Потанцуй со мной/ Dance with me

Jazz split (джазовый шпагат): шпагат, при котором танцовщик опускается на пол в прыжке, полностью вытягивая одну ногу вперед и сгибая в колене другую. Выполняется для легкого и быстрого падения и подъема. Эд сидел на диване с пакетом льда на шее, уставившись на дурацкую таблицу «Цели реабилитации». Если бы он мог, то скомкал бы бумажку и выбросил в мусорное ведро, как поступал со всеми предыдущими, которые за последние двенадцать месяцев выдавал Тим. Но после его последней вспышки гнева в терапевтическом отделении доктор Линнет «случайно» заглянул посмотреть, как идут дела. Подозрительно сразу после того, как Тим юркнул в свой кабинет ровно на то время, которое требуется, чтобы совершить звонок. Понаблюдав несколько минут за недовольным Эдом, доктор Линнет оттащил его в сторону и поставил ультиматум: либо Эд сдаст Тиму заполненную таблицу с целями к следующему сеансу, либо начнет принимать антидепрессанты. Пришло время делать выбор. Это заявление огорчило Эда. Доктор и раньше говорил об антидепрессантах, и он понимал, что речь идет не только о подавленном психическом состоянии. Ведь многие пациенты с хронической болью, принимая основные лекарства, получали побочные эффекты, например обострение со стороны нервной системы. В свое время они исключили психотропные, и Эд думал, что эта тема закрыта, но, по-видимому, нет. Он также знал, что на этот раз Линнету не до побочных эффектов — он следил за общим эффектом медикаментов. По иронии судьбы известие о том, что он в шаге от того, чтобы принимать антидепрессанты, повергло Эда в еще большую апатию. Ему не было настолько плохо. И хронической боли у него тоже не было. Просто боль время от времени появлялась. Да, в последнее время чаще, чем обычно, но, если бы его просто оставили в покое, все бы прошло само собой. Так бы и было, за исключением этого раза. Он уже две недели занимался всякой ерундой. Линнет с большой неохотой разрешил работать. Сам доктор на этот раз серьезно заговорил о том, что Эду грозит инвалидность. Инвалидность! У него! Эд вырубал гребаных трехсотфунтовых парней! Он все еще мог поднимать веса! И сто семьдесят пять ! Иногда сто девяносто ! Инвалидность! И антидепрессанты. Нахмурившись, Эд уставился на лежащий перед ним лист бумаги. Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? Эд постучал карандашом по бумаге и взглянул на часы. Было уже почти шесть часов. Обычно по пятницам Лори в это время уже приходил. Должно быть, задерживается на занятии. Или на дорогах плотное движение. Но обычно он звонил и сообщал, когда выезжает. Или предупреждал, что опаздывает. Может быть, он и с Лори себя плохо вел? Со слов Тима, в последнее время Эд изводил всех сотрудников. Неужели Лори надоело нянчиться с немощным и раздражительным бойфрендом? Неужели нашел себе занятие поинтереснее? Кого-то получше, кто не придумывает причины, чтобы не заниматься любовью в страхе, что в процессе его шея пошлет лавину боли? Эд еще крепче сжал карандаш и вернулся к бланку. Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? Взгляд метался по комнате, пока Эд пытался придумать что-нибудь для Тима, чтобы тот оставил его в покое. Заметил на краю стола стопку белья, аккуратно выглаженную и сложенную. Лори. Дважды в неделю он забирал грязную одежду и приносил ее обратно чистой. Это одновременно трогало и смущало. Эд перевел взгляд с белья на раковину полную грязной посуды. Лори мыл ее обычно, когда приходил. И готовил обед или заказывал доставку. А мама в последнее время ходила вместо него в магазин. Значит ли это, что у него настоящая депрессия? Эд отодвинул лист бумаги в сторону и встал, неуклюже направляясь на кухню. Нужно помыть посуду на случай, если Лори все-таки приедет. Но при мысли «на случай» Эд изменил траекторию пути и переключил музыку на Бритни. Работая, Эд что-то напевал себе под нос, но сердце не слушалось. К окончанию мытья посуды заболела шея, и было уже почти семь. Усилив звук, Эд вернулся к дивану и положил бумагу на колени. Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? Эд поморщился. Какими были его цели? Быть нормальным. Играть в футбол. Чтобы не думать все время о шее. Именно это он и сказал Тиму, когда тот попытался заполнить бланк вместе с ним. Тим, в качестве справедливого старта, сказал в вопросе номер четыре (Каким вы видите свое обезболивание через месяц? Через год?) — «не думать все время о шее», — особенно в той части, где говорилось о сроке в год. А после этого Эд даже не взглянул на листок. *** Но сейчас смотрел. «Быть достаточно нормальным для Лори», — подумал он. Но хрен с два он подобное напишет. Прошло еще полчаса, лист был все так же девственно чист, а Лори все не появлялся. Эд снова оттолкнул бланк, встал и зашагал по комнате. Когда застучало в голове, он выудил из морозилки упаковку геля для шейного корсета и пристегнул, затем лег на диван и уставился в потолок. Какие цели вы ставите для физической активности в течение одного месяца? На год? Дверь открылась, и Эд резко выпрямился, а затем выругался. Боль стрельнула в шею. Лори бросил спортивную сумку и другие пакеты на пол и поспешил к нему. — Ты в порядке? — Да, — отрезал Эд, затем попытался успокоиться, но было трудно. Он сорвал шейный корсет и потер линию волос, чувствуя себя одним большим зазубренным краем. — Ты просто напугал меня, вот и все. Я и забыл, что у тебя есть ключ. — Прости, я не хотел. Твоя мама дала ключи. Ты… ты хочешь, чтобы я их вернул? О черт. — Нет. — Эд нашел руку Лори и сжал ее. — Прости. Я просто… капризничаю. Я подавлен. Из-за постоянных болей. Лори сжал его руку в ответ и улыбнулся. Это была застенчивая улыбка, и она придавала ему соблазнительный вид. Но также Эд заметил, что Лори казался напряженным. Но счастливым. — Проголодался? — спросил Лори, вставая. — Я принес кое-что, если ты не возражаешь, приготовлю салат с бифштексом. Боже, Эд терпеть не мог, когда Лори осторожничал с ним. — Я не возражаю. Лори, нахмурившись, глянул на кофейный столик. — А это что? Он смотрел таблицу целей реабилитации. Черт. Эд быстро сцапал лист. — Ничего. Эту штуку я должен заполнить для физиотерапии. — Тогда я пойду готовить, а ты заканчивай, — произнес Лори и направился на кухню. Но Эд знал, что пока Лори в комнате, он не сможет сосредоточиться на таблице. Несколько минут с листом бумаги на коленях и краем глаза следя за Лори на кухне, Эд притворялся, что все в порядке. Лори пытался выглядеть непринужденным, как и в любой другой день в последние несколько недель. Иногда Лори бросал взгляд на диван, и Эд понимал, что тот ждет, когда Эд даст ему ключ к разгадке того, что им теперь делать. Вот в этом и была проблема. Эд понятия не имел. В конце концов, Эд отложил бланк, встал и подошел к кухонной стойке. Лори взглянул на него, и Эд всмотрелся в его глаза. — Прости, — хрипло сказал он. Лори поставил миску, которую держал в руках. — За что? — За это. За меня. Потому что… — Под конец он сдался и прислонился головой к шкафу. Настороженность в один момент рухнула, и Лори почувствовал облегчение. — Я думал, может быть, я что-то сделал не так. Я… Я прихожу слишком часто? Слишком много делаю? Слишком мало? Иисусе. — Дело не в тебе! — Эд крепко прижал к бокам руки. — Черт возьми, Лори, дело не в тебе. Это вообще не имеет к тебе никакого отношения. — Что случилось? Эд поднял голову и посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Что случилось?! — Гнев поднялся без предупреждения, и Эд сердито указал на собственную шею. — Это. Вот это неправильно. Я не хочу быть таким. Никогда. Но больше всего я не хочу быть таким с тобой. Лори нахмурился, глядя в замешательстве. — Что значит «со мной»? Эд выругался и оттолкнулся от стойки. Несколько секунд он расхаживал взад-вперед, потом снова выругался и, оперевшись на спинку стула двумя руками, уставился в гостиную. — Я не знаю, какого черта ты здесь делаешь, — сказал он, наконец. А потом понял, насколько это ужасно прозвучало. — Я имею в виду… Что, черт возьми, хорошего в этом, Лоу? Даже когда я выздоровею, все равно это потом повторится снова. — Он впился взглядом в бланк. Хроническая боль. Ярость закипела в нем, и он бросился к столу, схватил лист бумаги, скомкал и швырнул через всю комнату. — Это бесполезно, блядь. В этом нет никакого долбанного смысла. — Провел рукой по лицу и отвернулся. — И ты заслуживаешь лучшего. Эд захотел вернуть эти слова обратно, как только их произнес. Он их имел в виду, но не хотел произносить вслух. Он был так смущен, так несчастен. Оцепенев от ужаса, он наблюдал, как Лори подошел к смятому листочку бумаги, который Эд швырнул через всю комнату, поднял и развернул. — Что значит «цель физической активности»? — Он вопросительно посмотрел на Эда. — Чем бы ты хотел заняться через месяц? — Я должен написать то, что сейчас хочу, но не могу делать из-за боли. Только бесполезно, потому что не знаю, когда боль снова заявит о себе, так что… — Он замолчал, потому что Лори сел на диван, взял бланк и ручку и начал что-то писать. Эд попытался потянуться, чтобы рассмотреть, но шея стрельнула, и он выругался. Лори поднял голову и взглянул на часы. — Ты принял лекарства? — Что ты написал? — Эд попытался выхватить бумагу, но Лори уклонился. — Ты принял свои лекарства? — Нет! — рявкнул Эд. — А теперь отдай мне мой бланк! Лори, держа искомое в руках, подошел к стойке и высыпал таблетки. — Хочешь викодин? — Нет. — Эд опустился на диван, потому что у него закружилась голова. — Все не так уж плохо. И я мало ел. Меня сейчас стошнит. — А как насчет аппарата для внутрикожной стимуляции нервов? Эд стиснул зубы и хотел сказать Лори, чтобы он, мать его, оставил все это в покое, но потом подумал: «Депрессия», и заставил себя расслабиться. — Я приму викодин. Лори встал, прихватив с собой бланк. — Сок или содовую? — Может, пиво? — спросил Эд насмешливым тоном, несмотря на свое твердое намерение быть хорошим. Но, к его удивлению, Лори вернулся с бутылкой и тарелкой отвратительно красивого салата и кусочком цельнозернового хлеба. Когда Эд удивленно посмотрел на него, Лори только улыбнулся. — Ты реально разговариваешь со мной, рассказываешь, что не так. Я подумал, что это серьезная причина для празднования. Эд поморщился, но не от боли. Он взял пиво, но оно показалось тяжелым — отягощенным таблицей целями реабилитации. — Знаешь, я католик, так что должен знать все о чувстве вины, но, Господи Иисусе, никто не делает этого так, как ты, Лоу. — Подожди, пока не познакомишься с моей матерью. — Лори сел и снова взялся за бланк. — Так что же означает «социальная цель»? — А что ты написал в первой графе? — требовательно спросил Эд. Лори проигнорировал вопрос, поэтому Эд проглотил таблетки и сделал большой глоток пива. — Это и имеется в виду. У меня должна быть социальная цель. Это глупо, потому что я не один из тех бедолаг, которые так поглощены своей болью, что сидят взаперти. Это ты можешь вычеркнуть. Даже Тим так сказал. Клянусь тебе. Но Лори снова принялся что-то писать. Эд попытался прочесть, но лист бумаги лежал под неудобным углом, да и слишком далеко. — А что такое «АЦПЖ»? — Активная цель повседневной жизни. Например, возможность постирать белье или что-то в этом роде. То, что не вызывает боли. Это не для меня, Лори. Просто глупо. Эти цели предназначены для действительно больных людей, которые настолько подавлены своей болью, что даже не выходят из дома. Не мой случай. Лори, конечно, не обращая внимания, продолжал черкать ручкой по бумаге. Это уже начинало выводить Эда из себя. Поглощая еду, он при этом смотрел на Лори как ястреб. Откуда, черт возьми, Лори может знать, какими должны быть его цели? Но Эд не хотел дергаться и переживать из-за пустяков, поэтому не стал спорить, а просто сидел, ел, пил пиво и ждал. Наконец, Лори заговорил: — «План обезболивания». Это же и так очевидно, тебе так не кажется? — Это должно быть про боль, которую ожидаю почувствовать через месяц и через год. Как я хочу, чтобы это повлияло на меня, как хочу, чтобы уменьшилось. Но я не могу даже предсказать, так что… Черт возьми, Лори, перестань писать! Что это за чертовщина? Лори даже не поднял головы. — Я уже почти закончил. — Лори! — Эд с грохотом поставил пивную бутылку на стол. — Что… Но тут Лори отложил ручку и бланк в сторону, оперся руками на колени и пристально посмотрел на Эда. — Я знаю, почему ты не хочешь это заполнять. Я понимаю. Но это не поможет. — Что ты понимаешь? — оборвал резко Эд не в силах больше сдерживаться, он чувствовал раздражение и дрожь. Будто сейчас у него с головы стащат одеяло и покажут чудовище. — Я понимаю, — тихо сказал Лори, — что ты не хочешь заполнять этот бланк, потому что это обозначит, что твоя травма реальна. Что на самом деле лучше уже не будет. Что тебе действительно придется жить с этим. Эд открыл было рот, чтобы возразить, но что-то застряло у него в горле, и он не смог произнести ни слова. Пораженный и немного заинтересованный, с трудом сглотнул и машинально сел на диван. Лори наклонился и взял его за руку. — Эд, выход не в отрицании. Выход в определении нового набора целей. Как здесь сказано. Да, Лори стянул с него одеяло. Так почему же Эду казалось, что он не может дышать? — Я не смогу играть в футбол, — прошептал он. Лори сжал его руку. — Я знаю. Но есть и другие вещи, которые ты сможешь делать. Другие вещи, которыми ты сможешь наслаждаться. — Он слегка запнулся, потянулся за листом и передал его Эду. — Я тут кое-что записал. Просто мысли. Конечно, тебе не обязательно придерживаться их, но я подумал… — он оборвал себя, отпустил руку Эда, откинулся на спинку стула и стал ждать. Эд перевернул заполненный Лори бланк. Цель физической терапии, срок — один месяц: освоить основные шаги аргентинского танго. (Альтернативная цель: изучить движения румбы). Цель физической терапии, срок — один год: освоить как минимум четыре основных бальных танца. (Альтернативный вариант: изучить шаги аргентинского танго продвинутого уровня). Социальная цель, срок — один месяц: посетить игру или тренировку. (Не обязательно при этом чувствовать удовольствие. Просто нужно там присутствовать). Социальная цель, срок — один год: посещать игру бывшей команды и болеть за них, просто знать, что все еще принимаешь участие, и что ребята все еще ценят тебя как члена команды. Активная цель повседневной жизни, срок — один месяц: как советовал Тим, в рабочее время регулярно делать перерывы и растягивать шею, как рекомендуют доктора. Активная цель повседневной жизни, срок — один год: найти работу, которая лучше подходит как для травмы, так и для способностей. Болевые цели, срок — один месяц: усердно заниматься физическими нагрузками, и с таким же усердием проходить занятия по терапии, чтобы через месяц вернуть боль в ремиссию. Болевые цели, срок — один год: научиться прислушиваться к своей травме, и в случае новой вспышки, четко знать алгоритм действий. Узнать, какие упражнения помогают, а какие вредят и быть честным с самим собой. Научиться находить способ заниматься тем, что хочешь, но при этом не беспокоить травму. Эд застыл, не осознавая, что все еще невидяще смотрит на лист, пока Лори не положил руку ему на ногу. — Эд? Но Эд не мог говорить. Он чувствовал себя ошеломленным… растроганным, печальным, злым, испуганным, благодарным. Ему казалось, что он умирает и возрождается одновременно. В бланке ни слова о футболе. Ни одного. Только общение с командой, что для него было словно пытка. Так много танцев. И все с Лори. Уже несколько недель он отталкивал Лори, пытаясь облегчить себе задачу. И для Лори тоже. Он сидел, уставившись на бланк «Цели физической реабилитации», наконец-то заполненный… Лори… Лори, который не бросил его, каким бы придурком он ни был… Эд не знал, что ответить. Наконец, взял ручку и дрожащей рукой поднес ее к бумаге. В строке под записанными Лори целями он добавил свою собственную. Цель на срок четыре часа: заняться любовью с Лори. Ему понравилось, как засмеялся Лори — тихо, мягко, но открыто. Ему также понравилось, как рука Лори скользнула по его бедру. — Полегчало? — спросил он, проводя рукой по паху Эда. Эд с трудом сглотнул, ненавидя себя за то, что так нервничает. — Доктор сказал, что я должен действовать по обстановке. — И? Эд колебался. — Оргазм, вот в чем беда. Ты напрягаешься, как и во время секса, а перед тем, как кончить наполняешься адреналином и думаешь, что ты супермен. А потом приходится платить за удовольствие. Наверное, я в порядке. — Он поморщился. — Но я действительно не хочу выяснять, что это не так. Лори взял Эда за руку и переплел пальцы. Наклонился ближе и поцеловал Эда в щеку. Мауэр закрыл глаза. — Мы будем двигаться медленно. Легко, — прошептал Лори. — Я не хочу легко, — ответил Эд, но его голос звучал хрипло. Дыхание Лори на его ухе творило по-настоящему интересные вещи с его членом. Лори нежно прикусил ухо Эда. — Я хочу тебя, — прошептал он. Эд осторожно повернулся и мягко поцеловал. Затем поцеловал чуть глубже. В животе у Лори громко заурчало. Эд рассмеялся, а Лори покраснел. — Извини, — сказал, вставая. — Прошло слишком много времени с последнего приема пищи. — Тогда ешь, —предложил Эд, откидываясь назад, чтобы Лори мог встать. Но пока тот шел на кухню, смотрел на задницу Лори и думал обо всем, что хотел бы с ней сделать. Может быть, и смогу. Может быть, все в порядке. Эд прочистил горло. — И все-таки чем ты был занят? Я думал, ты придешь раньше. Он боялся, что это прозвучит жалко, но даже если и так, Лори не обратил на это внимания. Он даже улыбнулся Эду, щедро накладывая салат на свою тарелку. — На самом деле я вел переговоры о танцевальной студии в Сент-Поле. — Когда брови Эда поползли вверх, Лори рассмеялся — тихим приятным смехом, от которого внутри все перевернулось. — Я не знал, что ты ищешь помещение для студии в Сент-Поле, — сказал он. — Я тоже не знал. — Лори устроился рядом с Эдом на диване и сделал паузу, чтобы съесть кусочек салата, прежде чем заговорить. — Оливер заложил эту идею мне в голову и свел с одним из своих знакомых. Это прекрасное место. Я просто хотел посмотреть, но, если честно, думаю, что смогу это сделать. Да, потребуется много работы, но… да. Эд все еще не знал, что сказать. Лори открывал студию в Сент-Поле? Будет ли он по-прежнему работать в Иден-Прери? Как это отразится на Эде? И кто такой Оливер? Однако, ничего не сказал, просто некоторое время молча смотрел, как Лори ест. Но мысли продолжали крутиться в голове, и в конце концов одна из них реализовалась в слова. — Значит, ты будешь занят, да? В двух студиях? — Комок в груди Эда стал еще больше. — Наверное, не так уж много времени нужно для обучения бальным танцам большого бестолкового футболиста. Лори положил вилку, взял Эда за подбородок и крепко сжал. Эд был удивлен той проницательности и мягкости, которые увидел на лице Лори. — У меня всегда будет время потанцевать с тобой, — сказал он. Это признание должно было бы успокоить, но изнутри его терзали мучительные сомнения, и они выплеснулись наружу. — Я и все мои проблемы просто встанут у тебя на пути. Выражение лица Лори стало жестким. — Эд, ты мне не мешаешь. Ты никогда не будешь мне мешать. — Он погладил Эда по лицу. — Пожалуйста, не закрывайся от меня больше. — Он прикусил губу, а затем добавил: — Если только не хочешь сказать, что предпочитаешь справляться со всем без меня. Эд осторожно повернул голову и поцеловал ладонь Лори. — Нет. Рука Лори замерла, и Эд снова поцеловал сначала ладонь, а потом запястье. Он начал подниматься по предплечью, но тут увидел, что тарелка с салатом вот-вот упадет с колен Лори и опомнился. Он сел, забрал тарелку и вилку, зацепил кусочек, затем поднес ко рту Лори. Тот попытался возразить, но Эд ловко запихнул еду в рот. — Ешь, — приказал Эд, — чтобы я мог уложить тебя в постель. — Тут же занервничал, наколол еще кусочек и скормил его Лори. — Так что же ты собираешься преподавать в Сент-Поле? То же самое? — Да, но, надеюсь, для другого круга клиентов. — Лори быстро прожевал очередной кусок, который дал ему Эд, чтобы продолжать говорить, а затем сдался и заговорил с едой во рту. — Я хочу, чтобы дети из Центра тоже посещали занятия. Бесплатно. Эд удивленно поднял брови. — Что? Лори кивнул. — Это была идея Оливера, сделать студию некоммерческой. Это меняет многое, например, какие средства мы сможем использовать, плюс льготное налогообложение, и, если все сработает, я смогу объединиться с Центром. Но пока это все лишь мысли. Эд поднес еще один кусочек и смотрел, борясь с желанием поцеловать, как губы Лори скользят по зубцам. — Я и не знал, что ты собираешься заниматься подобными вещами. — Я тоже не знал. — В глазах Лори плясали веселые огоньки. Такой красивый. Эд попытался скормить ему еще кусочек, желая перейти к десерту. Лори оттолкнул его и покачал головой. — Ты проголодался, — сказал Эд хриплым голосом. Лори сглотнул и наклонился вперед. — Только не для салата. В объятиях друг друга они подошли к кровати, но мысли Эда уже мчались вперед. Ему надо быть осторожным, он мог это сделать. Шея была уже лучше, но все еще казалась чертовски хрупкой. Он осторожно разделся, не снимая трусов. Когда Лори вопросительно на него посмотрел, Эд грустно улыбнулся. Он протянул руку и погладил Лори. — Как насчет того, чтобы сегодняшний вечер был только для тебя? Лори поколебался, потом кивнул и поспешил полностью раздеться. Член вырвался на свободу уже в полуэрогированном состоянии. Эд чертовски сильно хотел схватить этого мужчину, перевернуть и вылизать до полного подчинения, а потом трахать до следующей недели. Признание того факта, что он не может, расстроило. Не сосредотачивайся на том, что боль забирает у тебя; сосредоточься на том, что у тебя есть. Эд попытался удержать в голове совет Тима, лежа на кровати и наблюдая, как Лори карабкается к нему. Лори был здесь. И для Эда это значило много. Он видел похоть в глазах Лори. — Где… как?.. — Оседлай меня. — Эд жестом указал на палатку из собственных боксеров. — Давай побалуемся твоим фроттажем. Лори заколебался и посмотрел на шею Эда. Эд нежно провел своими руками по его. — Лори, я хочу посмотреть, как ты кончишь. — Эд провел рукой по волосам на груди и ухмыльнулся. — Кончай прямо на меня, детка. Я хочу посмотреть. Лори слегка покраснел, но одарил Эда лукавой улыбкой. — И это все? Эд удивленно поднял брови. — У тебя есть что-то еще на уме? Лори перелез через Эда, оседлав его, как было велено, наклонился и схватил Эда за руку. Именно тогда Эд понял, благослови его Господь, что Лори держал в руке тюбик смазки. Он взял свободную руку Эда и положил ее себе на бедро. Кровь загудела в жилах. Эд погладил Лори по бедру, и тот молча развернулся, подставив свою задницу. О, это было чертовски жаркое зрелище — как голый Лори оседлал его, как эта чопорная маленькая попка пятилась назад. Эд оказался на седьмом небе. Он подтягивал бедра Лори все ближе и ближе к лицу, до тех пор, пока не смог провести языком, лаская яйца, поглаживая промежность и проталкиваясь языком в дырочку. Боже, звуки, которые издавал Лори, казались просто райскими. Но как же хорошо было лежать на спине, словно гребаный султан и вдавливать скользкие от смазки пальцы в дрожащую задницу на собственной груди, слушать, как Лори задыхается и стонет, смотреть, как дрожит и насаживается на руку Эда. Пока Эд смотрел, как дырочка Лори раскрывается, чтобы принять сначала один, два, потом и три его пальца, его собственный член набух, задевая грудь Лори. И вот тут голова Лори начала опускаться, а задница — подниматься. С этого момента стало уже не до игр. Эд шлепнул Лори по соблазнительной попке, заставил слезть с себя, усадил рядом, и тот вновь скользнул на его пальцы. Было так чертовски горячо, что Эд почти кончил, но мышцы на шее натянулись, и боль довольно быстро справилась с его эрекцией. Оставалось просто лежать на спине и смотреть, как Лори объезжает его пальцы, вцепившись в металлическую раму изголовья кровати, как он трахает себя рукой Эда, закрыв глаза и откинув голову назад. Тело скользкое от пота, возбужденный член подпрыгивает вверх-вниз, и… почти без предупреждения выстреливает веером по всей груди Эда, шее, рту и волосам. Лори рухнул. Но когда Эд попытался встать, отрицательно покачал головой. — Оставайся здесь, — сказал и, спотыкаясь, побрел в ванную. Он вернулся с теплой мочалкой и вытер Эду лицо, грудь, волосы и, наконец, пальцы. — Извини, — сказал, когда, закончив, обнаружил сперму на волосах у уха Эда. Поморщился и попытался вытереть и ее. — Я устроил беспорядок. — Мне нравится твой беспорядок. — Эд протянул руку и взял Лори за руку, намереваясь сказать что-то игривое, но почему-то, когда посмотрел в глаза своего возлюбленного, испытал шок. Лори заметил перемену, наклонился и легонько поцеловал его. — Что случилось? Эд проглотил застрявшие в горле эмоции, но они тут же вернулись. — Почему ты все еще со мной? — прошептал он. Эд пожалел, что произнес эти слова сразу, как только они слетели с губ и хотел бы вернуть их обратно, но Лори, казалось, ничуть не смутился. Просто криво улыбнулся и снова поцеловал его. — Потому что я не хочу танцевать один, — прошептал в ответ. Почему-то от этого Эду стало только хуже. Он попытался закрыть глаза и отвернуться, но Лори не позволил и поцеловал его слезы. Влаги стало больше. Лори свернулся калачиком и крепко обнял, прижимаясь обнаженным телом к боку Эда, гладя его волосы на груди и тихо шепча что-то в плечо, так тихо, что Эд ничего не услышал. Напряжение в груди стало ослабевать, и вскоре он уже спал, надежно укрывшись в объятиях Лори.