Потанцуй со мной/ Dance with me

Free spin (свободное вращение): общий термин танцев в стиле фристайл, выполняемый без контакта с партнером. Лори проснулся в объятиях Эда лицом к тренажерам и столу. Эд крепко прижимался к его спине, зарывшись лицом в его волосы, крепко обхватив рукой за талию и закинув колено на бедро. И если бы Лори сконцентрировался, то ощутил бы теплое дыхание Эда на затылке. Впрочем, ему совсем не нужно было концентрироваться, чтобы почувствовать давление твердого члена любовника к собственной заднице. Закрыв глаза, Лори впитывал в себя все ощущения: тело Эда, его тяжесть, запах подушки, приглушенный шум уличного движения. Солнечный свет струился сквозь окно над их головами. Тело Лори все еще гудело от оргазма, который он испытал дважды за ночь. И пока лежал, купаясь в неге — происходящее казалось идеальным, почти кристальным моментом. Неожиданно Эд уткнулся носом в шею Лори, замурлыкал и скользнул рукой вниз к его штанам. Лори ахнул. Ахнул еще раз, когда Эд без всяких предисловий стал шарить у него под поясом. Потом начал издавать тихие, задыхающиеся звуки. Эд… Эд зарычал, от чего Лори всхлипнул и стащил с него штаны. Эд провел языком длинную дорожку вдоль позвоночника по шее до линии волос, стащил с себя боксеры и засунул член между бедер Лори. Происходящее было очень похоже на анальный секс. Это было то же движение, как если бы Эд толкнулся внутрь Лори и взял его. Но член был не внутри, а просто между бедер, и почему-то это было более возбуждающим, чем если бы Эд просто «распахал» его. Лори уже стонал в голос, а Эд продолжал ласкать его член и шептать бессвязные и развратные нежности в затылок. Лори потянулся назад и схватил Эда за волосы, чтобы удержать. Это было похоже на пытку: много трения, много толчков и грубого, набирающего обороты секса, но при этом никакого проникновения, только прикосновение лобковых волос Эда к ягодицам. — Детка, тебе это нравится? — прорычал Эд. Теперь он вылизывал ухо Лори, выдыхая жаркий шепот каждый раз, когда делал выпад бедрами. — Тебе хорошо? — Да. — Лори закрыл глаза и открыл рот, а сам метался по кровати, будто гонясь за чем-то. Не за оргазмом, пока нет, но было что-то, что он не мог найти, но что ему было очень нужно… Потом Эд надавил на его плечо, замедляя, но не останавливая толчки. — Перевернись на живот, детка, и подними задницу. Лори сделал так, как было велено, страстно желая, нуждаясь и немного боясь, но не Эда и не этого. Внутри все смешалось, что расстроило его, потому что минуту назад был так счастлив. Было так хорошо — что же с ним не так? — а потом он задохнулся, почувствовав, как ему раздвинули ягодицы. Член Эда скользнул по нему, а потом Лори тряхнуло, когда его ноги свели вместе. И когда Эд снова начал двигаться возле его входа, Лори закрыл глаза и снова начал соскальзывать. Потом услышал, как Эд сплюнул и почувствовал, как что-то мокрое коснулось его ягодицы. Он широко раскрыл глаза и услышал звук падающей слюны. И еще. Скользкий палец прижался к входу. Лори замер на несколько секунд, но Эд погладил его по спине, легонько шлепнул по заду и снова толкнулся пальцем. Лори вздрогнул, и его анус расслабился настолько, что палец слегка продвинулся вперед. Лори расслабился еще больше, и палец скользнул еще глубже. На мгновение палец исчез, и стало холодно. Потом Эд вернулся, и на этот раз, когда коснулся входа, рука была прохладной и скользкой от смазки. Эд втиснулся обратно на место, соединяя тела, толкаясь бедрами, член к члену, и пальцем настойчиво вошел внутрь. Лори не сопротивлялся. Он впустил его еще глубже, уступая, позволяя взять себя. Палец полностью и медленно вошел внутрь, вторя движению члена Эда. Лори чувствовал себя наполненным, но недостаточно. Он нуждался… он нуждался… — Трахни меня, — слабо вскрикнул он, затем приподнял голову и повторил это снова, чуть громче: — Трахни меня, Эд. Трахни меня. Трахни меня… Он застонал одновременно с Эдом, который толкался пальцем в такт своему члену, давая Лори ощущение, как будто его по-настоящему трахают, и что это член Эда внутри него, толкается, наполняет, берет… Лори сдавлено закричал и рухнул на кровать. Но Эд не остановился. Его таз продолжал двигаться, а палец — толкаться. — Так горячо, детка, — прошептал Эд, снова обретая прежний ритм. — Ты такой сексуальный, такой чертовски сексуальный. Такой красивый. Такой охренительно, блядь, красивый. Эд снова схватил Лори за задницу, потянул на себя, и тот закрыл глаза, дрожа, зная, что Эд смотрит на место, где соединялись их тела, хочет его. Он позволил смотреть, а когда набрался смелости, то еще немного выгнулся, распростершись в молчаливом приглашении: «Да. Да, Эд. Смотри на меня. Владей мной». Внезапно Эд отстранился, выругался себе под нос, и через несколько мгновений кровать задрожала. Эд дернулся, и Лори почувствовал, как горячая сперма брызнула ему на спину, а несколько капель добрались до волос. Казалось, это должно было быть так же неприятно, как плевок, и фактически так оно и было бы. Но в реальности Лори спускался с небес от сильного оргазма и был очень, очень удовлетворен и все, о чем он мог думать — как сильно ему нравилось, что Эд так сильно его хотел. А крошечной его части понравилось развратное ощущение того, что он весь в сперме… в сперме Эда. Еще больше понравилось, что Эд опустился на него, прижимаясь грудью к спине, и откатил их подальше от лужицы, которую Лори сотворил на одеяле и крепко прижал его к себе. Хрипло выдохнув, Эд крепко поцеловал Лори в плечо. — Доброе утро. Лори улыбнулся и лениво потянулся к его волосам. — Да, — согласился он. — Прости, что испачкал тебя, — пробормотал Эд, пробуя на вкус кожу Лори. — Ты меня так завел. Черт возьми, Лоу. Это было на самом деле адски горячо. Лицо Лори чуть не лопнуло от широкой улыбки. — Ты единственный, кто говорил мне это. — Так и есть. Ты просто чертова дикая кошка в постели, детка. — Он погладил Лори по руке, потом еще раз. — Ты приедешь ко мне вечером? — Сегодня днем у меня еще одно представление, а потом прием, который я не могу пропустить. — Он провел пальцами по волоскам на руке Эда. — Но после, конечно. — Мы не… — Эд ткнулся носом и замолчал. — Мне все равно, что будем делать. Или не будем. Я просто хочу быть с тобой. Лори был уверен, что они снова окажутся в постели, занимаясь этим и еще чем-то, и от слов Эда у него потеплело на сердце, потому что был совершенно уверен, что тот говорит искренне. Он чувствовал себя… желанным. Лори хотели всю его жизнь, но это было или для работы, или для секса. Но сейчас все было по-другому, и это наполняло его сердце надеждой и нежностью. «Не испорть все», — предупредил он себя и повернулся, чтобы поцеловать. Эд попытался пригласить его позавтракать, но они так долго провалялись в постели, что Лори уже начал опаздывать. После быстрого душа Эд угостил его кофе с тостами, а после отвез Лори к его машине в центре города. В машине на прощание они долго целовались, и Лори пообещал позвонить вечером, как только освободится. Лори чувствовал себя бодрым, пока не добрался до театра и не начал переживать о выступлении. На этот раз он не допустил ни одной оплошности, но был и более осторожен. Любой критик мог бы сказать, что в этот танец не вложили сердце, и некоторые, вероятно, согласились бы с ним. Но Лори было все равно. Он не мог допустить еще одну ошибку. Стоя за кулисами в ожидании звонка на занавес, он заставил себя не думать ни о чем, кроме как об Эде, от воспоминаний о котором гудела кровь. Все дело было в том, как Эд смотрел на него… осмелится ли он назвать его взгляд «сердечки в глазах»? По крайней мере, привязанностью можно назвать точно. Эд смотрел на него с нескрываемой любовью, и это согревало его собственное сердце. Секс не так уж и трудно найти, если твердо решил пойти и получить его. То, как Эд смотрел на него… ну да. Это было очень, очень давно. Лори решил, что ему простительно легкое головокружение. Особенно, когда он вернулся в свою гримерную после выступления и обнаружил, что его ждет до нелепости огромный букет красных роз. Он попытался успокоить свое сердце, когда оно подпрыгнуло при виде сногсшибательного зрелища; попытался предупредить его, что цветы могут быть не от Эда. Но все сомнения рассеялись, когда увидел подпись из двух букв еще до того, как начал читать записку. «Решил, что мне не стоит идти за кулисы, потому что ты знаешь, как я себя чувствую, когда ты в лосинах. Вместо этого отправил цветы. Я написал эту записку еще до начала шоу, но знаю, что ты выступишь потрясающе, как и всегда. С нетерпением жду встречи. Эд.» Лори почувствовал, как его лицо горит, сердце бьется где-то в горле, а он сам, кажется, парит под потолком. Эд приходил на представление? Опять? И прислал цветы? Лори прижал карточку к груди, улыбаясь так сильно, что у него свело скулы. Затем несколько раз перечитал. Наконец, неохотно отложил и начал одеваться, при этом часто останавливаясь, чтобы снова перечитать или посмотреть на букет, улыбаясь. Лори теребил краешек розы и пытался сообразить, как же ему все-таки отвертеться от приема, когда в дверь постучали. Оставив цветы, он подошел к двери и, к своему удивлению, обнаружил мать. Кэролайн Паркер улыбнулась своей тонкой рассеянной улыбкой. — Замечательно. На этот раз я надеялась застать тебя до того, как ты уедешь. Я хотела поговорить с тобой о благотворительном вечере. — Когда Лори не сразу двинулся с места, она похлопала его по руке и мягко, но решительно оттолкнула в сторону, чтобы пройти в его гримерку. Ее глаза загорелись, когда она увидела цветы. — Это от детей? Очень мило. — Она потянулась за карточкой. Наконец, очнувшись, Лори поспешил к ней и выхватил карточку из рук матери, прежде чем она успела ее прочитать. Кэролайн моргнула, глядя на него, удивленная и явно немного обиженная. Лори сделал вид, что ничего не заметил и сунул карточку в карман брюк, потирая большим пальцем ее край. — Что насчет благотворительного вечера? — Милый, я хочу, чтобы ты согласился выступить. Теперь, когда ты так хорошо потрудился для Оливера, ты наверняка готов к большему? Лори физически не отстранился, но теплое сияние, которое Эд зажег внутри него, погасло, и его заполнила пустота, которую всегда вызывал этот спор. — Я не выступаю. Кэролайн продолжила, будто Лори ничего не говорил. — Я подумала, это может быть что-то необычное. Даже если бы ты организовал что-то с Мэгги, что-то попроще тоже бы сработало. Это привлечет еще больше людей, если они будут думать, что снова увидят выступление Лори Паркера после всех этих лет тишины. То, что именно ты поставишь, фактически не имеет значения. — Я не выступаю, — повторил Лори, стараясь изо всех сил сдержать стиснутые зубы. — Если ты объявишь об обратном, то сама объяснишь, почему ввела всех в заблуждение. А если ты намеренно поставишь меня в неловкое положение — я просто не приду. — Перестань капризничать, Лоуренс. Тебе не идет. Ты выступал всего полчаса назад, да и вчера тоже. И все прошло хорошо, как мы все тебе и говорили. Теперь пришло время сделать следующий шаг. — Она снова посмотрела на розы, потом на карман Лори, куда он положил карточку. — А от кого эти цветы? — От моего бойфренда, — ответил Лори. Признание потрясло их обоих, и они застыли, не в силах прийти в себя. Кэролайн теребила лепестки одной из роз, пристально глядя на сына, пока говорила. — Понятно. Я так понимаю, с кем ты встречаешься… публично? Грудь Лори болела, сердце и живот были открыты и уязвимы, и он видел, что мать заметила его дискомфорт. Но он подумал об Оливере и всех его разговорах о грубом сексе, о том, что он делал этим утром с Эдом и о том, как хорошо это было и заставил себя сказать: «Да». — Понятно. — Она одарила его вежливой отстраненной улыбкой. — Я не иду на прием, так что попрощаюсь с тобой прямо сейчас. Но пока люди будут приветствовать тебя и говорить, как ты был прекрасен, подумай о том, каково было бы снова выступить по-настоящему. Подумай, как это будет, Лори. Снова стать нормальным. Мать подошла к нему и крепко прижалась в официальном вежливом объятии. Кэролайн положила руки ему на плечи и прижалась щекой к его щеке, губами слегка коснувшись его кожи, и отстранилась. Он не поднял руки, чтобы ответить на этот жест, за что получил вспыхнувший взгляд неодобрения, но она снова ничего не сказала вслух, не об этом. Только улыбнулась. — Позвоню тебе позже на неделе, а ты пока обдумай все, что я тебе сказала. — И направилась к двери. Лори молча смотрел ей вслед. Но как только дверь закрылась, он повернулся к цветам. Он не прикасался к ним, не нюхал, просто стоял, засунув руки в карманы и сжимая карточку, и внутри царил хаос. Когда стало ясно, что Лори не в состоянии успокоиться, он надел пальто, достал ключи и схватил вазу с цветами, держа ее так грациозно, как только мог, прижимая к боку вынося из гримерки. Это привлекло к Лори множество взглядов. Сначала это выбило из колеи, но цветочный аромат продолжал обволакивать и притягивать. Розы на самом деле не пахли так приятно, но композиция в целом благоухала: более земной и травянистой, чем цветочной, что еще сильнее ассоциировало букет с Эдом. К тому времени, как Лори оказался на лестнице, он уже улыбался и даже с удовольствием нес к машине невероятно огромную вазу. Было все равно, даже когда потребовалось десять минут, чтобы уложить ее на сиденье так, чтобы цветы не помялись и не опрокинулись при движении машины. По дороге он все оглядывался на заднее сидение и улыбался каждый раз, когда останавливался на светофоре. В композиции было по меньшей мере три дюжины цветов. Именно по этой причине опоздал на прием — стоя на кухне, пытался их пересчитать. И был прав: около трех с половиной дюжин цветов. Лори прижал ладонь к губам, чтобы сдержать нелепую улыбку, и когда представил себе, как Эд выбирает их, сердце у него забилось сильнее. Буквально видел, как тот стоит в магазине, наблюдая за оформлением огромной, ужасно безвкусной вазы, отвергая розы, которые, по его мнению, были недостаточно хороши, не заботясь о количестве. Лори попытался вспомнить, когда в последний раз кто-то делал для него нечто подобное. Но не мог припомнить ничего даже отдаленно похожего. Прием проходил в загородном клубе в самой богатой части Сент-Пола. Якобы в знак благодарности некоторым спонсорам спектакля, но в основном это был шанс для всех потереться локтями друг о друга, а также возможность для Мэгги и других преподавателей, которые организовали его, похвастаться своей студией. Лори никогда не любил подобные сборища, а сегодня ему происходящее особенно не нравилось. Все, что он хотел — это найти Эда и поблагодарить за цветы, поцеловать, прикоснуться, заняться любовью или даже просто побыть с ним. Но он приклеил улыбку и сдерживал желание притупить остроту события слишком большим количеством шампанского. Особенно когда узнал, что мать уже начала свою кампанию, чтобы заставить его выступить на ее вечере. А все присутствующие на приеме все говорили и говорили ему, как они рады снова увидеть его на сцене. Именно это в конечном счете и заставило Лори уйти пораньше. Он и так не собирался задерживаться, но ушел еще до того, как принесли десерт, даже не потрудившись извиниться перед Мэгги. Он понимал, что услышит все претензии завтра в студии, но ему было все равно. Чем дольше он здесь пробудет, тем больше будет злиться на спонсоров, на Мэгги и больше всего на свою мать. А Лори не хотел злиться. Он хотел вернуть то головокружительное чувство, которое наполняло его, когда он был с Эдом и когда думал о нем. Оно почти вернулось, когда он направлялся в квартиру Эда, несколько раз теряясь, плутая среди улиц. Но в основном он нервничал и был сбит с толку. Следовало бы позвонить, но он не хотел. Лори хотел просто появиться. Хотел просто увидеть Эда, увидеть его лицо — почему-то оно не представлялось таким реальным, если бы они говорили по телефону. О, это не имело смысла, когда он пытался сформулировать почему, даже в своих мыслях. Лори просто знал, что ему нужен Эд — живой и во плоти. «Нормальный», — сказала его мать. Лори даже не знал, что это такое. Он не думал, что когда-нибудь узнает об этом. Возможно, он не был создан для нормальной жизни. Все, что сейчас знал — это то, что он устал от чувства вины. Ему что-то было нужно. Что-то еще. Ему это было необходимо… Эд. Ему просто нужен был Эд. Лори надеялся, что Эд тоже нуждается в нем. Боялся, что у него просто был эмоциональный день, и что все это вообразил себе, а Эд на самом деле просто прислал цветы и все. Боялся, что все это каким-то образом закончится, боялся, что причинит ему такую боль, которую не сможет вынести и гадал, откуда берутся эти мысли и что они означают. Но сейчас думал только о том, как ему нужен Эд. Он нуждался в нем. Немедленно. Когда Лори поднимался по лестнице, его сердце стучало в ушах, а желудок переворачивался с каждым шагом. К тому времени, когда постучал в заветную дверь, Лори был совершенно разбит, и пока ждал бесконечные секунды между стуком и открытием двери, ему пришлось напомнить себе, что нужно дышать. А потом появился Эд, растрепанный и взъерошенный, одетый в темно-серую футболку, пропитанную потом. Он казался удивленным, но затем его лицо изменилось. Тут Лори и понял, что именно это и нужно было увидеть, почему он не мог позвонить, почему должен был приехать. Сначала было удивление, да. А потом оно сменилось радостью. Но и это выражение быстро исчезло, сменившись неловкостью, когда Эд провел рукой по волосам. Но в нем была та радость, то самое нетерпение и головокружение, которые охватили Лори с тех пор, как увидел цветы — по правде говоря, с тех пор, как он проснулся сегодня утром в объятиях Эда. — Привет, — робко произнес, задыхаясь, его голос немного дрожал. Попытался улыбнуться. — Я не вовремя? — О… нет! — Эд снова провел рукой по волосам. — Я просто… я бы принял душ. — Он сделал шаг назад и протянул ему руку. — Входи. Ну же, входи. Я просто… я… — он некоторое время колебался, направляясь в ванную, потом остановился и снова повернулся к Лори. — Ты получил?.. — и замолчал, покраснев. Лори не смог бы сдержать улыбку, даже если бы от этого зависела его жизнь. — Да. Я получил цветы. Спасибо. Они прекрасны. Эд казался довольным, но все еще сомневался. — Ладно. Я имею в виду… после, я думал, что это будет выглядеть странно. Там было много цветов, и я не знал … — он снова провел рукой по волосам. — Я имею в виду, что мы не… мы не сказали, если мы… я не знаю, что… — он выругался себе под нос. — Черт. У меня плохо получается, Лори. — Наконец, он собрался с духом и посмотрел Лори прямо в глаза. — Мы… встречаемся? Или… О, Лори мог бы взлететь к луне, так восхитительно он себя чувствовал. Улыбка все еще сияла на его лице, такая широкая, что ему стало больно. — Я бы хотел, — сказал он, и сердце его снова бешено заколотилось. — Если ты этого хочешь. — Да! —воскликнул Эд практически одновременно с Лори. Он тоже улыбался, немного неуверенно, и улыбка быстро исчезала. — Я просто не… — его улыбка превратилась в ухмылку, и он мотнул головой в сторону ванной. — Я просто быстро приму душ. Но как только он повернулся, чтобы уйти, Лори окликнул его. — Эд? Эд обернулся, а Лори шагнул вперед и обхватил его лицо ладонями. И почувствовал бешеное головокружение, когда увидел, как глаза Эда потемнели, и все его тело обмякло. — Я тренировался, — пробормотал Эд, но его взгляд был прикован к губам Лори. — Немного пахну. Здесь должна была быть какая-то реплика, которую Лори мог бы произнести, какой-то дерзкий ответ о том, что ему тоже не помешала бы тренировка, но он был так неловок в подобных играх. Поэтому просто притянул лицо Эда к себе, закрыл глаза и нежно поцеловал в губы. Эд поцеловал его в ответ. — Лори, — прошептал Эд, когда они прервались, чтобы получить доступ к кислороду. Он прижался к нему лбом и провел ладонями по его спине. — Лори. Лори закрыл глаза и снова уткнулся носом в Эда. — Займись со мной любовью, — прошептал он. — Пожалуйста. Эд жестко и глубоко поцеловал его, и Лори почувствовал, как напряжение окончательно его покидает. Когда Эд подхватил его на руки, удивленно рассмеялся. Но потом Эд начал двигать руками по телу и, пока нес через комнату к кровати, снова целовал. Все мысли о матери, студии, благотворительном вечере и обо всем, что не было связано с Эдом Маурером, улетучилось, когда Лори упал на матрас, распахнул губы, раздвинул ноги, отдав тело Эду и полностью открыл доступ в свою душу. Все началось в понедельник утром, когда Эд проснулся от легкой ноющей боли в шее. Сначала он даже не обратил на это внимания, пока не оказался в душе и не поймал себя на том, что машинально массирует шею. Это беспокоило его на протяжении всех выходных, особенно во время уборки, но Эд удвоил дозу болеутоляющего, и дискомфорт прошел. И после почти не вспоминал о шее. Но теперь боль вернулась, и впервые за долгое время более сильная и агрессивная. Он замер и на мгновение застыл под струями воды, старая паника расцвела там, где всегда таилась. Затем Эд поджал губы и снова принялся намыливать грудь куском мыла. Скорее всего, ничего страшного. Он просто спал в неудобной позе. Такое уже случалось и еще повторится не раз. Тем не менее, прежде чем начать бриться, Эд на всякий случай принял несколько таблеток ибупрофена. Наверное, он просто переусердствовал в субботу. Впрочем, ничего особенного в этом не было. Через день-другой все будет в порядке. Он заставил себя сосредоточиться на хороших вещах: например, как хорошо собираться на работу в чистой квартире, или что подушка, которую прижимал к себе Лори, пока занимался с ним любовью, все еще распространяла шлейф его запаха. Думая о Лори с кружкой кофе и тарелкой с хлопьями, он уставился невидящим взглядом на экран телевизора, где шла утренняя новостная программа. Лори работал допоздна, но Эд собирался встретиться с ним у него дома в восемь тридцать. А это означало, признал он, напевая себе под нос, что они собираются заняться сексом. Снова. Эд улыбнулся из-за края кофейной кружки, а его член дернулся в предвкушении. Он даже вымыл посуду. Как бы. Он закончит попозже. Прежде чем выйти за дверь, он принял еще две таблетки ибупрофена: максимальная доза. Нет ничего плохого в том, чтобы подстраховаться. Но даже с обезболивающими Эд заметил, что в течение дня часто потирает шею, и к обеду это по-настоящему начало его беспокоить. Должно быть, он перенапряг мышцы в субботу. Это было единственным объяснением. И время истекло. В воскресенье было больно, но он не обращал внимания… Ну, секс был не столько грубым, сколько интенсивным. Было очень увлекательно — придумывать способы трахнуть Лори, не трахая в буквальном смысле. И он даже не подумал о том, чтобы быть осторожным со своей шеей. С этого все и началось. Он словно разбудил шейную мышцу после длительной спячки, по-настоящему разбудил, и теперь каждое движение приносило дискомфорт. В обычной ситуации это бы сильно расстроило, но не сегодня. Не сейчас. Он не собирался сдаваться. Следующие несколько дней придется вести себя немного сдержанней и контролировать себя, вот и все. Но к трем часам дня шея болела так сильно, что он едва мог сосредоточиться. Он позаимствовал таблетку «Элива» у женщины из соседнего кабинета, когда подошло время принятия очередной дозы обезболивающих (хорошо, пусть немного раньше, но если очень нужно, то можно, правда?), но с таким же успехом мог бы закинуть в себя «Тик-Так», которые принесли бы ровно такое же облегчение. В четыре часа пришлось уйти с совещания, вернуться к себе и упереться головой в стол, пока перед глазами взрывались радужные цвета. В половине пятого он сдался и позвонил маме. Как и следовало ожидать, она очень расстроилась. Мама приехала вместе с отцом, чтобы помочь с машиной Эда, забрав ее с офисной парковки. Пока они спускались на лифте, она раз шесть повторила, что уже назначила экстренную встречу с доктором в клинике. К счастью, когда они добрались до гаража, отец перебил ее и настоял на том, что отвезет Эда сам, предоставив ей вести их машину. Пробормотав слова благодарности маме, Эд забрался на пассажирское сиденье своей машины и скорчившись устроился, а отец молча повез его через весь город к Сент-Полу. Дик Маурер был по натуре молчаливым человеком, и одно только пребывание с отцом уже давно действовало исцеляюще. Но сегодня даже этого было недостаточно, и когда они застряли в пробке и сбавили скорость, голова Эда заполнилась мыслями, грызущими его по краям сознания. — Такого еще никогда не было, — сказал он, сгорбившись и глядя на эмблему «Мазда», выбитую на приборной доске. — И раньше были приступы, но никогда так, как сейчас, никогда из-за таких мелочей. Еще никогда такого не было. — Обычно ты не занимаешься физической работой так много, как в субботу. — Отец протянул руку и нежно похлопал Эда по ноге. — Ты был как одержимый. Да, потому что хотел произвести впечатление на Лори. И разве это плохо? Но его наградой за то, что он убрал свой дом ради мужчины, который ему так сильно нравился, впервые за долгое время пробудился вулкан, извергающий огненную лаву боли. Руки на коленях сжались в кулаки. Было чертовски несправедливо. — Включи музыку, сынок — мягко сказал Дик, играя пальцами на руле. — Что-нибудь забавное, чтобы отвлечься. Не надо накручивать, пока не встретишься с доктором Линнет. Было забавно, потому что Эд не понимал, о чем думал, пока отец не обратил его внимание. Но да, он переживал о самочувствии. Что скажет доктор? Что на этот раз произошло с его дурацкой шеей? Каким будет лечение в этот раз? От чего еще придется отказаться? Он включил музыку, и зазвучала песня The Magnetic Fields — «Ничто не имеет значения, пока мы танцуем». Вот тогда-то Эд и понял, о чем на самом деле беспокоился. Он теперь был почти уверен, что судьба собирается у него забрать, что он безмолвно любил так же сильно, как и мужчину, который познакомил его с танцами. Резко выключив стереосистему, Эд уставился в потолок машины и всю дорогу до клиники ненавидел весь этот проклятый мир. Каким-то чудом не пришлось долго ожидать приема в вестибюле, и не успел он опомниться, как очутился в смотровой комнате. Мама зашла вместе с ним. Отец пытался отговорить ее, но у него ничего не получалось — она хотела быть рядом со своим ребенком, потому что ему было больно. Хотя Эд и поворчал по этому поводу, но втайне был рад. Им пришлось немного подождать, и Эд не стал возражать, когда мать взяла его руку в свою и успокаивающе провела большим пальцем по тыльной стороне ладони. Вердикт доктора оказался именно тем, чего Эд боялся и не боялся одновременно. — Ты перенапряг ее, — заявил Линнет. — Весь день нагружать физически шею, как ты описал, когда не привык к такой нагрузке, будет дорого тебе стоить. Но это случилось, Эд, потому что эта мышца и те, что ее окружают, очень уязвимы. Ты не пришел на назначенную терапию, как я хотел — я знаю, потому что проверял — и ты обращаешься со своим телом так, будто все в порядке. — На работе было много дел, — проворчал Эд, стараясь не встречаться взглядом ни с доктором, ни с матерью. Линнет неодобрительно фыркнул. — Я уже говорил свое мнение о работе в офисе. Для тебя было бы лучше заниматься чем-то с умеренной нагрузкой на постоянной основе. Ты делал регулярные перерывы для упражнений, как мы и договаривались? Нет. Это была хорошая идея — вставать и разминаться каждые тридцать минут, но даже с рекомендацией от врача кто будет делать перерывы, когда в отделе происходят сокращения? — Я стал заниматься немного бальными танцами, — сказал Эд и решил не упоминать об активном сексе. Доктор Линнет просветлел. — Вот и хорошо. Будь умнее в этом отношении, потому что да, ты можешь навредить себе, танцуя, но и можешь получить пользу. Но я за все, что заставляет тебя двигаться. Есть ли какая-нибудь программа с упражнениями, которые посоветовал тебе физиотерапевт? — Я немного отошел от нее, — ответил Эд, стараясь не раздражаться. Но доктор слишком хорошо его знал. — Я знаю, что это не то, к чему ты привык, когда играл футбол, — сказал Линнет, — но поднимать тяжести — не значит восстанавливать мышцы шеи. Тебе нужно придерживаться графика ради твоего выздоровления. Просто потому, что ты чувствуешь себя как раньше, не значит, что ты можешь вернуться к старым временам. Хочу, чтобы ты вернулся к обычному графику физиотерапии в следующем месяце, и на этот раз ты обязан ее пройти. Миссис Маурер, если вы можете каким-то образом повлиять на Эда, то предлагаю использовать этот способ прямо сейчас. И еще, Эд, я хочу, чтобы ты на несколько недель прекратил все физические нагрузки, кроме тех, что тебе назначат. Это включает поднятие тяжестей, танцы и секс. И работу. Эд резко поднял на него взгляд — только глаза, потому что шея его просто убивала. — Я не могу уйти с работы на две недели! — И черт возьми, как сказать Лори, что мы не можем трахаться в течение четырнадцати дней. Он даже не мог позволить себе думать о танцах. — В противном случае ты можешь ожидать появления такого рода боли через все более частые промежутки времени и, вероятно, с возрастающей степенью. — Доктор уперся локтями в колени и посмотрел Эду прямо в глаза. — Мы уже говорили об этом раньше, Эд. Я знаю, что тебе тяжело с этим справляться, но это не обычная травма. Если бы удар пришелся всего на несколько миллиметров выше, то ты бы сейчас сидел в инвалидном кресле. Это не то, от чего ты сможешь быстро выздороветь. Это то, с чем ты живешь сейчас. Может наступить улучшение, но ты будешь жить с этим. — Он помолчал, а затем добавил: — Ты еще не думал о моем предложении встретиться с кем-нибудь и поговорить о том, что это может значить для тебя в долгосрочной перспективе? Линнет говорил о психотерапевте. И да, Эд уже думал об этом. Он думал о том, что этого, блядь, никогда не случится. — Со мной все будет в порядке, — хрипло сказал он. Доктор протянул ему несколько рецептов. — Ты снова будешь принимать обезболивающие в больших дозах, пока все не уляжется. Я также добавил кое-что от беспокойства, потому что это помогло тебе в прошлый раз. И я хочу, чтобы ты записался на прием к физиотерапевту до того, как покинешь клинику. Эд просмотрел бумаги и увидел своих старых друзей: «Вольтарен», «Ативан», «Скелаксин» и «Викодин». Поморщился, но кивнул. — А когда снова встанешь на ноги, можешь продолжать танцевать, — сказал Линнет, пожав руку Эду и собираясь уходить. — Обязательно упомяни об этом физиотерапевту. Они могут включить танцы в лечебный физкультурный план. По дороге домой они заскочили в аптеку, где Эд взял все лекарства и диетическую «Маунтин Дью», чтобы все это запивать. К тому времени, как добрался до лестницы в свою квартиру, он был уже под таким кайфом, что практически парил. Он съел суп и бутерброд, которые мама поставила перед ним, едва заметно кивнув. Но когда она уложила его в постель, Эд вспомнил и сел, откинув одеяло. — Лори, — пробормотал он, слегка пуская слюни. Комната то появлялась, то исчезала из поля зрения, но Эд боролся, твердо решив оставаться в сознании и добраться до телефона. — Надо позвонить Лори. Аннет начала бороться с ним, а когда не смогла забрать телефон, позвала Дика. — Я позвоню ему, дорогой. Его номер есть в твоем телефоне? Эд пытался возмущаться, но так устал. «Я хочу позвонить ему, — попытался сказать он, но его губы онемели, — хочу услышать его голос». Но это было все, что он мог сделать, и чтобы не потерять сознание посреди комнаты, вернулся в постель. Он погрузился в сон еще до того, как мать закончила натягивать одеяло и уплыл в острый наркотический сон, в котором лежал на земле, оцепеневший и сломленный, беспомощно протягивая руки к Лори, пока тот танцевал в пурпурном тумане. А потом появился Лори, коснулся его лица и тихо заговорил. Он говорил так, словно находился под водой, и поначалу Эд решил, что ему все еще снится сон. Но потом снова почувствовал тупую боль в шее, и все стало по-настоящему. Может быть, Лори на самом деле был здесь? Он не мог точно сказать. Эд в отчаянной надежде, что это действительно так, потянулся к Лори, трепеща, и прохладные руки сомкнулись на его собственных. «Я должен был заняться с тобой любовью сегодня вечером», — подумал Эд, наблюдая, как Лори то появляется, то исчезает из поля зрения, и внезапно его захлестнула печаль. Он не осознавал, что плачет, пока слезы не потекли в нос, и тогда встревожился, потому что был не готов, чтобы в таком состоянии его увидел Лори. Кто-то сунул в рот что-то маленькое, твердое и круглое, и он почувствовал горький привкус пилюли, но потом появилась соломинка, чтобы можно было выпить воды и прогнать горечь. Следом появилась еще одна таблетка, и еще, и еще, и еще — полный набор, а это означало, что там было так же успокоительное «Ативан». Ранее он сказал маме «нет» на успокоительное, но она, очевидно, заметила его слезы. Ну что ж, викодин и ативан все уладят. Ни боли, ни тревоги, ни депрессии. Ничего. «Я не хочу ничего чувствовать», — подумал Эд, но тут же постарался не думать об этом на тот случай, если Лори реально находился рядом, потому что сейчас он был таким чувствительным, что даже при просмотре рекламы собачьего корма мог бы расплакаться. Он потерял всякое представление о снах и реальности, как только лекарства снова завладели его телом. Какое-то время парил голый на облаке, пока Лори целовал его вдоль позвоночника, но в основном сновидения были пустыми. Иногда ему казалось, что кто-то гладит его по волосам, а иногда — что он чувствует запах Лори, но вполне возможно, что это только почудилось. «Они уволят меня, — бесстрастно подумал Эд, когда ативан унес его прочь как «Пожиратель лотоса» . — Они уволят меня, и тогда у меня не будет медицинской страховки». Лори из сновидений снова начал целовать его, и Эд улыбнулся. Было бы здорово, если я бы мог просто провести весь день, танцуя с Лори. Где-то среди ночи его разбудил переполненный мочевой пузырь, и именно тогда он обнаружил, что Лори на самом деле был рядом. Потому что прежде, чем он смог успокоить тошноту, почувствовал, как чьи-то руки скользнули по плечам, и голос Лори прошептал ему на ухо: — Ты в порядке? Лори. Лори был здесь. — Ванная, — пробормотал Эд, нащупывая руку Лори и крепко сжимая ее. Лори помог ему добраться до унитаза и усадил на него, как женщину, чтобы Эд не упал, пытаясь помочиться. — Твоя мама сказала, что тебя может подташнивать. Если мутит, я могу сделать тебе тост. Хочешь поесть? Эд кивнул, покачиваясь сидя на унитазе, и Лори ушел. Когда он закончил, потребовалось несколько секунд, чтобы подняться, и как только встал, вернулся Лори и помог натянуть штаны. Он также заставил вымыть руки, что Эду показалось довольно забавным, но был готов на все, лишь бы Лори продолжал к нему прикасаться. Когда они закончили в ванной, Эд позволил отвести себя на кухню, где устроился на табурете и принялся грызть тост. — Я взял на завтра выходной, — сообщил Лори, вытирая салфеткой крошки со щеки Эда. — И завтра утром позвоню Вики. Твоя мама сама позвонит в твой офис, потому что они знают ее, а меня — нет. Сначала Эд не понял, о чем говорит Лори, но потом вспомнил. Его занятия по четвергам в Центре. Он хотел было возразить, что к тому времени все будет в порядке, но не мог знать этого наверняка. Скорее всего, нет. Он задумался, сможет ли вообще когда-нибудь тренировать. Лори продолжал гладить его лицо, на этот раз большим пальцем. — Твоя мама сказала, что ты ненавидишь обезболивающие, но сейчас тебе нужно принимать их регулярно. Она сказала, как свести их к минимуму утром, чтобы я мог отвезти тебя на прием к психотерапевту во второй половине дня. Но ты скажешь, если будет больно? Потому что она сказала, что ты можешь быть упрямым и в этом тоже. — Он замолчал и закусил губу. — Извини, но ты еще недостаточно проснулся для разговора? Эд только моргнул, глядя на Лори, и все поплыло перед глазами: и комната, и все, что Лори только что сказал ему, и что это значило, ведь он оказался здесь ради Эда, чтобы быть с ним, помогать ему. — Я люблю тебя, — выпалил Эд. Он смутно сознавал, что это было глупо, но был под кайфом, и ему было все равно. Он подумал, не признаться ли и в этом, но решил оставить все как есть. Лицо Лори смягчилось, и его большой палец скользнул к уголку рта Эда. Затем Лори поднялся с табурета, наклонился вперед и нежно поцеловал. — Давай вернемся в постель. Эд шел, снова с радостью погрузившись в объятия Лори, прижавшись к его плечу. После Лори приложил пакет со льдом к его больной шее. Эд снова погрузился в сон, но пока сознание еще не окончательно покинуло, ему показалось, что Лори прошептал ему в волосы: «Я тоже тебя люблю». Возможно, он видел сон. И когда погрузился глубоко в наркотическую дымку, решил, что в любом случае это лучшее лекарство, которое он принимал за весь день. *** Увидев Эда в таком состоянии, Лори расстроился. В первую ночь Эд был так накачан лекарствами, что, казалось, ничего не замечал, но на следующий день уже не был таким сонным и явно страдал от боли. Эд много спал, но, когда просыпался, глаза были затуманены медикаментами и болью. На следующий день пришла Аннет, чтобы отвезти Эда на прием к врачу. Лори нужно было в студию, но вместо этого он остался и прибрался в квартире, а потом помчался заниматься уборкой у себя. А когда вернулся, захватил из дома несколько своих вещей. Лори надеялся, что все будет в порядке. Эд, похоже, не хотел оставаться один. И если честно, если бы он не находился рядом с Эдом, то еще больше бы беспокоился. Он мало что мог сделать, но чувствовал себя лучше, когда был рядом и мог помочь. Он попытался найти признаки того, что его присутствие раздражает Эда. Он не мог сказать наверняка. Через несколько дней Лори решил, что, возможно, его пребывание здесь нежелательно, и начал просто «заглядывать» к Эду. Но не был уверен, что Эд заметил перемены. Лори говорил себе, что эгоистично и глупо волноваться о том, что все это значило; говорил, что Эд не отвергает его; что ему просто больно, и что Эд пока думает только о себе, так, как следовало бы. Но это не успокаивало. Казалось, ничто не занимало Эда. Он не реагировал на нежные поддразнивания, и ему ничего не хотелось делать, кроме как сидеть на диване и рассеянно смотреть в телевизор. В среду он ненадолго проснулся, но только для того, чтобы попытаться пойти на работу — пока не завалился на бок, когда старался засунуть ногу в брюки прямо поверх спортивных штанов, в которых спал. После чего он тихо лег на диван и с тех пор почти ничего не говорил. Аннет сказала, что раньше Эду не было настолько плохо. Но да, спазм приходил и уходил. Она также призналась, что доктор сказал, что работа за письменным столом Эду не подходит. — Все виды работы за столом, — сказала она с отвращением и, имитируя, сгорбилась, печатая на невидимой клавиатуре. — Все, что напрягает шею. Врачи говорят, что все, что ему нужно — это двигаться под контролем. — Она с надеждой улыбнулась Лори. — Он сказал, что танцы — это хорошо. Лори признал, что отчасти именно поэтому чувствовал себя так неуютно. Ведь он даже не подумал о том, что такое состояние могло быть вызвано танцами. Происходящее было похоже на то, словно ты чуть не попал в автомобильную аварию; ему все еще нужно было несколько минут, чтобы почувствовать адский ужас от того, что могло бы случиться. Неужели танцы каким-то образом стали причиной такого состояния? А как насчет секса? Мысль, что Эд может потерять и то и другое была одинаково невыносимой. Он не мог позволить себе думать о потере Эда и точка. Лори знал, что сходит с ума. Он слишком остро реагировал, делал из мухи слона и совершенно не помогал Эду. А тот явно нуждался в помощи. Поэтому вместо того, чтобы позвонить Вики и рассказать ей об Эде, Лори сам поехал в Центр. Вики была на совещании, и дверь была плотно закрыта. Лори, взвинченный тревогой из-за состояния Эда и чувством замешательства от своей собственной роли в этом деле, а также злясь на вселенную в целом, не почувствовал, что стандартный намек Вики на «Не беспокоить» относится именно к нему. Вот почему, когда его рука потянулась к дверной ручке, и откуда-то из коридора раздался голос, он подпрыгнул. — Если дверь закрыта, значит Вики не хочет, чтобы ей мешали. Это произнес тот самый парень из офиса Вики в той же кепке с надписью «СУЧКА», которую Лори видел на нем ранее. Тот самый, который, как он думал, ходил на тренировки к Эду. Он стоял в середине коридора, прислонившись к стене, как будто очень старался выглядеть непринужденно, и одновременно сурово. И возможно, хотел казаться немного выше, чем был на самом деле. Лори выпрямился, выдавил неловкую улыбку и прочистил горло. — Ты ее ждешь? Извини, если я вне очереди. — Черт возьми, нет. Вики даже не знает, что я здесь. Я прогуливаю занятия. — Он дернул подбородком в сторону Лори. — На днях я видел, как ты танцевал в комнате. И видел твое выступление. А ты молодец, мужик. Очень хорош. Лори понятия не имел, что на это ответить, поэтому произнес несколько быстрое «спасибо» и с трудом удержался, чтобы не взглянуть на дверь. Что-то в этом мальчике заставляло его чувствовать себя неловко, хотя он понимал, что не должен этого ощущать. Но если мальчик и почувствовал неловкость Лори, то не обратил на это внимания. Он чуть более естественно прислонился к стене. — И что это было? Я имею в виду в той комнате наверху. Что-то современное? Потому что это не было похоже на какой-то балет, но и ничего подобного я раньше не видел. — Это было… На самом деле я не танцевал в каком-то особом стиле. Можно сказать, импровизировал. Но я знаю много разных стилей, так что я, вероятно, порхал между балетом и джазом и… — Его щеки вспыхнули, когда он понял, что, вероятно, выдает больше информации, чем хотел получить молодой человек и прочистил горло. — Немного того и этого, и, вероятно, поэтому танец выглядел странно. Произвольная форма. — Ничего странного в этом не было. Выглядело чертовски круто, чувак. — И теперь этот юноша стал тем, кто выглядел неловко. Его поза снова превратилась в искусственно-агрессивную. Он на мгновение опустил взгляд, прежде чем поднять и посмотреть на Лори с такой настороженной интенсивностью, что бешено заколотилось сердце. — Конечно не думаю, что когда-нибудь ты будешь вести уроки или что-то в этом роде, но… Лори моргнул. — Ну… вообще-то я преподаю. В Иден-Прери. Я имею в виду, обучаю танцам. Здесь я преподаю аэробику по четвергам. Ну, это ты и сам знаешь. Из-за совместных занятий. Мальчик кивнул, но вид у него был нетерпеливый. — Именно это я и имею в виду. Почему ты не учишь нас? Лори не смог сдержать улыбки. — Вики никогда не упоминала о танцах, иначе я бы предложил. — Все зависит от того, чему ты пытаешься научить. Ничего из этого причудливого дерьма здесь не пойдет. Но ты танцуешь круто, как в тот вечер, черт возьми, да, люди придут. Теперь Лори расслабился еще больше; он прислонился к противоположной стене, небрежно сложил руки на груди и заговорил: — Правда в том, что каждый должен начать с «причудливого дерьма», прежде чем перейти к «крутому». Все остальное — все равно что пытаться читать, не выучив сначала алфавит. Возможно, ты сможешь подделать его с помощью нужных книг, но на самом деле не будешь знать, как это сделать. Мальчик еще глубже засунул руки в карманы. — Ну, когда мисс Вики закончит собрание, и ты войдешь, скажи ей, что Дуон сказал, что нужно заставить тебя бросить эту аэробику и учить танцам. — Он поднял вверх руку. — Но ты дай ей знать, что я сказал тебе это пару дней назад, ладно? Лори улыбнулся. —Так и сделаю. Дуон помедлил. — Так из-за чего же ты такой взволнованный? У тебя такой вид, будто ты вот-вот вскарабкаешься на дверь и влезешь в ее окно. Что сделала мисс Вики? Или что ты натворил? Лори быстро провел рукой по волосам. — Мой, — он запнулся, пробираясь между двумя серьезными существительными, и бросил взгляд на Дуона. Его глаза метнулись вверх, к слову «СУЧКА» на кепке. Рискнув, он двинулся дальше. — У моего бойфренда… дала о себе знать старая травма. Мне необходимо… поговорить об этом с Вики. Я думаю, ей следует знать. И подумал… Ну что ж. Я на самом деле не знаю, почему я здесь. Дуон резко выпрямился. — Это Эд? Лори слегка напрягся, опасаясь, что поделился с ним тем, чего не должен был, или что Дуон задерет нос от их отношений. — Да. — Чёрт, — Дуон поморщился, но тут же спохватился. — Я имею в виду, рад, что вы двое встречаетесь и все такое, но дерьмо, что его шея снова заболела. Лори кивнул, потирая собственную шею, пока избавлялся от последней неловкости. — Да. — С ним все будет в порядке? Еще один кивок. — Я так думаю. Сейчас он в основном просто в отключке от обезболивающих. И игнорирует меня. И все такое. И я не знаю, что мне делать. Но теперь Дуон пристально смотрел на Лори. — Не говори ему, что я прогуливаю, старик. Он надерет мою жалкую задницу, если узнает. Лори не мог не удивиться внезапному испугу Дуона. — Сколько бы усилий тебе ни пришлось приложить, чтобы скрыть факт того, что ты прогуливаешь школу, тебе никогда не приходило в голову, что проще было бы просто пойти туда? Лицо Дуона потемнело, и Лори тут же пожалел о своих словах. Слишком поздно ему пришло в голову, почему молодой чернокожий парень, который носит кепку с надписью «СУЧКА» и легко сочувствует гею и его бойфренду, может бросить школу. — Извини, — сказал он, слегка покраснев от смущения. — Все равно это все куча дерьма. Я просто отсиживаю время, чтобы получить аттестат зрелости. — Дуон изменил свое положение у стены, подняв плечо чуть выше. — Значит, с Маурером на самом деле все будет в порядке? Лори немного помолчал, пытаясь решить, как сформулировать свой ответ и прежде, чем успел что-то решить, дверь в кабинет Вики открылась. Дуон исчез еще до того, как Вики появилась в дверях, но она все равно не заметила бы его, потому что полностью была поглощена жарким разговором с мужчиной в костюме. — Ты должен дать мне время хотя бы до конца года, — сказала она. — До конца каникул. Мужчина с мрачным видом покачал головой. — Если я буду врать, Виктория, то смогу предложить только конец месяца, и это все, что могу тебе дать. — Увидев Лори, он коротко кивнул и, подняв повыше портфель, протиснулся мимо Вики в холл. — Я позвоню тебе на следующей неделе. Кто знает. Может быть, мы организуем какое-нибудь чудо, и эта беседа будет не более, чем пустой тратой наших двух дней. Он поспешил по коридору к лестнице, и несколько секунд Лори и Вики стояли и смотрели ему вслед. Затем Вики с мрачной решимостью повернулась к Лори и жестом пригласила войти. — Входи. Надеюсь, ты пришел сказать, что хочешь дать Центру пятьдесят тысяч долларов. — Что? — машинально произнес Лори, но ему не нужно было больше, чем уже слышал, чтобы понять, что у Центра сейчас гораздо больше проблем, чем у него.