Что тут происходит? Или Невероятные приключения Майора Алексея Горина

Ровно в четыре часа дня Горин почувствовал себя хомяком в зоомагазине. Не то чтобы он оброс волосами и бегал по кругу… Он чувствовал на своей макушке чей-то пристальный взгляд. — Ты аккуратней там, — послышался знакомый голос, — а то всю работу переработаешь, что нам, простым смертным, останется? Вик стоял, облокотившись на косяк, заполнив собой весь дверной проём. — Уже конец рабочего дня? — искренне удивился Горин, по привычке глянув на пустое запястье левой руки. — Конец, — радостно заверил Вик. — Пойдём, друг мой, нас ждут большие дела! — Дела? — Горин отключил стол. Он тренировался это делать минут пятнадцать. Всё ради этого момента: чтобы не выглядеть идиотом. И это не осталось незамеченным… — Ты прогрессируешь на глазах. Дела! Кафе, ужин без ферментированных бобов, кофе, разговоры по душам… Ну и кое-какой ликбез по технике. Гейб поручил мне объяснить тебе, как пользоваться повседневной техникой, чтобы ты больше не мучил двери. Прежде чем выключить свет — этому он тоже тренировался, десятки раз прокручивая интерактивное кольцо на стене у входа — Горин огляделся в кабинете, который теперь по праву называл своим, и выдохнул: кажется, он начал смиряться с мыслью, что всё это не результат его фантазий. В этот раз поездка в машине Горину уже не показалась такой ужасной. В том, что это точно автомобиль, а не какая-то очередная шайтан-машина, его заверил Вик. Да, за полтора столетия с тех пор, как сам Горин сидел за рулём своей служебной Волги, этот вид транспортного средства сильно преобразилось: за рулём больше никто не сидел, да и самого руля в принципе не было. Была интерактивная панель управления вместо него. — Да не дрейфь, Горин, — Вика веселило выражение лица попутчика, крепко вцепившегося в кресло, на котором он сидел. — Я понимаю, сложно из каменого века сразу в цивилизованный мир, но я тебя уверяю, за последние десять лет было не больше дюжины несчастных случаев на этом виде транспортных средств. Большей частью это были попытки облапошить страховую компанию, парочку вмешательств в технику механиками-самоучками, и только один реальный случай, когда техника дала сбой. — От этого, конечно, намного спокойнее, — не сильно убежденный словами Вика ответил Горин, но хватку ослабил. Пару минут спустя машина остановилась у некого подобия лифта, и после того, как оба пассажира вышли наружу, совершенно самостоятельно уехала на автоматическую парковку… — За последние сто тридцать лет много чего изменилось, мне даже сложно представить сколько. И уверен, что у тебя огромного количество вопросов. Сегодня я твоя энциклопедия: спрашивай, я постараюсь ответить. С момента своего пробуждения в Белом Офисе Горин был слишком занят собственными мыслями и попытками определить своё психическое состояние, определиться с наличием у него шизофрении или заговора с целью свести его с ума. Сейчас впервые он имел возможность оглядеться по сторонам… Они шли по городу, который, если не вглядываться, издалека, напоминал вполне знакомые ему картины: старинные дома, широкие тротуары, деревья с пышными кронами, вполне обычные люди с двумя руками и ногами, идущие куда-то по своим делам. Стоило, однако, вглядеться, и становилось понятно, что даже привычное было на самом деле не так уж привычно: фасады старинных домов были покрыты каким-то пластиком, который делал дома похожими на игрушечные, тротуары были не реалистично чистыми и гладкими, люди, хоть и были с двумя ногами и руками, но это всё, что делало их привычно-знакомыми: кто-то из них беседовал сам с собой, кто-то был одет так, странно, что Горин не нарочно шарахался от них. Но больше всего настораживали те, которые ходили с каким-то светящимся квадратом перед лицом. — Это коммуникатор, — объяснил Вик, когда они заняли столик в кафе с парке, под развесистыми ветвями магнолии. — Если ты не против, я сделаю заказ. Дольше будет объяснять, как использовать меню. Горин согласно кивнул, глядя, как Вик шустро что-то набирает на интерактивном экране на столе. — Так что с коммуникаторами? — Все просто, это что-то вроде… — Вик почесал затылок. — Это такая штука, которая связывает тебя с миром. Скажем, если ты хочешь поговорить с кем-то, как по телефону, написать сообщение, найти карту местности, или тебе требуется навигация к месту назначения. Кроме того этой штукой ты можешь оплачивать покупки, пока есть средства. У тебя к тому же встроенные ВИП-чип, что дает тебе возможность представляться сотрудником полиции. Вик набрал какую-то комбинацию на своем коммуникаторе и над его запястьем засветился небольшой прямоугольник, на котором отчетливо читались личные данные, место службы и фотография Мэйсона. — Тут так же закодированы твои опечатки пальцев, ладони, контрольные пункты лица, сетчатки глаз, ДНК и прочая лабуда, на случай, если придётся тебя опознавать. — Приятно знать, что меня не потеряют, если я отброшу коньки, — усмехнулся Горин. Он слабо понимал, о чём говорил Мэйсон, но то, с какой лёгкостью тот обращался со своим коммуникатором, давало надежду, что рано или поздно и он сам начнёт разбираться в этом всём… К счастью для Горина еда оказалась вполне съедобной. Это, конечно, был не борщ. который так чудесно готовила Вера, и даже на вареники из рабочей столовой было мало похоже, но порядком лучше ферментированных бобов, которые ему подсунула Марина. Хотя, положа руку на сердце, лучше этих бобов было бы что угодно. — Это она не из вредности, — уверил Вик Горина, когда тот упомянул эти злощастные бобы. — Марина-то сама по себе хорошая… Ну, скажем — не плохая. Вик рассмеялся, почесал бороду, смешно наморщив нос… — Знаешь, у нас вообще хорошие ребята в отделе. Тебе, можно сказать, повезло, что ты к нам попал. И Маринка хорошая, просто она давно хотела в оперативную работу и рассчитывала, что её сделают новым напарником Косса, а тут ты подвернулся. — По всей видимости, я успел нажить себе врага, даже не успев еще появиться, — усмехнулся Горин. Они устроились на лужайке в парке с горячим кофе в стаканчиках, похожих на деревянные. И если бы не это странное ощущение в ладони от незнакомого материала и не внешний вид собеседника, Горин мог бы подумать, что он находится у себя дома: приятно светило уже совсем похожее на летнее солнце, где-то в кронах деревьев щебетали птицы, откуда-то неподалёку слышался шум падающей воды — от небольшого водопада или фонтана… И только Вик никак не хотел вписываться в картину этого почти привычного мира. — Что-то не так? — Вик поймал на себе взгляд Горина. Тот смутился собственных мыслей и замотал головой — более интенсивно, чем того требовала ситуация. — Я просто подумал, что Косс меня тоже не особо жалует. Может лучше было бы этих двоих оставить работать друг с другом? — Так Косс никого не жалует, — рассмеялся Вик. — Не обращай внимания. На самом деле он отличный парень, очень ответственный. И если бы стоял вопрос, кому доверить свою жизнь, Матиас был бы в моем списке на первом месте. — Что-то после сегодняшнего вашего разговора у меня сложилось иное впечатление. Вик отмахнулся: — Это всё ерунда. Он давно пытается спровоцировать меня сбрить бороду. — Зачем? — неожиданно для самого себя спросил Горин. Он-то и сам считал, что офицеру полиции не солидно носить длинные волосы, бороду и прочую атрибутику преступного мира. — Мы как-то поспорили с ним, что я сбрею бороду только, если в моей жизни случится что-то, к чему я сам не готов, или мне удастся удивить самого себя, если хочешь. Матиас был уверен, что с моим характером это случится если не завтра, то через день. — И как? Не случилось? — Этот разговор у нас состоялся уже лет семь назад, — хмыкнул Вик, поднимаясь на ноги. — Пойдём, у нас есть еще дела… Дела и правда оказались важными… Поэтому на утро Горин отправился на работу подготовленным. В этот раз он проснулся вовремя, потому как знал, как завести будильник. Знал, как пользоваться всеми встроенными приборами и модулями в своей квартире, как открывать и закрывать двери, регулировать скорость лифта, вызывать машину и даже управлять ею. Вик оказался очень терпеливым учителем и спокойной объяснял одно и тоже и три, и пять раз. Зато на следующий день Горин чувствовал себя вполне в своей тарелке и был готов с головой погрузиться в работу, не отвлекаясь на незнакомую ему технику. Естественно, силы свои он значительно переоценил.Но это было позже… С самого утра Горин был полон решительности. Не прям такой решительности, чтобы крушить и ломать, но смелости пойти к Коссу хватило. — Я хочу поговорить с премьер-министром, — с порога заявил он, даже не поздоровавшись. — И вам доброго утра, майор, — Косс не спеша снял с лица некое подобие очков и положил их на стол. — Мы уже разговаривали с премьер-министром, протокол разговора доступен в видео-, аудио- и текстовых форматах в приложенных к делу документах. — Это мне известно. Я изучил всё дело, все документы, и мне не хватает информации. В деле подробно описан режим Имани, её учёба и подработка, встречи с преподавателями. Но нет ничего про личную жизнь. — Её отец сказал, что у неё никого не было, она… — Ей девятнадцать! В таком возрасте у всех есть личная жизнь — тайная или нет, но она есть, — выпалил Горин. — Я должен еще раз поговорить с премьер министром. Косс поднялся из-за стола, подошёл к Горину вплотную, будто хотел сказать что-то с глазу на глаз, но потом вздохнул и отошёл. — Насколько мне известно, премьер-министр сейчас в рабочей командировке в Южном Полушарии. Всё что я могу, это устроить встречу с подругой пропавшей. Астрид её зовут. — Да-да, я помню, — ответил Горин, уже следуя за Коссом. Матиас Косс не был человеком длинных бесед, это Горин понял в поездке к квартире пропавшей. Именно туда вызвали Астрид, подругу пропавшей и последнего человека, кто её видел. Они ехали к окраине города. Там располагались старые районы, где жили любители старины или просто люди, которые плыли против течения, предпочитали авангардный, хоть и обеспеченный образ жизни, свободные художники и прочий сброд. Именно такими словами описал место, куда они ехали, Косс. На проверку район оказался очень похожий на старые города Прибалтики. Однажды Горин ездил в Таллин с Верой. Конечно же, это была её идея. В целом Горин бы вообще никуда не ездил, но Вера настаивала. Он, конечно, понимал, что их отношения жаждали какого-то развития, но создавать семью он не спешил, так что поездка в Таллин казалась не таким уж большим компромиссом. Оставив машину на улице, они зашли в дом и поднялись на второй этаж. По лестнице. Ногами. Горин был готов танцевать от радости. Как минимум пасодобль, а лучше ча-ча-ча. — Майор, всё в порядке? — заметив довольную улыбку на лице Горина, поинтересовался Косс. — Да-да, — поторопился отмахнуться Горин. И прежде чем был озадачен еще вопросом, проскочил в дверь квартиры, как только она открылась. В квартире пахло пылью и затхлым воздухом… Через огромные окна, стилизованные под старину, в комнату струился солнечный свет, ломаясь на ветках деревьев за окнами. В этом доме не было модулей… Горин огляделся, отметил, что если бы не встроенные в стены интерактивные табло управления, поверхностные лампы на высоких потолках и слишком много пластика с интерьере, то он бы мог забыть, что находится в двадцать втором веке. О том, что он совсем еще не на «ты» с новыми тенденциями, Горин понял практически сразу: едва он начал рассматривать кухонные шкафчики, как его одернул Косс со словами «отпечатки, майор», подавая перчатки из материала, похожего на прозрачную бумагу. Ждать Астрид им пришлось достаточно долго… За это время Горин успел осмотреть кухню и ванную комнату, проверить выдвижные шкафчики в старинном — по словам Косса — столе и пройтись глазами по небольшой коллекции антикварных книг. Правда для Горина все эти книги были вполне себе новыми и написанными уже после его официальной даты смерти в прошлой жизни. Астрид постучала о косяк, зайдя в открытую квартиру, оставшись незамеченной. — Простите, я задержалась немного. Профессор никак не хотел заканчивать лекцию, я не могла отключиться от сессии, у меня и протокол есть… — Это лишнее, — перебил её Горин, чем вызвал на себя недобрый взгляд Косса, который по всей видимости очень жаждал увидеть протокол сессии. Что бы это не означало… — Вы присаживайтесь, — Горин указал девушке на диван, который выглядел сильно потертым. — Мы совсем не долго ждём. Правда ведь? Горин посмотрел на Косса и улыбнулся: тот выглядел так, как будто его переехал каток. Что-то ему однозначно не нравилось. — Вы, наверняка знаете детектива Косса? — на всякий случай спросил Горин. И, получив утвердительный ответ, продолжил: — Меня зовут Алексей Горин. Должен признаться, я новичок на этой работе, но у меня к вам будет несколько вопросов. Я знаю, что вас уже много чего спрашивали. — Да ничего, я понимаю, — Астрид бросила взгляд на Косса, но встретившись с ним глазами, нервно улыбнулась и стала теребить в руках край светлого, похожего на облако, шарфа. — Скажите, Астрид, вы хорошо знаете Имани? — Да, — уверенно ответила девушка, — мы знакомы много лет, с начальной школы, наши родители близкие друзья. — Отлично, тогда я спрошу вас прямо: как зовут её молодого человека? — Я… не знаю, — растерянно ответила Астрид, но тут же спохватилась — В смысле, у неё нет никого. Она очень целеустремлённая, все время только учится. Она еще в школе поставила себе цель закончить обучение с лучшей оценкой. Она, знаете, кaк много занималась?! Да никто из нас столько времени не тратит на учёбу! она никуда не выходила из дома практически, целыми днями сидела и слушала лекции, либо учила. И к себе никого не приглашала, даже со мной встречалась только на групповых проектах по учёбе. — Астрид, — Горин присел напротив девушки, оперевшись локтями в колени, отчего оказался к ней очень близко, — я знаю, и вы знаете, что у неё есть, или по меньшей мере, был молодой человек… — Горин! — Косс нахмурил лоб. — Все знакомые и друзья говорят, что девушка ни с кем не встречалась. Поднявшись на ноги, Горин прошёл на кухню, открыл шкаф с кухонными принадлежностями. — Посмотри, что ты видишь? На полке стояли две тарелки, две кружки — одна поменьше, другая побольше, рядом лежали два набора ложек, вилок и ножей. — Если ты обратил внимание, в ванной висят четыре полотенца: два больших, два маленьких. На кровати две подушки… — Ты исходишь из того, что человек не может иметь два набора для себя… — Исхожу. Посмотри, сколько здесь стульев? — Один, — не совсем понимая, к чему тот клонил, ответил Косс. — Полотенец на кухне? — Тоже одно, — медленно выговорил Косс. — Гигиенических средств в ванной? — Не помню, — признался Матиас. — Один! Ровно один флакон. И ты хочешь сказать, что человек, который не считает нужным даже второй набор нижнего белья приобрести, да, шкафы с одеждой тоже оставляют желать лучшего, решил ни с того ни с сего повесить четыре полотенца? — Может у неё любовь к полотенцам! — выпалил Косс. — Сколько ты видел пар обуви в прихожей? Косс помотал головой… — Правильно, полка для обуви пустая. В шкафу нет верхней одежды, хотя Имани пропала в разгар зимы. В доме нет ни одной сумки, рюкзака или еще чего-то, с чем человек может выйти на улицу, имея планы взять что-то с собой или принести что-то домой. И еще… На кружке следы красной помады. Мне думается, что человек, который никуда не выходит, будет красить губы для собственного отражения в зеркале? В комнате повисла тишина. Горин физически чувствовал, как Косс обдумывает план мести. Ну или по меньшей мере обдумывает, как ему насолить… — Я правда не знаю, как его зовут, — тихо призналась Астрид. — Имани не говорила о нём, только один раз обмолвилась, что это несерьезно и нам, друзьям и семье, не стоит об этом даже знать… Когда Астрид ушла, Горин по второму кругу осмотрел квартиру, нашёл в столе некое подобие карандаша… — Это устаревший прибор для набора текста. Что-то вроде прежних штук, которыми писали на бумаги. Они вышли из употребления еще до моего рождения, так что я не знаю, как ими пользоваться. Косс крутил в руках странный предмет, потом достал из кармана небольшой прибор, похожий на трубу, и лёгким движением руки обмотал «карандаш» такой же прозрачной бумагой, из которой были сделаны перчатки. — Покажем Маку, — предложил Косс. — Он у нас любитель старой техники. Может скажет что-то путёвое. По дороге в Белый Офис, Косс долго молчал, обдумывая увиденное и услышанное. — Мы слишком полагаемся на технику, — прервал тишину Косс, когда они ехали в машине и Горин пытался рассмотреть табло управления, тыкая на какие-то кнопки. — Да перестаньте вы уже тыкать всё подряд, не хватало еще чтобы экстренная эвакуация сработала — я не очень хочу вылететь на проезжую часть. Горин широко улыбнулся: это было самое длинное предложение, которое он когда-либо слышал от Косса. — Я ошибался, — уверенно заявил Косс, уставившись в потолок машины, словно обдумывая слова. — В чём? — осторожно поинтересовался Горин. — В вас, майор, — Косс выдохнул и едва заметно улыбнулся. — Это не значит, что мы станем друзьями, но возможно ваши наблюдательность и умение обходиться без техники, без которой мы даже дышать уже разучились, на самом деле нам помогут. Горин сдерживал себя, чтобы не нажать на загоревшееся окошко «охладить воздух в салоне», очень не хотелось сбить такую робкую нить доверия, едва зародившуюся в их рабочих отношениях. — Знаете, что мне не понятно, — ответил он через пару минут. — Я вот не понимаю, прошло почти полтора века, а губная помада по прежнему остается на стаканах, а не там, где должна быть.