Потанцуй со мной/ Dance with me

Fall (падение): танцор падает на землю контролируемым грациозным движением, со стороны кажущимся естественным. Лори недолюбливал субботние занятия. Но и не возражал против дополнительных рабочих часов в выходной день. За долгое время ему в какой-то момент стало нравиться иметь больше свободного времени в течение недели, заниматься своими делами, репетировать или просто находиться дома. Сами классы раздражали его. Все субботние уроки проводились для детей младшего возраста, и абсолютное большинство его учеников не имели никакого интереса к танцам, но их родители верили в обратное. Если бы Лори пришлось обучать только самых юных учеников, это было бы вполне сносно, но Мэгги и сама легко справлялась с «маленькими херувимами», как она любила их называть. В дополнение к подросткам Лори так же занимался с детьми начальной и средней школы, которые в основном делились на два лагеря: нытики и устрашающие миниатюры взрослых людей. Да, некоторые из них обладали настоящим талантом. Но почти никто — индивидуальностью. На каком-то подсознательном уровне он понимал, что относился к ним предвзято, но, помоги ему Боже, он терпеть их не мог. Для начала, у каждого был мобильный телефон. Зачем? Зачем десятилетнему ребенку нужен мобильный телефон? Кому они звонили? Конечно, не звонили. Они переписывались друг с другом, даже находясь в одной комнате. А когда не стучали по клавишам телефона, болтали о Тейлор Свифт, о новой игре, о новом фильме. Лори никогда не слышал, чтобы они обсуждали игрушки, за исключением, какое количество классных игрушек есть у них дома. У одной девочки было семнадцать кукол American Girl, и ей нравилось обсуждать новые наряды, которые она приобрела на этой неделе, и что она о них думает. Даже мальчики были другими, не такими как он помнил из своего детства. Мальчики редко занимались танцами, но среди тех, кто посещал уроки — не было «маленького Лори». Все разговоры сводились к X-box и уровню мастерства в местной футбольной лиге. Лори был уверен, что все было не так плохо, когда ему самому было десять. Он помнил, что все было иначе. Восьмидесятые не были известны свободой духа и свободой общения, особенно в пригородах. Да и Лори не был похож на своих сверстников; все, что он хотел — это лучшую одежду для танцев и самое современное оборудование в репетиционной комнате. Поэтому он не понимал своих учеников. Может быть, ничего и не изменилось так, как ему казалось. Возможно, его учителя так же морщили носы в ужасе и отвращении. Или, может быть, он просто старел. К полудню, когда Лори закончил, он чувствовал себя усталым. Ему нужно было быть в театре к четырем. Конечно, можно появиться там раньше, и Мэгги не упустит шанса заставить поработать его на публику. Но он совсем не хотел ехать туда. Он даже мечтал о том, чтобы просто уехать на запад, подальше от центра города и не останавливаться, пока не достигнет океана. Вместо океана Лори отправился в магазин, взял немного еды на обед и поехал к своей квартире. Но он не повернул на своем въезде. Он продолжил путь в сторону Сент-Пола. Хотелось узнать, где находится дом Эда, но звонить и спрашивать не собирался. В итоге он оказался Центре. — Лори! — воскликнула Вики, когда он сунул голову в дверной проем ее кабинета. — Что ты тут делаешь? Думала, ты сегодня выступаешь? — Позже. Я был… — он замолчал, не совсем понимая, как объяснить свой приезд. Потому что он и сам не знал. — Я надеялась купить билеты кому-нибудь из детей, — произнесла она задумчиво. — Но сдох генератор, и пришлось потратиться на новый. Это вывело Лори из состояния неловкости. — Почему ты не сказала? Я бы смог достать билеты. И все еще могу, если они еще нужны. — Он вытащил свой мобильный телефон. — Сколько тебе надо? Вики выглядела взволнованной. — Лори, тебе не обязательно это делать. — Вики, не неси чушь. Прибыль от мероприятия пойдет на благотворительность. Часть от нее будет, скорее всего, возвращена детям в этом Центре. В любом случае, у меня есть билеты, которые организаторы дали мне в качестве благодарности за пожертвование — мое выступление. Если ты не используешь их, они будут потрачены впустую. Вики немного расслабилась. — Ты знаешь, как я отношусь к Центру, особенно когда он кому-то должен. Город, по крайней мере, конституционно обязан быть беспристрастным. Лори хотел сказать, что отказ от билетов на любительский балет — это немного маниакально, но решил оставить свое мнение при себе. В интернете он нашел номер телефона кассы театра, набрал его и отвернулся для разговора. Пока Лори слушал автоматизированное меню, он увидел молодого человека, сидящего у стены. Лори с трудом узнал его — парень был из группы Эда, как-то пришедших на его урок по аэробике. Но тогда подросток был одет в обычную спортивную одежду. Теперь же он выглядел иначе: парень был не просто одет, а тонул в нескольких слоях одежды. Огромный красный свитер заканчивался в районе бедер. Спортивные штаны со светоотражающей полосой по бокам, но поверх них красовались шорты. Под свитером виднелась толстовка и футболка. На ногах — высокие спортивные кроссовки, отливающие серебром и белым в промышленном люминесцентном свете офиса Вики. Весь этот ансамбль дополняла кепка на голове с неоновой надписью «СУЧКА». Поймав взгляд Лори, мальчик поднял голову и посмотрел с вызовом. Лори вернулся к телефону как раз вовремя. Он ввел свой код, поговорил с администратором, договорился, что Вики может забрать столько билетов, сколько потребуется. И повесил трубку. — Итак, решено. Тебе надо найти кассу, а дальше они все уже сделают сами. Ты можешь взять до двадцати пяти билетов. — Спасибо, — поблагодарила Вики все еще со смущением в голосе, но уже довольная. — Соберу столько детей, сколько поместится в миниавтобус Центра. Лори сунул телефон в карман. — За исключением генератора, как дела? — Горячие времена, — мрачно ответила Вики. Она хотела сказать что-то еще, но, посмотрев на мальчика, закрыла рот. Подросток ссутулил плечи, уставился в пол, но выглядел скорее злым, чем наказанным. Вики вздохнула и снова посмотрела на Лори. — Потом поговорим. Ты что-нибудь слышал от Эда? — О, да, — Лори покраснел, — да. Спасибо тебе. Оказывается, он был просто занят. Но Вики, похоже, не купилась. — Увидишь его в ближайшее время? — На самом деле, сегодня вечером, — признался Лори. — Он тоже будет на представлении. Ваши места рядом с его. Лори прочистил горло и попытался направить разговор в другое русло. Это было странно, но мальчик его смущал. Лори стеснялся присутствия подростка, но никак не мог понять причину: какой-то вид агрессии, что наполнила кабинет и толкнула его к двери. Ему захотелось повернуться и покинуть помещение, что он и сделал, кивнув и пробормотав «пока». Как только он оказался в коридоре, вернулось то же беспокойство, что привело его в Центр. Ехать в театр было еще слишком рано. Большая часть приготовлений, вероятно, к этому времени завершилась. Но как только он появится, Мэгги выставит его как экспонат перед родителями детей студии, и он потратит битый час с пластиковой улыбкой на лице, делая вид, что ему нравится, как другие слушают россказни о его приукрашенном прошлом. Это не поможет избавиться от беспокойства, засевшего внутри него. Он знал, что помочь ему может только одно. Но как объяснить Эду, что он нужен в Центре, чтобы потанцевать с ним? Чтобы помочь ему успокоиться. Уровень его отчаяния запрещал даже думать о звонке Эду, но Лори все же решился и позвонил. Его сердце стучало, пока он ждал ответа, и в конце концов звонок перебросили на голосовую почту. Чувствуя себя нелепо, Лори повторил то, что Эд уже знал — что его билет ждет в кассе театра — и повесил трубку. Что теперь? Ты можешь танцевать один. Лори замер. Танцевать одному. Проблема была не в репетиции, а в самом танце. Танцевать для удовольствия. Произвольно. Импровизировать. Как с Эдом. Это может сработать? Он не знал, но внезапно захотел попробовать. Лори обернулся и снова сунул голову в кабинет Вики. — Извини, — сказал он, — хотел спросить… есть свободная студия наверху? Студия для аэробики? Спортзал? Вики задумалась. — Зал аэробики занят, но 3Б свободен. Подойдет? Лори постарается, чтобы так оно и было. — Да. Спасибо. — Он снова кивнул ей, и в этот раз и молодому человеку. — Я не займу надолго. Быстро добравшись до машины, Лори взял аудиоплеер и вытащил из багажника портативный динамик. Затем направился к помещению под номером 3Б, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Комната оказалась маленькой и душной, со спертым запахом, но Лори отодвинул коробки с оборудованием для йоги в сторону, и места стало достаточно. Возможно. Ну, разве это имеет значение, правда? Даже если это не принесет нужного результата, он просто повеселится. Лори постарался направить ход своих мыслей позитивно, и если бы был не один, то застеснялся бы. В этом дело, верно? Но здесь никого нет. Он почти засмеялся. Боже мой, как низко он пал. Тот, кто когда-то выступал в Метрополитен-Опера, теперь волновался, что кто-то может увидеть, как он отрывается в подсобке. Лори установил плеер на подоконник. Он был серьезен, каждое движение взвешенное. Теперь он был более скрупулезен, чем когда готовился к выступлениям в прошлом. Замер, сосредоточился. Сделал несколько упражнений на растяжку. Он хотел прочувствовать комнату, впитать окружение, позволить границам, весу и ощущениям пространства стать частью его самого. Включил любимый плейлист, сконцентрировавшись, вздохнул и попытался отпустить себя. Сначала он чувствовал себя неуклюже. Он давно не танцевал так — для себя, ради себя. Он танцевал подобным образом много, когда был молодым, но это было так давно, что память со временем размыла воспоминания. Все эти тренировки и стандарты выжгли из него чувство импровизации. Инструктаж расплавил его фантазию. Даже сейчас он не мог погасить синхронное определение того, что он делал: это скольжение, это арабеска , но с незначительными изменениями, которые стоили бы ему очков в конкурсе. Но на сцене это выглядело блестяще. Хотя в конечном счете, даже это исчезло. Он потерялся и просто танцевал. Он не сочинял, не демонстрировал, не выступал. Он просто позволил музыке перемещать его по комнате, позволяя ей забраться под кожу, в кровь, овладеть телом. Не было ни одного движения, чтобы угодить судье или ослепить аудиторию. Он не думал. Он не планировал. Просто двигался. И в этих движениях нашел легкость, которая была необходима, но не знал об этом; спокойствие, о котором он забыл, что даже не пытался найти. Бездушный темп утра, грусть прошлого, страх будущего исчезли, оставив только танец. Оставив его цельным, сильным и уверенным. И потом он почувствовал, как словно медленный прилив пришла тоска. Тоска слилась с воспоминаниями ощущения рук Эда на его теле, когда учил его танцевать. Запах Эда, который он ощущал в своей кровати и вкус поцелуя. Это было душераздирающее желание. Которое должно было притормозить Лори. Но Лори был артистом. Поэтому он использовал свой страх как топливо, впихнув в танец, раскрывая себя в движении, как никогда не позволял себе ранее. Позволил тоске по Эду наполнить его, вкладывая ее в каждый поворот и резкую боль в каждой арабеске. Думая о возможной встрече вечером, Лори опустил все и позволил себе представить, как это будет. Позволить себе желать. Когда порыв прошел, он остановился. Капал пот, дыхание было тяжелым. В груди горело, руки и ноги болели. Но он чувствовал себя обновленным и не чувствовал усталость. Улыбнувшись, Лори выключил музыку и, прислонившись к стене, вытер лицо краем футболки. Он уже потянулся к бутылке воды, которую поставил рядом с плеером, когда внимание привлекло движение в другой части комнаты. Дверь была чуть приоткрыта, но тут же быстро захлопнулась. Лори показалось, что он заметил вспышку ярко-зеленого цвета. Попыталось нахлынуть смущение, но не достигло цели. Танец сделал свое дело. Лори чувствовал себя хорошо. Чувствовал себя освобожденным и энергичным. Он подумал о предстоящем выступлении и не дрогнул. Он подумал о ночи с Эдом, и его кровь загудела. Осушив бутылку с водой, Лори вытер губы и оттолкнулся от стены. Пришло время танцевать. *** В последний раз Эд был в Государственном театре года два назад. И вообще он не часто ходил в театры в центре Миннеаполиса. Театр был хорошим, кресла — удобными. Элегантный и богато декорированный зал, стены позолочены, и светильники переливаются в хрустале. В последнее посещение он чувствовал себя голым. Но не вспоминал об этом до сегодняшнего вечера. На этот раз Эд оделся по случаю. У него не было нарядной одежды. Чёрт подери, он работал в офисе. Но благодаря уборке вспомнил, сколько у него одежды и облачился в костюм, который его мама в последний момент достала с глубины шкафа и даже успела привести в порядок. Но Эд, естественно, был не из тех, кто носит костюмы каждый день, а театр предназначался тем, кто знал в них толк. Что напомнило ему — Лори был таким мужчиной. Но единственное, что не понимал Эд и что терзало его, пока он усаживался на свое место и ждал начала представления — почему он вдруг забеспокоился об этом. Именно навязчивая мысль, что Лори увидит его квартиру, побудила его убраться, когда до этого никто и ничто не могли заставить. Потому что Лори был важен для него. То, что Лори волновался о нем, было важным, и это немного выбивало Эда из колеи. Еще полтора месяца назад он регулярно травил тренера по аэробике и с трудом мог вспомнить его имя. Теперь же он словно одурманенный страстью любовник. Впрочем, им он, собственно, и был. Или хотел быть. Или что-то в этом роде. Эд откинулся на спинку кресла и потер лоб. Закрыв глаза, он почувствовал смущение. И как, чёрт возьми, он сюда попал? У них ведь даже секса не было, за исключением того пьяного эпизода, который он никак не мог вспомнить. Только поцелуй. Ладно, два поцелуя. Но они танцевали. Маринуясь в тоске и замешательстве. Эд признал, что именно танец стал началом. Эд выругался про себя и поерзал в кресле. Чёрт, это было самым большим «динамо» в его жизни, и хуже всего было то, что он не мог понять, кто из них дразнил кого. Размышления о соблазне привели к вопросу, сможет ли он сегодня попробовать член Лори. На крайняк, он надеялся увидеть его в лосинах. — Опусти ноги, Маурер, и дай мне сесть на мое гребанное место. Эд резко выпрямился, моргнул, увидев знакомое лицо, с игривым выражением наблюдающее за ним. — Дуон? — Он снова проморгался. Затем заметил Вики и несколько детей из центра позади Дуона. — Что за чёрт? Что вы здесь делаете? — Мы здесь, чтобы подстричь газон. Как ты думаешь, какого хрена, чем мы тут занимаемся? — Дуон снова толкнул Эда. — Двигайся, нам пришлось тащиться целую милю, потому что припарковались хрен знает где. Дай мне, наконец, усадить задницу. Эд встал, пропуская детей. Их было десять плюс Вики. Она села между детьми. Дуон занял место рядом с Эдом. — Лори дал нам билеты, — объяснила Вики, видя замешательство Эда, — сегодня днем. Эд кивнул, все еще слегка сбитый с толку. — Не думал, что ты ходишь на балет, — сказал Эд. — И тебе того же, — парировал Дуон и огляделся. Он выглядел так, будто старался подавить впечатление, которое на него производил театр. И проиграл. — Приятель. Я будто на приеме у королевы во дворце или типа того. — Да, — согласился Эд, и это было все красноречие, на которое он был способен. На самом деле, ему стало легче из-за сидящего рядом Дуона, — теперь как рыба на суше выглядели оба. Свет замерцал и затем потускнел. Было здорово. Эд смутно помнил сюжет, но представление было достаточно загадочным, и он втянулся. Да, выступающие дети определенно были любителями, но, несомненно, милыми. Ему было приятно видеть многочисленные семейства: тети, дяди, бабушки и дедушки — потому что, честно говоря, даже он понял, что они все присутствовали ради своих отпрысков. И он вспомнил о своей юности, как мама ходила на все его игры, а отец на заднем дворе учил бросать мяч. И он тут же затосковал — пусть и совсем немного, чего он никогда не ожидал — по своей собственной семье. Он никогда по-настоящему не задумывался, хочет ли детей, потому что без партнера полноценная семья не имела смысла. Поэтому решил, что должен начать с партнера, а потом уже все остальное. Он подумал, каково было бы иметь детей с Лори. Рядом с ним Дуон поменял положение тела, и Эд, насколько было возможно в его положении, посмотрел на него тайком. Выражение лица Дуона было мягче, чем обычно. И это выражение оставалось на протяжении первой части представления, даже после того, как занавес опустился на антракт. Они вышли вместе с другими детьми в коридор. После посещения туалета все вернулись к Вики, помогая детям, взявшим деньги, купить перекус. — Значит, все эти дети берут уроки танцев, — заметил Дуон, — поскольку они еще маленькие. — Он фыркнул. — Некоторые из них совсем еще малыши. — Моя сестра занималась танцами на протяжении нескольких лет, — сказал Эд, — но ей пришлось бросить, потому что это было дорого. Еженедельные занятия — это одно. Но обувь, костюмы и сборы на выступления… В общем, да. Они вместе стояли и наблюдали за толпой. — Интересно, на что это похоже? — спросил Дуон через некоторое время. — Уроки танцев? — Иметь семью, которая будет тратить на тебя деньги — на то, что хочешь ты. Или могут потратить. Даже если всего пару лет. Прозвучало как откровение, что для Дуона было несвойственно и потому казалось тревожным. Эд чувствовал, что должен что-то ответить, но он не знал, что. И прежде, чем он придумал, свет замерцал, и им пришлось вернуться к своим местам. Эд задумался, стараясь подобрать правильные или мудрые слова, чтобы хоть что-нибудь предложить подростку, но Дуон уткнулся в свою программку, сигнализируя, что разговор закончен. Сдавшись, Эд взял в руки свою, но действовал скорее на автомате в ожидании начала представления. Когда оно началось, он увидел Лори. Сначала Эд даже не узнал его. Тот вышел об руку с балериной, одетой в очень яркую пачку. Волосы Лори были зачесаны назад, и что-то было с глазами — подводка или блестки. Он был весь в серебре, его костюм выглядел проще, чем у партнерши, но блестел в свете прожекторов сцены. И да, Лори был в лосинах. Его мускулистые ноги смотрелись словно гладкий белый шёлк, а выпуклость между ног как магнит притягивала взгляд Эда. Боже. Боже. А потом Лори исчез. Эд смотрел, как выходят и уходят друг за другом группы детей, танцующие под разную музыку в разнообразных костюмах. И каждый раз, когда выходила новая группа, он чувствовал разочарование. Но как только он уже почти принял, что Лори больше не выйдет на сцену, тот опять появился с партнершей. К еще большему разочарованию Лори в основном поддерживал ее, пока та исполняла сложные па. Это было мило, но Эд хотел увидеть Лори в движении. Он предположил, что это будет максимум и пытался насладиться тем, что есть, но все равно не мог избавиться от чувства недовольства. Но затем девушка ушла, а Лори остался. И он танцевал. Он был прекрасен. Эд не мог описать, что делал Лори, он едва это понимал. Прыжки. Прыжки в шпагате. Лори двигал руками, двигал одной ногой вверх по другой, будто пинал, снова прыгал и прыгал. Эд не понимал. Он просто знал, что это было… прекрасно. Он будто наблюдал за светом. Это было как… Боже, он все еще не мог найти слов и еще пристальнее смотрел, пытаясь понять. Эд почувствовал себя так, будто Лори нашел внутри него что-то и вытащил на поверхность. Дело было не в самом Лори и не в том, что Эд находил его привлекательным. Дело было в другом. И это было намного больше, чем их взаимная симпатия. Эд был бы взволнован танцем, даже если бы не знал Лори. Когда Лори совершил прыжок и поворот в одном движении, и публика удивленно ахнула — что-то раскрылось внутри, словно лотос. И он знал, что именно. Лори был прекрасен. Да, он был мужчиной, и он был красив. Танцуя, он символизировал мужскую красоту. Наблюдая за танцем, Эд был потрясен, потому что никогда не видел ничего подобного и не осознавал, что именно этого он жаждал, пока не увидел. Лори был не просто хорош. Лори был настоящим артистом. И для Эда он стал легендой. И я целовал этого мужчину. Эда охватил мягкий возбуждающий трепет, который он испытывал в последний раз лет в двенадцать. Я целовал его и, возможно, поцелую вновь. Скоро. И в этот момент Лори упал. Будто слегка споткнулся, — вращение, которое не удалось исполнить, — но тут же поднялся на ноги, однако даже Эд понимал, что Лори ошибся. По толпе пронесся шепот. Пытаясь скрыть свое унижение, Лори натянул на лицо маску безжизненности. Чары были разрушены, и грациозность ушла. Оставшаяся часть танца казалась отрывистой и натянутой. Когда пришло время уходить, Лори чуть ли не влетел за кулисы. — Чёрт, — рядом с Эдом прошептал Дуон. Эд переживал за Лори и почувствовал себя обделенным. На сцену вернулась девушка в пачке, и да, она была в порядке, но кого волновало? Как можно смотреть на других после Лори? Эд хотел увидеть его танец. Снова. Он хотел танцевать с Лори. Он хотел чувствовать эту красоту в своих руках. Он хотел… Он хотел… Рядом с ним зашевелился Дуон, Эд опустил взгляд на свои руки. Представление тянулось, но только потому, что Эд хотел уже добраться до той части, когда он направится за кулисы. Там он расскажет Лори, как сильно ему понравился танец и заверит, что Лори танцевал потрясающе. Когда, наконец, зажегся свет, и все танцоры вышли на сцену, Лори с ними не было. Вики сияла. — Вот это представление! Ребята, вам понравилось? Дети высказали разную степень восторга. Большинство мальчиков делали вид, что им скучно, девочки же дразнили, пытаясь признать, что спектакль удался. Дуон молчал, как и Эд. — Нам пора выбираться отсюда, — сказала Вики, когда зрители стали двигаться к выходу. — Эд, ты хочешь пойти с нами? Мы съедим по мороженому, а после я развезу всех по домам. Эд прочистил горло. — Ах… нет. Я… — Он бросил взгляд на дверь у сцены, и нервозность накрыла его. Вики улыбнулась. — Передай Лори привет. И скажи ему, что он молодец. Не позволяй ему сосредоточиться на всякой пустой болтовне. Давайте, ребята. Держитесь рядом, и никто не потеряется. Эд отступил назад, предоставляя им проход. Затем, немного дрожа, направился к сцене. Когда магия представления рассеялась, он снова почувствовал себя неловко. Пока поднимался по лестнице, стаи маленьких девочек в костюмах ангелов и снежинок, окруженные роем родителей, приветствовали друг друга. Это все выглядело сюрреалистично. И не в очень хорошем смысле. С детьми из Центра, хотя бы он чувствовал себя в своей тарелке. Работник сцены одарил Маурера многоговорящим — как-ты-посмел-оказаться-там-где-тебе-не-место — взглядом. Запинаясь, Эд объяснил, что ищет Лори, и что тот ожидает его. Он чувствовал себя идиотом и хотел вернуть те чары, которые Лори наложил на всех своим танцем, он хотел вернуться в безопасность того оцепенения, которое испытал в тот момент. Кивнув в знак благодарности служащему, Эд последовал за сцену вниз по коридору, пока не наткнулся на дверь. Он уворачивался от матерей, бабушек и хихикающих девочек-подростков — в этом хаосе были мужчины? — и постучал. Нервы творили с ним страшные вещи, он чувствовал себя больным и как будто голым. А потом дверь открылась, и появился Лори. Все еще был в сценическом костюме, — мерцающий и искрящийся, — глаза подведены, а лицо усеяно блестками. Волосы в беспорядке, будто он не раз проводил по ним рукой. Он выглядел словно сказочный принц. И на нем все еще были лосины. Лори слабо улыбнулся, блестки замерцали в тусклом свете коридора. И он явно был расстроен. — Ты был великолепен, — сказал Эд. Улыбка Лори исчезла. — Я был ужасен. — Вздохнул и сунул руки в волосы. Затем успокоился и заставил себя улыбнуться. — Хочешь зайти? Эд вошел. Лори закрыл дверь, обернулся, нервничая, но отчаянно пытаясь скрыть это. Эд пытался найти слова, чтобы успокоить, пытался найти способ стереть этот беспомощный взгляд, чтобы руки перестали теребить друг друга, чтобы взгляд Лори снова засиял. Но не смог ничего придумать, не смог собрать воедино хаос внутри себя и облечь его в простые слова. Не смог подобрать слова, как объяснить, что танец Лори сотворил с ним. Поэтому он не стал ничего говорить. Протянул руку, положил ее на шею Лори и поцеловал. *** Лори стоял с открытыми глазами, когда начался поцелуй. Если бы он предвидел или хотя бы ожидал поцелуя, то закрыл бы глаза и погрузился в соитие. Но поцелуй — это было последнее, чего он ожидал, поэтому, ошеломленный, стоял неподвижно несколько долгих секунд. Он пристально смотрел в лицо Эда, которое было так близко. Смотрел на опущенные веки Эда, на густые темные ресницы. Чувствовал движение его рта, как язык скользнул внутрь. Видел лицо Эда, потерявшегося в поцелуе, мягкое нежное выражение лица, и это разрушило его ступор. Наконец, закрыв глаза, Лори положил руку на затылок Эда, повторив его хватку, а затем слегка наклонил голову в сторону и углубил поцелуй. Он глубоко нырнул во влажную мягкость, наслаждаясь вкусом Эда, древесным и острым, втянул воздух через нос и снова отдался поцелую. Ужас, а затем болезненные ощущения и стыд от собственного выступления боролись с тоской, которую он так долго испытывал по Эду. Теперь это случилось, и это было наяву. Губы Эда. Сам Эд. Здесь. Эд толкнул Лори к двери, прижав его своим телом. Лори поддался, позволил своему телу подчиниться воле. Эд глубоко втянул нижнюю губу Лори и пососал. Лори ахнул и впился пальцами в плечи Эда, а затем предложил ему язык. Его член налился, лайкра лосин едва сдерживала напор. Эд потерся своим членом об его, и пряжка ремня придала трению необходимый нажим, приближая момент разрядки и не создавая дискомфорт. Поцелуй, который начался нежно, стал грубым. И вот теперь губы Эда скользили вниз по горлу Лори, вниз по его груди, вниз по животу до пояса лосин, который Эд настойчиво стягивал вниз, опускаясь на колени. Когда Лори почувствовал влажный жар рта Эда на своем члене, он задохнулся и потянулся к волосам Эда. Слабый голос в глубине мозга попытался крикнуть: «Подожди!», но нужда, желание и тоска насильно его заткнули. Было все равно, что его ученики находились по другую сторону двери. Все равно, если он испортит лосины, и тем самым, возможно, испортит и завтрашнее воскресное представление. Ему было все равно, ему было все равно, ему было все равно. Потому что Эд сосал его член. Он посмотрел вниз и вздрогнул, увидев, как Эд скользит по всей длине его напряженного ствола с тем же расслабленным выражением лица. Рот Эда принимал его глубоко, губы скользили и скользили, язык кружился… Лори вскрикнул и прикусил губу, подавляя звук. Он вцепился в волосы Эда и откинул голову, а затем… затем начал толкаться в гостеприимный рот. Он слышал по ту сторону двери хихиканье маленьких девочек и болтовню их матерей, а по эту сторону двери он трахал рот Эда. Он задыхался от удовольствия, что Эд сосал его член и от порочности того, что делал он. И вдруг этого стало слишком много. Лори закричал. И снова. Скорее всего, его несдержанный крик проник за дверь и прозвучал так, будто кто-то занимался сексом. Яйца поджались, и он выплеснулся, проливаясь Эду в рот. Когда Лори кончил, то привалился спиной к двери. Эд поднялся и снова взял лицо Лори в руки. На этот раз поцелуй был медленным, чувственным и соленым. — Я хочу трахнуть тебя, — прошептал Эд и снова поцеловал Лори. «Да», — подумал Лори, открываясь ему и пытаясь раздвинуть колени, приглашая, но лосины держали его ноги. Поэтому, просто поцеловав в ответ и пробуя свой вкус, позволил словам Эда восхитительно прокатиться в его голове. Я хочу трахнуть тебя. Я хочу трахнуть тебя. Я хочу трахнуть тебя. Резкий стук в дверь напугал обоих, и они прервали поцелуй. — Мистер Паркер? — прозвучал пронзительный женский голос. И снова стук. — Мистер Паркер, мисс Дэвис ищет вас. Тук-тук-тук. — Да, — отозвался Лори, его голос сорвался. Он почувствовал, как рука Эда двинулась к его угасающей эрекции и закрыл глаза, наклонившись к своему любовнику. — Да. Спасибо. — У вас все в порядке? — снова заговорила женщина. — Ваша дверь тряслась. Эд фыркнул, и Лори не смог сдержать усмешку. — Я в порядке, — ответил он, наклонив голову, когда Эд поцеловал его в плечо. — Ты в порядке, — согласился Эд и длинно лизнул по его шее. — Эд… — Лори схватился за него, подавляя желание попросить бросить его на пол и взять прямо здесь, прямо сейчас. — Эд. Я… — Он задохнулся, когда Эд нашел мочку уха. — Эд. — Это я. — Эд посасывал мягкую плоть, затем нежно прошелся зубами. — Детка. Я хочу тебя. Так сильно. — Лори схватился за плечи Эда, а руки мужчины пробирались по спине к его заднице. Когда Эд начал мять его плоть, Лори вздохнул. — Я убрал свою квартиру, — пробормотал Эд, покусывая челюсть Лори. — И купил презервативы. Его пальцы скользили по расселине задницы Лори, и у того все мысли вылетели из головы. — М-м-м, — застонал и прогнулся вперед, раскрывая себя, и палец Эда скользнул в мускусную расщелину. — Ты чертовски сексуален в лосинах, — прошептал Эд и прижал палец к дырочке. — А без них ты еще сексуальнее. Кончик пальца проник внутрь, и Лори застонал. Неожиданно в дверь постучали, но на этот раз Лори даже не дернулся, потому что Эд вынул и снова толкнул палец, на этот раз чуть глубже. Задница Лори горела, и на секунду он задержал дыхание. — Лори? — Тяжелый удар. Тяжелый удар. Тяжелый удар… Мэгги. — Лори? — Да… — ответ застрял в горле, пока Эд пытался мягко растянуть его. Жжение. Ему нужна была смазка, но он не мог остановиться. Еще немного. Еще совсем немного. — Лори, ты в порядке? Нет. Я пытаюсь заняться сексом, а мне все время мешают. Он прикусил плечо Эда, собрался и ответил: — Да. — Люди ищут тебя, — резко бросила Мэгги. Лори вздрогнул, когда Эд снова толкнулся в него еще глубже. Он сильней схватился за плечи Эда, похоронив крики у того в пиджаке. — Лори? — Дай нам минутку! — громко рявкнул Эд. По ту сторону двери повисла напряженная пауза. — Ладно, — наконец, сдалась Мэгги. Лори услышал, как стучат, удаляясь, ее каблуки. Он повалился на Эда и зашелся в приступе смеха. Эд тоже засмеялся и провел пальцем по щелочке Лори. Лори уткнулся носом в губы Эда и поцеловал его. Он чувствовал себя словно переваренная лапша, сверкающая и мерцающая в руках Эда, но до того момента, он даже не понимал, насколько был взвинчен. Несмотря на страх, танец в Центре дал ему свободу. Вероятно, было что-то богохульное в том, что он сосредоточился на минете, сделанным в гримерке после представления «Щелкунчика». Но Лори никогда не был религиозным. Он чувствовал, как ему хорошо. Он чувствовал, что джин вырвался из бутылки, и Лори не хотел возвращать его обратно. — Наверное, следует позволить тебе переодеться. Я тебя задерживаю, а у тебя есть чем заняться, — сказал Эд, гладя Лори по спине. — Ты все еще хочешь поехать ко мне? Лори кивнул. — Жди меня в вестибюле. Я не задержусь надолго. — Лори закрыл глаза от удовольствия, вызванного прикосновениями Эда. — Они просто хотят… увидеть. Меня. Мэгги надо похвастаться. — Ей есть чем. — Эд не прекращал двигать рукой. — Ты потрясающий, Лори. Я не знаю никого, кто может танцевать, как ты. Я хочу танцевать с тобой. Обнаженными. В твоей кровати. Лори тяжело сглотнул. — Рад, что тебе понравилось. Он поднял голову, что далось ему непросто и увидел губы Эда — и было так легко поддаться искушению. Прильнуть и прижаться своим полуобнаженным телом к телу Эда. А потом он пришел в себя и попытался отстраниться. Но это оказалось тяжелей, чем он мог себе представить. Когда это произошло? Что случилось со стенами, которые он так тщательно возводил? И какое отношение к этому имел Эд? Внутренний конфликт Лори, видимо, отразился на его лице, потому что Эд криво улыбнулся. — Да. Все немного… — он замолчал, не закончив. Фраза «все происходит слишком быстро» повисла на кончике языка. На самом деле, они танцевали вокруг друг друга в течение месяца и технически уже были близки, но Эд этого не помнил. Эта близость подкрадывалась к ним словно тень, и вот теперь внезапно они начали тонуть в ней оба. По крайней мере, Лори тонул точно. Он не был несчастлив, нет, но это было — о, он просто не мог думать! И проблема заключалась в том, что он не мог заставить себя пошевелиться. Нужно было переодеться, найти Мэгги и пригладить ее «взъерошенные перья». Он отчаянно хотел понять, почему так легко потерял себя и упал, и как сделать так, чтобы завтра это не повторилось. Ему надо было сделать тысячу вещей, но все, что он хотел — схватить Эда и целовать его. Чувства и эмоции переполняли Лори, как он сейчас осознал — уже некоторое время. С тех пор, как появился Эд. И теперь, когда он постиг себя — не мог остановиться. Эд протянул руку и нежно коснулся его щеки. И Лори сдался. — Подожди, — сказал он хриплым, задыхающимся голосом. Он дернул лосины, стянув их до щиколоток, пытаясь снимать осторожно, как только мог, но все же торопясь. Бросив их на стол, нащупал крепления своего костюма, но пальцы дрожали, и в итоге, он, в отчаянии, посмотрел на Эда. — Помоги мне. Пальцы Эда были немногим проворней. Его глаза стали темными, с поволокой. — Чёрт возьми, — прошептал он. — Просто стащи с меня, — взмолился Лори, сражаясь с верхними кнопками, пока Эд воевал с нижними. Лори все еще колебался, потому что Эд был так близко и такой… Эд. Полностью одетый. В костюме. Эд в костюме. Выглядело хорошо, но странно. Хочу увидеть его голым. — Быстрее, — сказал он, чувствуя, как его член снова дернулся. — Ты уверен, что хочешь… здесь? — пробормотал Эд, но расстегивать кнопки не перестал. Последняя кнопка поддалась, и Лори сорвал с себя костюм. — Да. Бросив тот на стол, повернулся к Эду, потом запоздало подумал и повернул замок в двери. Лори толкнул Эда на ближайший стул и оседлал его. Рты, руки, толкающиеся бедра, бормотание нежностей, которые не имели смысла, теперь они прошли через все, кроме освобождения. Лори знал, через такой короткий промежуток еще раз не кончит. Но он хотел, чтобы кончил Эд. Он хотел, чтобы Эд кончил, пока он скользил по нему голым, а Эд был полностью одет. И именно это и произошло. Губы Эда ласкали сосок Лори, а рука взяла в плен их обнаженные члены. Лори объезжал его, держась за плечи Эда, исполняя их собственный приватный танец. Когда Эд кончил, Лори громко застонал, позволяя сердцу освободиться, хотя его яйца все еще пытались взять свое. Я хочу его. Я так сильно хочу его. Он нужен мне. Прекрасное, но страшное желание. Когда-то он клялся, что никогда не позволит отпустить себя и почувствовать подобное снова. Это была дверь, которая приводила к душевной боли, и он запер ее. Но вот каким-то образом он оказался снова на пороге. Больше всего его пугало то, что ему было все равно. Эд уткнулся носом по центру его груди, слегка целуя кожу, пытаясь отдышаться. — Мне нужно уйти и позволить тебе одеться. Потому что мы не остановимся, если я останусь. Лори зарылся в его макушку, улыбаясь с закрытыми глазами. — Думаю, ты прав. Они снова целовались у двери, легко покусывая друг друга, чувствуя привкус тоски и нервозности. Когда Эд выскользнул, Лори спрятался за дверь, потому что был все еще обнажен. Он остался у закрытой двери, прислонившись щекой к деревянной поверхности, закрыл глаза и растворился в своих ощущениях. Наконец, умылся и оделся. Когда он вышел из гримерной, большинство родителей уже покинули театр, и Мэгги была в бешенстве. Она не читала ему нотаций, потому что вокруг было слишком много людей, но ее губы растянулись в тонкую линию, и она продолжала сердито на него смотреть. Это раздражало. — Мне пора, — сказал он, сжал ее плечо, улыбнулся всем важным персонам, которых она собрала, чтобы продемонстрировать им звезду. — Увидимся завтра. — Лори… — начала она, ее голос звучал резко, с неодобрением, но он проигнорировал ее, поспешил по проходам в поисках высокого мужчины в сером костюме с черными, в беспорядке, волосами. Наконец, нашел его в холле, прислонившегося к стене в углу, но когда Эд увидел Лори, то резко выпрямился и улыбнулся. Лори хотел подбежать и броситься в его объятия. Но просто шел быстрым шагом, глупо улыбаясь, и встал перед ним, испытывая головокружение. Эд улыбнулся в ответ. — Готов? — он протянул руку. «Да», — подумал Лори, но ничего не ответил. Он просто взял Эда за локоть и позволил тому вывести их из здания. На выходе Лори мельком заметил отца и мать, но, к счастью, они разговаривали с другой парой и не увидели его. Однако его заметил Оливер, улыбнулся и махнул рукой. Лори быстро кивнул в ответ, потому что Эд уже почти вышел из здания. Лори даже не оглянулся.