в кровати, Лори обдумывал разговор с матерью. Что она имела в виду, когда сказала, что Мэгги управляет им как суррогатной женой? Жена? Это было смешно, и он должен был так ответить. Он и Мэгги были деловыми партнерами, и на этом все. Они не были женаты ни в прямом, ни в переносном смысле, и никогда не будут. Но то, что звучало еще хуже, чем его предполагаемся роль в жизни Мэгги — настойчивое утверждение матери, что он заслуживает лучшего. Лори знал, что именно, по ее мнению, он «заслуживает», и не было никакого способа убедить ее в этом, кроме как… заслужить. Интересно, что он заслуживает? Он вспомнил замечание Оливера о своем отце, которое никак не мог забыть. Которое до сих пор эхом отдавалось в голове даже спустя несколько недель, стимулируя боль — мысль, что у него нет ничего, абсолютно ничего, о чем можно было бы поговорить с отцом, кроме разве что вопросов типа «осталась ли подливка для пирога». Он не пытался привлечь внимание отца. И перестал пытаться уже давно. Были времена, когда он серьезно задавался вопросом: А был ли этот человек его отцом? Возможно, однажды ночью его мать и Оливер напились, а затем решили не рассказывать мужу о случившемся. Это гораздо больше подходило на правду, чем то, что он и Альберт Паркер имеют один общий ген. И все же это не так. Лори унаследовал телосложение и темперамент матери, но у него было лицо отца, нос и даже челюсть. Кроме того, навряд ли Оливер может напиться до такой степени, чтобы заняться сексом с Кэролайн Паркер. Вероятно, сначала он бы умер от алкогольного отравления. Его отношения с отцом могли быть лучше? Что с ним не так? Вспомнился пьяный Эд, который настаивал, что Лори ни в чем не виноват и уверял, что с ним все в порядке. Лори отчаянно желал, чтобы Эд оказался прав. Он устал от чувства вины. Устал зализывать раны и прятаться в своей студии. Дело было не в отце или матери, или в Поле, или в чем-то еще. Просто он больше не хотел танцевать. Не так. Не на больших блестящих сценах Нью-Йорка или Торонто или в другом месте, где деньги правят миром. Возможно ли, что именно это, а не вина, сдерживало его. Лори ведь не наказывал себя, и он ничего не хотел. Но так ли это? Действительно ли он ничего не хотел? А что он хотел? Что он хотел делать? В долгосрочной перспективе? Воспоминание о губах Эда, скользящих по его груди в темноте, вспышкой появилось в его сознании. Эд, обнимающий его во время танца. Улыбающийся Эд. Эд наклонился к нему, закрыв глаза, для поцелуя. Эд, уязвимый и грустный, нуждающийся в объятиях и заверении, что все будет хорошо. Лори повернулся на бок и теснее прижался к подушке. Он хотел Эда. Хотел танцевать с ним. Быть с ним. Лечь с ним в постель. Но это не может стать жизненной целью. Это не карьера. Это не то, что имела в виду мать, не то, что он должен хотеть. За исключением того, что он на самом деле хотел Эда. Это было все, что он хотел. «И что ты будешь делать, когда наскучишь ему? Что произойдет, когда сексуальный футболист устанет от танцора? Что произойдет, когда Эду повстречается нужный мужчина? Что заставит его остаться с тобой? Лучше подумать о работе. Лучше хотеть чего-то другого, что-то, что ты сможешь контролировать. То, что ты знаешь, то, что ты можешь достичь в будущем». Но как бы Лори ни старался, единственное, о чем он мог думать — это Эд. Лори, крепче вцепившись подушку, закрыл глаза в тщетных попытках уснуть. *** День Благодарения Эд провел неплохо, хотя и излишне спокойно. Он бы хотел, чтобы его сестра присоединилась к семье, потому что вечер не был похож на праздник, когда их было только трое: он и родители. Он чувствовал себя одиноким и пожалел, что не пригласил с собой Лори. Позже, на неделе, Эд позвонил ему. Он нервничал, что, возможно, звонит слишком часто, но Лори, похоже, не возражал. — Как прошел твой день с семьей? — Хорошо, — ответил Лори. Эду этот ответ показался чересчур вежливым. Он снова мысленно пнул себя за то, что не пригласил Лори. — С нетерпением жду субботы, — сказал он совершенно искренне. — Я получил билет. — Ох. Да. — Лори прочистил горло. Упс… Эд вцепился в телефон. — Мне приходить? — Да, — быстро ответил Лори. — Все хорошо. Это… это просто… — Он вздохнул. — Я нервничаю. Эд засмеялся. — Что? — Но Лори не было смешно. Он молчал. — Ты правда нервничаешь? Но почему? Ты же выступал на лучших сценах! Бродвей и так далее. — Это было давно. — Лори замолчал. Эд услышал нервозность в его голосе. — Честно, если бы у меня была возможно отказаться, я бы не выступал. Но так получилось — меня втянули в это дело. Я не совсем готов снова выйти на сцену, даже на эту. — Ты выступишь великолепно, — уверенно сказал Эд. — Я не сомневаюсь. — Что ж, — ответил Лори мягко, почти нежно. — Мне будет приятно знать, что ты… — Он снова замолчал и вновь прочистил горло. — Надеюсь, ты прав. И надеюсь, ты не посчитаешь, что зря потратил время. Эд был готов поставить миллион долларов, что Лори собирался сказать: «будет приятно знать, что ты в зале». От этой мысли он почувствовал растекающееся внутри тепло. — Не могу представить даже такую мысль. — Он улыбнулся. — В любом случае, ты будешь в лосинах. Ты можешь просто стоять на сцене и ничего не делать, и я буду счастлив смотреть на тебя в них. — Это детский спектакль, — упрекнул Лори, но без запала. — Ничего непристойного. — Я оставлю это на потом, — пообещал Эд. — Хм, — произнес Лори, его голос звучал мягко. Боже, Эд хотел быть рядом с ним. Или чтобы Лори был здесь, рядом с Эдом. Он оглядел квартиру и нахмурился. Ну, нет. Не здесь. Не сейчас. — Говоря о после, — продолжил Лори, — приходи за кулисы после представления. В мою гримерную. Пройдет какое-то время прежде, чем я смогу покинуть театр, и я не хочу, чтобы ты ждал меня в вестибюле. Я имею в виду… Я полагаю… думал, что у тебя есть идеи, чем заняться после представления. — О, да, — согласился Эд, и теперь у него перехватило дыхание. Он снова осмотрел свою квартиру, его беспокойство росло. — Может, после поедем к тебе? — Боюсь, ты не сможешь найти место для парковки. У меня есть место, но с гостевой парковкой обычно проблемы. Ничего, если мы поедем к тебе? — И словно почувствовав, что Эд колеблется, добавил: — Или нет. Мы могли бы просто пойти выпить или типа того. — Будем действовать по обстановке, —ответил Эд, но все же нервно ухватился за край стойки. — Я просто хочу быть с тобой. — Я тоже хочу быть с тобой. — Эд услышал улыбку Лори. — Мне надо идти. На самом деле в данный момент я в самом центре продуктового магазина. Так я увижу тебя? После представления? — Да, — согласился Эд. — Обязательно. Они закончили разговор, а Эд еще несколько минут держал телефон у уха, глядя на бардак в квартире. Он подумал о том, как приятно было услышать Лори, но насколько хорошо будет, когда Лори окажется здесь, в его квартире. На всю ночь. Он вспомнил о невероятно чистой квартире Лори, и как тот отреагирует на его, Эда, квартиру. И думал об этом всю ночь напролет. В течение всего следующего дня, пока был на работе. А в субботу утром к нему заглянула мама. — Ты выглядишь ужасно! — воскликнула она, как только увидела его. — Ты плохо спал? Снова шея беспокоит? Да, Эд плохо спал, но на этот раз шея была не при чем. Он хмыкнул. Аннет игриво стукнула его и вошла в квартиру. — Тебе нужно немного кофе. — Она осмотрела кухонную стойку и нахмурилась. — Конечно, для начала его нужно найти. Эд хотел было помочь, но мама жестом указала на стул, а сама принялась суетиться на кухне. Она сгребла мусор со стойки и стала рыться в шкафах, ища фильтры и жестяную банку с кофе. Эд потер затекшее место на шее. — Где папа? Аннет помахала фильтрами, которые нашла в глубине шкафа со специями. — Позвонил Билл и позвал его посмотреть какой-то двигатель. Она заметила, как Эд потирает шею, и выражение ее лица изменилось с раздраженного на обеспокоенное. — Тебя снова беспокоит шея? Ты принимал таблетки? Может, съездим к доктору? Эд притянул маму к себе и поцеловал в макушку. — Я не хочу говорить о шее. — Он повернулся к кофе и вытащил лоток с фильтром. — Кто-нибудь приходил в салон на этой неделе? Кого я знаю? Мама задумалась, а Эд пытался освободить место в мусорном баке для использованного фильтра. Когда у него не получилось, то просто бросил в коробку из-под пиццы. — Моника Грабер, — наконец сказала Аннет. Эд замер с новым фильтром на полпути к кофеварке и нахмурился, пытаясь понять, знакомо ему это имя или нет. — Я знаю ее по школе или из церкви? — И то и другое. Она была поваром в школе Фарнсворта и вашим учителем катехизиса в Сент-Казимире. — Ах. — Эд смутно вспомнил суровую, слегка сутулую женщину с седыми волосами и постоянным хмурым взглядом. Он сполоснул кофеварку и засунул фильтр, наполнил водой. — Как она? — О, ее беспокоит артрит. Но на эти выходные приедут ее правнуки, так что это поможет отвлечься. Я помыла ей волосы и подстригла. — Аннет откинулась на стопку журналов. — О, Эллен Рудавски была. Благослови ее Господь, но она слишком много загорает. Кожа лица как старая обувь, но она думает, что это красиво. В этот раз я уговорила ее на меньшее количество ярких прядей, так что теперь она не похожа на невесту Франкенштейна. Она, конечно же, спросила, почему тебя не видно в церкви. — Она не говорила, чем занимается Аарон? — Эд неслучайно задал вопрос, он знал: ему не о чем беспокоиться. Это была любимая его часть. — Нет, и я бы не стала спрашивать! — Аннет сделала несколько возмущенных вздохов и только после продолжила: — И это не смешно, так что перестань улыбаться. Конечно, мне все равно, с кем ты спишь, но Эллен нервная и суетливая; и нет, ей не понравилось, что она нашла своего сына с тобой в одной постели. И мне не нравится быть причиной скандала в нашем районе, спасибо! «В постели с прекрасным членом Аарона на полпути к горлу», — мысленно поправил Эд, улыбаясь воспоминаниям. — Мама, это произошло двенадцать лет назад. Еще какое-то время Аннет тяжело дышала, потом сдалась и вздохнула. — Вряд ли это имеет значение, Эд. Теперь он женат. Боже, спаси и сохрани эту бедную женщину. В любом случае, ты слишком хорош для Аарона Рудавски. Эд включил кофемашину и прислонился к столу. — Чем займемся сегодня? Аннет посмотрела вокруг. — Мы должны убрать этот свинарник, который ты называешь домом. Эд, скажи, как ты живешь здесь? — Хочешь пойти по магазинам? — спросил Эд, игнорируя комментарии о квартире. — Мы не были вечность в «Моле» или в «Икеа». Наверное, людей будет много, сезон скидок как-никак. И я бы не возражал зайти в REI. — Он глянул на таймер на микроволновке и нахмурился. — Мне нужно будет вернуться к пяти часам или около того. — О, — просияла Аннет, — у тебя свидание? Эд открыл было рот, потом понял, что сам не знает ответа на этот вопрос. Он решил промолчать и повернулся к кофейнику, желая, чтобы кофе приготовился быстрее. Он слишком поздно понял, что кинул матери приманку, которую та обязательно проглотит. Аннет соскользнула с табуретки и подошла к Эду. — Как его зовут? На кого он похож? Когда я смогу познакомиться с ним? — Это не… мы не… — Эд двигал кофейником круговым движением по раскаленной плите, стараясь остудить пыл волнения, охвативший его. Ручка кофейника задрожала в его руке, и он сдался. — Лори, — признался Эд. — Его зовут Лори Паркер. Он танцор. Аннет отпрянула с «фу-у-у»-выражением лица. — Один из тех, кто танцует грязные танцы в барах? — Нет! — Эд сердито посмотрел на мать. — Нет, мама. Танцор. Балет и прочее. Он преподает в Иден-Прери. Он был выдающимся, по-настоящему выдающимся танцором. Теперь у него студия, мама, у них там есть его афиша. И еще он ведет занятия аэробики в центре. Там мы и познакомились. — Он снова двинул кофейником. — Но мы… я не знаю. Просто знаешь, если ты встретишься с ним, держи себя в руках. Но все попытки преуменьшить значение Лори в его жизни почему-то только еще больше возбудили его мать. — Он красивый? Он хороший? — Да, он красивый. — Эд обдумал второй вопрос. — Он немного язвительный. И определенно не дает мне спуску. Восторг Аннет рос в геометрической прогрессии. — Он католик? Эд бросил испепеляющий взгляд на мать. — Мама! — Но она все равно смотрела на него с… надеждой. Он вздохнул. — Я не знаю. Сомневаюсь. Часть умиления в виде румянца поблекла на щеках Аннет, но, когда Эд покачал головой, она ощетинилась. — Что? Разве плохо желать хорошего мальчика-католика для своего сына? Кофе еще не был готов, но уже был близок к этому. Эд поискал чистые кружки. Одну нашел. Наполнил и передал матери. Она приняла, но с сомнением посмотрела на холодильник. — Сколько лет твоему молоку? — Когда Эд тупо уставился на нее, она поставила кружку и взяла сына за руку. — Эд. Я не хочу ворчать. Честно, нет. Но твоя квартира? Я старалась держать рот на замке, но я боюсь открыть твой холодильник. Ты никогда не был чистюлей, но с тех пор, как ушел из команды, ты прошел длинный путь. Эд освободился от ее хватки и занялся мытьем кружки в раковине. Это смотрелось уловкой, потому что раковина была полной, и потому что у него закончилось моющее средство. Он хотел отвлечь мать или попросить оставить его в покое, но подумал, что ему, вероятно, придется отказаться от ночи с Лори. Потому что знал — лучше не приводить такого мужчину как Лори к себе на свалку. Все сжалось внутри него, и ему нечего было сказать в свое оправдание, только не в этот раз. Поэтому он промолчал. Вытер кружку о футболку и налил себе кофе. Что для Аннет прозвучало как сигнал к продолжению. — Ты просто несчастлив, дорогой. Ты говоришь, что ты в порядке, но я могу сказать: — Нет! Ты пытаешься, знаю. Тренировать детей было хорошей идеей, и, возможно, это поможет, но тебе нужно что-то еще. Ты всегда был таким. Тебе нужно сфокусироваться на чем-то. Страсть. Перед другими людьми ты можешь прикрываться, скрывая свои внутренние проблемы, но ты умираешь внутри, по одному кусочку за раз. Твоя квартира и раньше была грязной и неопрятной, так как ты был плотно занят. Но теперь это катастрофа, потому что тебе все равно. А ты должен заботиться о себе. Эд, тебе нужно найти что-то. Если бы ты смог получить работу с достойной зарплатой и хорошей страховкой, что давала тебе дело твоей жизни — это было бы одно. Но ты не любишь свою работу и без футбола… — Она прикусила губу и покачала головой. — Я просто беспокоюсь о тебе, дорогой. Очень. Эд слушал все, стоя спиной к матери и глядя в темноту кружки с кофе. И он продолжал так стоять в течение бесконечно тяжелых секунд. Он не знал, что ответить. Он хотел сказать, что не чувствует так, как описала мама, но потом память услужливо воскресила утро в «Садах скульптур». Про отчаяние, которое привело его туда, и как упорно он старался не звонить ему, мужчине, которого хотел. Он понял, что чувствовал себя погасшим. Затем подумал о Лори и о своих ощущениях, когда целовал его. Страсть. Эд снова осмотрел свою квартиру. И, наконец, признал, что никакой страсти с Лори здесь никогда не получится. Пока все выглядит вот так, значит — не сегодня. И все стало еще хуже. Прочистив горло, Эд кивнул и поднес кружку к губам. — Хорошо, — сказал он и сделал глоток, — я уберу квартиру. Я наведу порядок и сделаю из дома сверкающий дворец. Счастлива? Он ждал всплеска радости, но ответа не последовало. Эд взглянул на мать. Аннет выглядела ошеломленной и бесконечно удивленной. Эд нахмурился. — Мама? — Что ты сказал? — спросила Аннет. — Ты… ты только что сказал, что уберешь квартиру? — Да, — настороженно ответил Эд. — Это проблема? — Никогда, — прошептала она. Теперь ее руки дрожали. — Никогда. Ни тогда, когда ты был маленьким, ни тогда, когда ты вырос. Никогда. Никогда. — Мама? — уже взволнованно спросил Эд. — Ты в порядке? — Ты никогда не убирал свою комнату для меня: ни когда я просила, ни когда я настаивала. Ни разу. Ты убирал свою комнату, когда понимал, что уже пора. Но никогда… — Ее глаза наполнились слезами. Аннет обхватила лицо Эда своими ладонями и крепко поцеловала в губы. — Мне все равно, что этот Ларс не католик. Я уже люблю его. — Лори, — грубо поправил Эд. Он был смущен всеми этими разговорами об уборке. Разве он не убирался, когда его просили? Неужели это правда? Он же наводил порядок, когда говорила мама. Не так ли? Судя по выражению ее лица — нет. — Я просто хочу иметь возможность привести его к себе, — пробормотал он. — И ты приведешь. — Аннет снова поцеловала его и отпустила. — Сегодня вечером, если захочешь, после свидания. Потому что мы уберем все прямо сейчас. — Что? — потрясенно переспросил Эд. — Мама… Она подняла руку, отклоняя все его возражения. Затем достала телефон, набрала номер и поднесла его к уху. — Дик? Дорогой? Срочно приезжай к квартире Эда и захвати свой грузовик и все мешки для мусора, что у нас есть. Ох… и приведи Билла тоже. Эд хочет убрать свою квартиру для мальчика. — Мама! — Эд попытался отнять у нее телефон, но мать отвернулась, дала еще несколько инструкций отцу и повесила трубку. — Ты можешь злиться сколько хочешь, дорогой, — сказала она, вынимая мешок с мусором, который был настолько переполнен, что не закрывалась крышка контейнера. — Это мы уберем. — Я не имел в виду сейчас! — ответил Эд. Но потом подумал о том, как привезет Лори к себе вечером, займется любовью с ним в собственной постели — на чистых простынях — и потянулся к мусору. Но тут он вспомнил, что его мешки закончились. И моющее средство для посуды. И стиральный порошок. И молоко. И все. Он выругался про себя и поставил мешок обратно. Мать снова взяла его лицо в руки, глядя ему прямо в глаза. — Мы все сделаем, дорогой. К пяти часам будет все готово, — она подмигнула и погладила его по щеке. — Если бы Аарон Рудавски не жил в Рочестере, я бы притащила и его жалкий зад, чтобы он нам помог. Эд улыбнулся, несмотря на невеселое настроение. — Думаешь, он не был достаточно хорош для меня? Аннет пожала плечами. — Он достаточно хорош, чтобы выносить твой мусор. Эд засмеялся и крепко обнял маму, любя ее абсолютно и безоговорочно. — Мама, спасибо. Она обняла его в ответ, затем легко шлепнула по спине. — Приступай к работе, — проворчала она и потащила мешок с мусором к входной двери.