FROM - Fabled Realms Of Monsters

Не дайте городу сломить вас и помните ради кого живете.

***

Дорога казалась бесконечной. С одной стороны постоянно росли холмы, а с другой — долина. И только в некоторых местах появлялись одинокие сосны и более высокие деревья. Дорога то поднималась вверх, то опускалась вниз. Горы становились все более и более далекими, деревья попадались все чаще. Вскоре их окружал лишь лес, машина неслась по автостраде, а сосны за окном быстро мелькали зеленым цветом, превращаясь в непонятные пятна. Все вокруг сливалось в одну полосу — небо, асфальт, деревья и даже облака. Оглушительный рев мотора, низкое гудение и свист ветра в ушах, бешеная скорость и черные выхлопы за окном, запах дорогого одеколона и запах моря… Машина резко затормозила, в салон тут же ворвался шум ветра и противное дребезжание стекол. Девушка, сидящая на заднем сидении, вжалась в переднее кресло, крепко цепляясь за него пальцами. Радио затормозило воспроизведение рока, который до этого звучал ровно и глубоко; послышалась громкая странная музыка, нечто среднее между кантри и панком. Через несколько секунд он замолк совсем. — Что за херня? — прошипела девушка, потирая ушибленное плечо, начиная тихонько ругаться. Ответа не последовало. Взгляд зеленых глаз пал на дорогу, она сильнее ухватилась за кресло, помогая себе подняться, и выглянула, недовольно скривившись. Посреди дороги валялось бревно, которое, наверно, кто-то опрокинул с таким остервенением, что оно сразу разломилось, и было непонятно, что с ним делать дальше. Их старенькая машина точно не сможет проехать через него, придется разворачиваться, ехать обратно, искать какую-то другую дорогу. Черт возьми. — Этого нам еще не хватало, — сидящий впереди парень громко хмыкнул, запуская руку в свои черные волосы с отросшими седыми корнями. Он курил сигарету и задумчиво глядел в окно, стуча своим пирсингом в языке. С разных сторон закричали вороны и сразу несколько птиц сорвалось с леса, чтобы преодолеть тысячу и один метр, разделявшие их. Они закружились над бревном, словно смерть, которую они несли за собой на крыльях. Вороны кричат и пищат. На зов это не похоже. Что-то другое. И звуки непонятные. — Жутко-с все это, — сказал второй парень, постукивая пальцами по рулю, он приподнял черные солнцезащитные очки и сверкнул зелеными глазами. — Придется искать другую дорогу. — Иоши, — первый наигранно захныкал, выкидывая сигарету в окно, — но там могут поджидать копы! — он яростно взмахнул руками, а его лицо (покрытое шрамами и ожогами) засветилось на палящем солнце. — Ничего не могу поделать, Тойя, — пожал плечами брюнет, пытаясь вновь настроить радио. — Сестренка, посмотри по карте, где есть поворот недалеко. Девушка недовольно шикнула, заставив Иоши обернуться и улыбнуться ей, но она все-таки полезла в сумку, доставая оттуда большую карту, внимательно рассматривая. Пару минут она тихо сидела и сосредоточенно изучала ее, решая что-то. Затем выпрямилась и сказала: — Через пару километров будет развилка и мы должны повернуть налево, — она собрала черные волосы в хвост, оставляя короткую челку, и запихнула карту обратно. — Умничка, Шая, — блеснул глазами Тойя, улыбаясь особенно обаятельно, но по выражению глаз было ясно, что он издевается. Было в этой улыбке что-то, заставлявшее девушку хорошенько ударить его по голове. Глазки хитренькие, прямо змеятина. — Хэй, чувак, — Иоши резко засигналил, из-за чего машина создала противный звук, похожий на скрежет ногтей по стеклу, который проникал даже в голову. Ужасно. — Ты отвратительный! Тойя залился смехом, откинувшись на сиденье. И так заразительно он смеялся, что родственники засмеялись тоже. Все напряжение, с которым девушка целый день пялилась в окно, куда-то ушло. И в тот момент они были бесконечны.

***

Парень ненавидел этот город. Город, где никогда не происходит что-нибудь хорошее, за исключением того, что кто-нибудь устроит пьянку. Это место было проклято Богом, и все жители тут тоже были прокляты. Ему не было страшно, он чувствовал в себе опустошенность и желание спать. Жизнь продолжалась. Если вообще хоть что-то может продолжаться в этом мрачном месте. Парню захотелось курить, и он достал из кармана клетчатой рубашки пачку с белой безрукавкой — она могла храниться там вечность. Табак появился тут же. Он закурил сигарету, выпустил несколько колец дыма и закурил другую. А под землей обычно случалось все иначе… Город всегда чувствовал смерть и все ее проявления. Каждое утро он просыпался, и тогда на его улицах появлялись ауры людей, которые уже давно умерли. Большинство из них было уничтожено. Ненависть течет по его венам благодаря ей он чувствует себя живым. Утро начинается не с кофе, а с забегающего в его комнату блондина, кричащего что-то мол: «Три месяца не было жертв. Не было смертей. Я уже и забыл, что это! Забыл запах гниющей плоти и крови! Черт возьми, дружище, это пиздец! Почему люди просто не соблюдают правила? Такие глупые и наивные! Там так несет кровью! Тошнотворный запах раздражения с примесью чего-то горелого и паленого! Отвратительно, отвратительно, отвратительно!» Явно не с кофе, нет. Да и вообще, альбинос утро не любит, хотя оно единственный шанс на их выживание. Ведь лишь ночью из леса выползают ужасные твари, парень видел их настоящее нутро один раз, один чертов раз, но запомнил надолго. До сих пор в кошмарах ему снится этот образ, тонкие конечности, вытянутое и долгое лицо, кровожадные глаза смотрящие в никуда. Острые зубы и отвратительный голос, они кричат, шепчут, зовут и пугают. Твари, которые предстают перед тобой как обычный человек, но стоит впустить его, как он показывает настоящее лицо. Лицо смерти. И он видит это вновь. Мертвые растерзанные тела безголовых людей. Запах гниения и крови в воздухе. Комната залита кровью, начиная с пола, заканчивая потолком. На кровати лежит тело маленькой девочки с вспоротым животом и раздробленными ребрами, органы у нее отсутствуют. Рядом лежит ее мать, у нее отсутствуют руки и нога, а кишки обмотаны вокруг шеи. Их головы насажены на уголки кровати, каждая из которых смотрела на него с укором и сожалением. Иногда парень задается вопросом — почему именно он разбирается с трупами? — Надо доложить об этом Штейнеру, — сказал стоящий рядом блондин, подавляя рвотный рефлекс. — Он еще не знает? — альбинос хмурится и отворачивается, потом хмурится еще больше. Видно, что раздумывает. — Плохо, Томура должен узнавать об этом первый. — Три месяца не было происшествий. Я уже думал, что все будет в порядке… — Это ребенок, что с него взять, — парень закуривает очередную сигарету, — скорее всего эта девочка открыла окно. Хотя, даже морально сильный человек сломается, если какая-то из тварей заприметит его… что тут говорить о детях. Досадно.

***

— Всегда мечтал убежать с кем-то на край света, — бросает Тойя после нескольких часов тишины. — А я мечтала закончить универ, — фыркнула девушка, рассматривая парня в зеркале заднего вида, тот сначала поморщился, а после сверкнул аквамариновыми глазами и подмигнул. — Ты у нас в долгу, штопанный. — А как же ваша доброта душевная и дружба великая? — Тойя нахмурился и надулся, обиделся, а потом не выдержал и рассмеялся. Тихо, но это прозвучало, как выстрел из пистолета. — Вы-с как дети малые, — улыбается Иоши, продолжая смотреть на бесконечную дорогу, — сретесь как кошка с собакой, вам не надоело? — Лично я срусь любя, — Тойя пожимает плечами, — все-таки, если бы не твоя сестра — я бы был мертв, верно? — Да, я героиня-спасительница, — ухмыляется Шая, сверкая лисьими глазами, развалившись на заднем сидении, — боготвори меня, Тойя. Парень не успел ничего ответить, он откинулся на спинку кресла и с ухмылкой пялился на горизонт, где виднелись крыши маленьких домиков. Тойя Хейл потянулся, доставая руками до крыши машины, зевнул, поудобнее устроился на кресле и зажмурил глаза. Наконец-то можно отдохнуть, вкусить посильное ему удовольствие, и отложить на потом мысли, которым при нормальной жизни и в голову бы не пришло являться в его уши. — Вам не кажется, что нам стоит заехать в мотель? — Иоши словно читает его мысли, и Тойя очень рад этому, он хлопает друга по плечу в знак одобрения его идеи. — Ночевать в Богом забытом месте — так себе идея, — Шая недовольно поморщилась, когда они подъехали к городку поближе. Людей практически не было, хотя она заметила небольшую кучку, которая собралась рядом с двумя могилами, хоронят кого-то. — Это место жуткое, давайте найдем другое, пожалуйста. — Пожалуйста, — перекривлял ее Тойя, а после повернулся к ней лицом, состроив недовольное лицо. — Ёсь, я так заебался сидеть двадцать четыре часа в сутки, давай останемся на ночь в этом сранном мотеле, м? Моя задница не выдержит еще несколько часов поездки. — Не волнуйся, Тойя, я уверена — твоя задница выдержит все. Иоши громко засмеялся и, схватившись за живот, затрясся в припадке истерического хохота. Парень крепче зацепился за руль, чтобы не потерять управление. — Сестренка права, давай поищем другое место, — сказал Иоши, после того как успокоился. Тойя глухо застонал какие-то проклятия. — Хэй, прошу прощения! Ёсида подозвал к себе какого-то парня и тот, расслабленной и медленной походкой, подплыл к машине. Иоши опустил стекло и приветливо улыбнулся на что местный парень ответил ему также, улыбкой. Беловолосый облокотился на опустившиеся стекло и мельком взглянул в машину, рассматривая путешественников. — Как нам выехать от сюда, не подскажите? — Иоши буквально светился как чертово солнце. Шая взглянула на этого парня, который все еще рассматривал салон машины, тот внимательно оглядел Иоши и Тойю, ненадолго остановился на ней. Он выглядел как эльф из детских сказок, и это ее немного взбесило. Его длинные волосы были собраны в хвост, а цветом они напоминали только что выпавший снег. Яркие голубые глаза внимательно изучали прибывших, а на лице сияла легкая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Она резко отвернулась, уткнув взгляд в Тойю, который сразу же скривился и подмигнул ей, видимо, поймав на рассматривании того эльфа. Уже темнело, поэтому совсем скоро солнце, напоследок осветит небо, а потом скрыться за медленно ползущими тучами. Станет сыро и неуютно. — Вам нужно ехать прямо, — громко и внятно ответил альбинос, сверкая глазами. — Никуда не сворачивайте. — Спасибо большое! Они медленно поехали дальше, наблюдая, как местные жители смотрят на них с нескрываемой грустью и отчаянием. Это пугало и настораживало одновременно. А непонятное всегда пугает. Особенно в данной ситуации, когда на горизонте маячила опасность и казалось, что ею вот-вот переполнится маленький мир, где время сжато и готово лопнуть. Это место не только намекало, но и прямо утверждало: здесь вас ждет смерть. — Иоши, мы разве тут не были только что? — Шая резко вскочила, уставившись в окно. Они вновь подъехали к тем страшным и маленьким домикам от которых буквально минут тридцать назад уезжали. — Ты куда-то свернул? — неуверенно спросил Тойя, рассматривая все тех же местных жителей, которые смотрели в ответ не моргая. — Нет-с, я уверен! — Иоши недовольно уставился в окно и нажал на педаль газа. — Попробуем еще раз.

***

— Давно тут не было новичков, — хмыкнул блондин, пожимая плечами. Альбинос прищурился, но ничего не сказал. По инерции он продолжал идти вперед и только несколько раз поднял руку, чтобы снять кепку. — Не к добру это, кажется, — он засунул руки в карманы и начал насвистывать какую-то мелодию, известную только ему самому. — Пойдем достанем шипы с гаража, еще два-три круга и пора останавливать наших гостей. — Скоро темнеет, жуть, — блондин быстро направился за другом, то и делая, что перескакивая с одной ноги на другую. Он резко обернулся, осмотрев серый город, надолго заостряя внимание на единственной неоновой вывеске. — Жаль их, первая ночь самая страшная. Я свою до сих пор помню, ух… А ты, дружище? — Помню, конечно, — он ухмыльнулся, что-то вспоминая, и вновь закурил сигарету. — Эта ночка будет сложной для всех нас.

***

Девушка выглядела еще более раздраженной чем раньше, или напряженной. Все ее тело вздрагивало, как у послушного существа, на которого прикрикнули. Тойя, как назло, стучал пальцами по стеклу, пытаясь справиться с тревожностью, этим навевая тревогу на остальных. Девичья узкая грудь под топиком-водолазкой поднималась в такт дыханию, при этом ее талия постоянно тряслась — казалось, что Шая задыхается. В свете уличных фонарей ее волосы казались черными и бездонными, а ее зеленые глаза просто источали ненависть. — Этого не может-с быть, — гневно прошептал Иоши, рассматривая свои подрагивающие от страха пальцы. — Это уже четвертый круг, — проскулил Тойя, зарываясь носом в свои ладони, продолжая что-то бубнить и подвывать. Как вдруг краем глаза заметил легкую вспышку. И когда он поднял взгляд на тень, отбрасываемую деревом, оказалось, что это всего лишь чертова одинокая ворона, хотя Тойя готов поспорить, что с леса на него кто-то смотрел — невидимый, но вполне осязаемый. И, похоже, изображал улыбку. — Научно это не доказать, — Шая пожала плечами и улеглась на заднее сиденье. Она ничего не хотела говорить, чтобы еще больше не расстраивать и без того расстроенного Иоши и напряженного Тойю. Они вновь ехали через лес, мимо знакомых мест, которые казались далекими и нереальными. Деревья продолжали свой вечный танец, шелестели опавшей листвой, словно живая равнина, лежащая за окном машины. Капли дождя, падавшие на лобовое стекло, блестели, как крохотные бриллианты. Все молчали. Тойя никак не мог отогнать от себя мысль о людях, живущих в лесу, и любящих смотреть на путешественников. Они вновь подъезжали к этом злочасному городу — доказательство этому был свет от фонарей, светивших где-то на горизонте. Свет был неестественный, неестественный даже не сиянием далекого фонаря — он как бы светился сам по себе, как это случается в умирающем, но еще не совсем мертвом мире. — Знаете, я действительно не хочу это-с признавать, — начал Иоши томительно, — но нам все-таки нужно остановиться здесь и придумать что-то, что… Ему не дали договорить, перебив, выкриком: — Блять, шипы! Тойя машинально дернул руль машины вправо, пытаясь обойти лежащие на дороге шипы, из-за чего та чуть не вписалась в бок огромного дуба, росшего у трассы. Но Иоши вовремя взял управление на себя, и машина закрутилась на мокрой от дождя дороге. Послушались маты с заднего сиденья от Шаи. Ёсида зашипел, выкручивая руль, но машина не слушалась, и вскоре рухнула с трассы, покатившись вниз к лесу, а после и вовсе перевернулась: один раз, второй и третий. Раздался болезненный стон и шипение, от кого — не понятно. Радио неприятно затрещало, хотя пару секунд назад от туда лилась песня Skillet — Monster, сейчас же можно было услышать лишь помехи, ну или не услышать ничего вовсе, кроме звона в ушах. Тойя попытался пошевелиться и на удивление у него это получилось, особо резкой боли он не чувствовал, поэтому с легкостью выбил оставшиеся стекло локтем и выполз из машины, сразу же развалившись на траве, голова трещала безумно. Иоши застонал и открыл глаза, казалось, он никак не мог сфокусировать взгляд. Глаза залились собственной кровью, он пытался быстро-быстро моргать, чтобы хоть как-то смахнуть алые реки, но это никак не удавалось сделать, пришлось на ощупь выбираться из машины. — Шая-с?! — крикнул он, начиная судорожно кашлять. На губах у него показалась кровь. — Шая, ты там жива?! — к парню присоединился Тойя, который заглядывал через разбитое стекло к девушке. — Черт возьми, ответь хоть что-то! — Жива, — слабый голос раздался эхом по лесу. Тихо было вокруг, даже радио заглохло, тихо. Так же тихо, как перед грозой, и неспокойно. Тойя прильнул к земле, видимо, он единственный кому посчастливилось остаться без серьезных травм, даже крови у него почти не было, везунчик, что сказать, и пытался разглядеть лицо Ёсиды младшей. Ее лицо было бледным, впрочем, как и всегда, крови он на нем не заметил, облегченно вздохнул. — Подними руку, сейчас я тебя вытащу. — Не могу пошевелиться, — тихо, не своим голосом, прошипела она, превозмогая боль и, положила себе руку на бок, стискивая зубы. — Тут места мало, не развернуться и у меня в животе что-то… — оборванный вздох, — стекло, кажись, не знаю. У Шаи начинает появляться в руках и в теле мелкая дрожь, в глазах полупрозрачная рябь, похожая на шум телевизора. Звуки становятся немного приглушенными, а звон в ушах заставляет ее сморщиться, сердце начинает бешено колотится. Слышится голос. Он на порядок выше и громче, чем обычно. Хотя говорит немного в нос и двигает губами. Шае это кажется знакомым. Она знает, что сейчас начнет умирать, но никак не может вспомнить, кому же принадлежит этот голос. Голова становится тяжелой, как чугунный котел. Девушка пытается приподнять ее, но резка боль в области живота останавливает ее, она падает. — Щас вытащим, не теряй-с сознание! — Иоши не узнает свой собственный голос… Такой чужой… Словно давно исчез и голос принадлежит кому-то другому. Парень пытается потянуть на себя дверь автомобиля, но та, жалостно скрипнув, не поддается. Тогда Иоши с размаху бьет ногой по капоту и в панике вскакивает на ноги. Тойя пересекается с ним взглядом, сразу же понимая, чего хочет старший. Он оказывается рядом с обваленным деревом, вероятно из-за которого машина перевернулась, и отламывает большую ветку, возвращаясь назад к машине. Паника подходит к его горлу, разрастаясь чуть ли ни из самого живота, противно тянется, словно жвачка, в голове быстро проносятся бессвязные мысли, а к тому же горлу наконец подбирается тошнота. Это, как водится, спасает от послевкусия, но что-то явно не в порядке — тошнота проходит, а вот ужас не проходит, и Тойя инстинктивно сжимает руки. Они вставляют ветку между вмятиной и дверью, делая самодельный рычаг. Наваливаются вместе, тратя все оставшиеся силы, выкладываясь до предела. Руки горят из-за трения с древесиной, боль делает их злее и сильнее. Но гордая осанка, вздернутый подбородок, открытый взгляд — все это, казалось, тоже куда-то уходит, как только процесс дыхания становится невыносимым. Ветка с грозным хрустом ломается на части, парни под действием физики, падают на землю. Не получается. Не получается. Не. — Отойдите, вы так неаккуратны, что на нее спокойно может упасть какой-то тяжелый кусочек машины и ей запросто отрубит, ну или размажет, голову. И спасать будет некого, — слышится резкий, слегка нахальный, голос из-за спины, Тойя оборачивается и видит хорошо знакомого ему беловолосого парня, жителя этого чертового города, сильно похож на, как заметила Шая ранее, эльфа. Руки непривычно тряслись от натуги и силы, с которой Тойя сжимал их. Он до боли стиснул зубы и плотно сжал губы, всеми силами пытаясь подавить в себе чувство злобы. Внезапно он представил, как срывается на боксерскую грушу, совершая серию быстрых ударов кулаками, точно как учил его отец. Отчаянный рев вырвался из его уст, сменяясь громкими матами и шипением. Парень тут же оказался возле эльфа, хватая того за ворот красной рубашки и притягивая к себе, намереваясь набить тому лицо. Это ведь он оставил те шипы на дороге? Из-за него сейчас Ёсида истекает кровью? Тот даже не попытался извернуться, лишь ухмыльнулся, этим выбешивая Хейла еще сильнее. — Если так и будем тратить время, то она умрет и вы вместе с ней, — весело проговорил парень, будто бы рассказывал захватывающую сказку для детей. На плече Тойи легла рука Иоши, который лишь кивнул, давай понять, что помощь все-таки им пригодится. Злоба на недавнего знакомого начала проходить и Хейл резко отпустил ворот все еще ухмыляющегося парня, он выглядел так, словно ничего странного не происходит. Он отошел от эльфа на пару шагов, внимательно всматриваясь в чужие голубые глаза, в них не было ничего кроме детского озорства. Только сейчас Тойя заметил за его спиной еще двух парней: один был платиноволосым с злыми и даже раздраженными черными глазами, в лучах солнца, которое еле-еле пробиралось через кроны деревьев, они казались карими; волосы второго напоминали пшеницу, он был блондином, а его серые глаза были ехидными, парень не выглядел угрожающе, лишь каплю тревожным. — Торопись уже, — грубо проговорил алоглазый, с вызовом смотря Тойе прямо в глаза, — темнеет. — Да-да, быстрее, — пролепетал блондин, постоянно озираясь и пытаясь что-то найти в чаще леса, или кого-то? — Они скоро будут. — Они? — не выдержал любопытства Иоши, придерживаясь за рассеченную бровь, кровь медленно текла по его лицу. — Монстры, — убедительно прошептал второй, делая непонятный жест руками, будто бы призывая ужаса к своим словам. — Ну, выглядят они как люди, но на самом деле обычные монстрики, которые любят человечину и играть с теми же людьми. Короче, мы живем в дурдоме, вам предстоит многое еще узнать… Он не успел договорить, его прервал второй парень: — Если коротко, то мы должны оказаться в доме до темна, иначе умрем, — первый до сих пор злобно глядел на них из-под козырька кепки, точно рассматривая как из своего укрытия. — Лучше вам поверить и не задавать вопросов — расскажем все и ответим на все в доме, снаружи опасно. Иоши с Тоей переглянулись, оба были обескуражены и сбиты с толку, слова парней имели смысл, если вспоминать то, что они проезжали одну и ту же дорогу четыре раза. — Хорошо-с, но главное ее вытащите, — Иоши нервно перебирал камушек в руке, который подобрал совсем недавно. — Обязательно, — альбинос покрутил лом в руках выбирая место, где можно было бы уцепиться, Тойя нахмурился — он не заметил этот металлический инструмент раньше, когда только увидел этого эльфа. — Миледи, ты как? Опиши, что чувствуешь. — Ноги и руки целы, — раздался слабый голос, еле доносившийся из перевернутой машины, которого Шая не узнала — ее собственный или чей-то еще, то ли чье-то чужое эхо. Она облизала пересохшие губы. Может быть, послышалось… — Стекло в бок попало, крови много. — Понял. Эльф присел на корточки, заглянул в окно, рассмотрел девушку, пытаясь понять, как аккуратно открыть дверь. За его спиной раздавались недовольные возгласы его друзей и знакомых незнакомцев, о чем-то спорили между собой. Когда он поднял голову, ее глаза были закрыты. Он подумал, что теперь она уже не успеет прийти в себя. Еще одно движение, и лом вгрызся в щель между дверью и корпусом машины, словно огромный заостренный гвоздь с непреодолимой силой входил в пластилин. — На всякий случай, прикрой лицо руками, — предупредил альбинос, рывком давя на металлический инструмент. Дверь машины легко поддалась и слетела с петель, на девушку посыпалась грязь и пыль. — Я подхвачу тебя за плечи и вытяну, может быть больно. — Делай, — ее голос звучал так отчаянно, тихо и еще уверенно, парня потянуло на смех, но он сдержался, сейчас это ни к месту. Он подхватил девушку за плечи и аккуратно вытащил из машины, рядом сразу же оказались знакомые незнакомцы, они окружили ее как коршуны. Рана в боку выглядела отвратительно, альбинос нахмурился, кожа вокруг пореза покраснела. Тойя потянулся вытащить стекло, но тут же был остановлен шипением, словно змеиным: — Хуже будет, — Шая смотрела на него из полуприкрытых лисьих глаз, которые блестели от капелек слез и закатного солнца. — Темнеет, — напоминает парень, чьи волосы торчат в разные стороны и кажутся такими колючими. — Вы вдвоем, — показывает на Тойю с Иоши, — не отставать, бегите словно в последний раз, иначе действительно окажется последним. С девчонкой он разберется, — смотрит на эльфа, — не волнуйтесь. А теперь руки в ноги. Иоши дернул Тойю за рукав и смерил того взглядом «не спрашивай, просто делай, что говорят», прежде чем броситься вдогонку за алоглазым, парень с седыми корнями взглянул на лежащую Ёсиду и эльфа, который крутился рядом с ней, вздохнул. Побежал вслед за остальными. — Сейчас опять будет больно, но по-другому я не смогу быстро донести тебя до дома. Думаю, слышала о чем мы говорили. Парень поднял девушку на руки и та зашипела, поморщившись, накрывая рукой рану, аккуратно, чтобы не задеть застрявшее стекло. Для удобства, чтобы не упасть, второй рукой Шая обвила его шею. — Монстры, — прошептала она в перерыве между болями, — что за бред? — Мы живем в бреду. — Это вы нам зубы заговариваете? — она морщиться от боли, и лишь чудовищная выдержка, которой была наделена эта девушка благодаря отцу, позволяла ей сохранять внешнее спокойствие. Выводит пальцем замысловатые узоры в воздухе, и таким же образом — кривиться от жгучей и острой боли. — Чтобы завести в дом, а после на органы продать, да? — Допустим, — парень аккуратно поднимается по склону на трассу, вдалеке виднелся огромный особняк, внутри горел свет. Шая проследила за взглядом альбиноса, видимо туда им и нужно было. Солнце предательски садилось все быстрее. — А как объяснишь то, что вы одну и тоже дорогу пару раз проехали? — Не знаю, научно не объясняется, — она машинально пожала плечами, а после вздрогнула, вновь зашипев. Парень пытался двигаться быстро, чтобы успеть до темноты, но он то и делал, что останавливался и продолжал идти шагом, чтобы девушке не было так больно. Шая вначале исподтишка разглядывала лицо этого эльфа, словно пыталась понять, что он замышляет. Ничего подозрительного в его взгляде та не увидела, поэтому быстро перестала пялиться, обратив свое внимание на окружающий их лес. Повсюду что-то шумело, природа жила своей жизнью, и это настораживало. Но что пугало еще больше — голоса. Шая была уверена, что они идут прямо из леса, такие же властные и жуткие, как и все, что окружало ее раньше. Ей казалось, что эти голоса смеются, но никто не слышал этих смешков, услышала она их еще тогда, когда они проезжали это чертово обваленное дерево. Голоса с тех пор так и не исчезли. Но стали прозрачней. Этот лес был полон загадок и мистики, и ничего хорошего гостям тут не светило. Обычно голоса звучали тихо, почти неразборчиво, но иногда появлялись и очень громкие, что сильно пугало Ёсиду. Иногда эти ужасные звуки продолжались часами. Но самое ужасное, что кроме нее их никто не слышал. — Слышишь? — тихо прошептала девушка, будто боялась спугнуть их. Парень лишь оглянул ее и прищурился, его брови нахмурились. — Голоса. — Плохо, — он словно понял ее, но теперь Шаю мучил один вопрос: знает ли эльф, что это за голоса? — Держись крепче, будет больно. Он сказал это уже в третий раз за сегодня, Шая нахмурилась, а после секундной паузы кивнула. Парень кинулся к дому, сильнее смыкая руки на ногах девушки, чтобы та не упала. Ёсида крепко сжала челюсть, скрипя зубами, свободной рукой сильнее вцепилась в его шею, то и делая, что поглядывая на лес, слушая непонятные отрывки фраз и крики. Солнце почти укрылось за горизонтом, когда она вдруг заметила нечто странное. Небо наверху приобрело другой оттенок, а солнце — другую форму. Вместо обычных желтых и белых полос теперь в нем горели три красных цвета, причем горизонт имел странный наклон. Шая стала приглядываться внимательнее, голоса стали громче, — в густой чаще леса колыхалось нечто непонятное. Человек. Женский голос. Ясно и отчетливо доносился плеск воды, но слов разобрать не удавалось. — Разве не все люди должны быть дома ночью? — Шая кивком показывает в сторону леса, альбинос даже не смотрит, лишь ускоряется, залетая на крыльцо, где у двери столпились остальные парни. — Это не люди, не смотри на них, — шикнул он, начиная стучать кончиком обуви во входную дверь, руки были заняты, никто не собирался открывать. — Нана, открой! — тогда он несколько раз стукнул уже с размаху ногой. Стук, сопровождаемый тихим скрипом петель, внезапно прекратился, и за дверью послышались шаги, сопровождаемые осторожным скрипом замка. Кто-то вошел в прихожую. — Черт возьми, Нана! — крикнул рядом стоящий алоглазый, казалось, со всей силы ударяя дубовую дверь кулаком. Шая взглянула на нервных Тойю и Иоши, потом прошлась взглядом по незнакомцам, которые вроде как спасали их жизнь, пыталась вглядеться в окна, но те были заколочены досками. Некоторые темные промежутки между досками, когда мрак чуть отступал, казались огромными дырами в черноту, и глаза невольно вбирали их в себя. Шая ждала подвоха, но он все не наступал. Поняв, что ничего не изменить, она нахмурилась и пробормотала что-то про дрянных людей. — Куда смотришь, куколка? Этот голос она точно слышала… Девушка тут же повернула голову на звук, на углу крыльца стоял высокий парень с бездушными глазами и ужасной улыбкой, которая делала его похожим на какого-то демона, пляшущего перед сном, она, видимо, доставляла ему какое-то извращенное наслаждение. У этого в уголках рта что-то вроде лопнувших капилляров. Наверно, они производят какие-то звуки, чтобы рты их казались более глубокими, а голос — громче, иначе непонятно, почему она так часто их слышала. Когда Шая его заметила, то вся сжалась, пытаясь стать невидимкой. За спинами этого непонятного человека появились еще несколько таких же, выглядят точь-в-точь как люди, но глаза… Глаза их выдают. Неживые. Носятся в темноте, сжимают и разжимают огромные кулаки, говорят что-то непонятное и улыбаются. — Отойди! — кричит алоглазый эльфу и тот сразу отскакивает за его спину, крепко прижимая девушку к себе. В руках у этого парня, чьи волосы казались колючими, красовался старенький револьвер. — Нана, открой, пожалуйста… — прошептал блондин, продолжая стучаться в дверь. Тойя начал тарабанить тоже, норовясь нахер выбить ее с петель. Непонятные люди подходили все ближе, продолжая странно улыбаться и что-то шептать. А после откровенно и громко кричать. Голоса лились со всюду, Шае казалось, что они проникают в голову и кричат-кричат до охрипшего голоса, до порванных гландов. Наконец она совсем перестала понимать, что с ней происходит. Шая глядела вокруг себя невидящим взглядом, безвольно опустив руки, а в голове был такой хаос, что ей в этот миг казалось, что она сама издает эти крики. В этом бреду девушка даже не услышала скрип старой двери, и не заметила как оказалась в теплом помещении, а не на холодной улице, кишащей непонятными людьми. Даже когда ее сердце перестало колотиться, чужой голос остался где-то внутри. — Ичигуро! Рядом с закрытой дверью стояла черноволосая женщина, у нее были пухлые формы, вздернутый носик и глубокие серые глаза, в руках был дробовик. Увидев, что на нее все смотрят, она не смутилась. Словно она тут была главной. — Так, если ты будешь в него стрелять, — пролепетал Тойя, тут же оказываясь рядом с ней, жестом показывая опустить оружие, — то ее хоть дай забрать. Ее взгляд тут же сменился, она еще пару секунд поглядела на альбиноса, который так и стоял посреди комнаты с девушкой на руках, после посмотрела на Тойю. Стало совсем тихо. Шая, которая только отошла от шока, огляделась вокруг, замечая, что возле них столпилось немалое количество людей. А людей ли? Она внимательно изучала их лица: у окна сидела старушка, а рядом, на стуле, развалился гигант в коже, с гривой рыжих волос и черной же повязкой на глазу. Девушка разглядела на его коже фиолетовые разводы, изображающие языки пламени. Люди. Обычные люди с живыми, горящими глазами. — Считай, что тебе повезло, Ичигуро, — зло начала женщина, ткнув в альбиноса свой пухлый палец. — Принесите аптечку, тут девочке совсем плохо. А вы вдвоем, — она обратила внимание на Тойю с Иоши, — за мной, надо кое-что объяснить. — Но моя сестра… — начал Иоши, но его сразу же перебили. — Она в безопасности, поверь мне — раз она в доме, то самое страшное позади, верно? Ичигуро о ней позаботиться, он любитель спасать людей, — женщина вновь нахмурилась и смерила парня угрюмым взглядом. Было заметно, что ее просто переполняет негодование, но высказывать свое возмущение словами она, к счастью, не спешила. Потом опять взглянула на новых прибывших и нахмурилась сильнее. На этот раз ее взор на долю секунды остановился на фотографии счастливого брюнета, уже почти пожилого, прижимающего к сердцу бутыль коньяка, и морщины на лбу разгладились. — Всегда ты хочешь меня обосрать на виду у всех, Нана! — весело крикнул альбинос, поднимаясь по ступенькам. — Закрой свой рот! — крикнула она ему в ответ, проводив его спину взглядом. — Ладно он, но вы — Нейто и Касиан… Не ожидала. — Честно, я сам не понимаю, как согласился на это… — блондин, которого назвали Нейто, рухнул в кресло под всеобщие любопытные взоры. — Я там чуть со страху не умер! — А если бы не я — он бы умер, поэтому, боюсь, мое присутствие было обязательным, — так называемый Касиан пожал плечами. — Главное, что все прошло хорошо, а всем остальным не стоит суть свой длинный нос куда-то попало. Он смерил взглядом каждого стоящего вокруг, те не выдерживали и ломались под осуждением карих глаз почти через пару секунд, а после, встрепенувшись, уходили по своим делам. — Из-за них мы все могли оказаться под угрозой, — буркнул чей-то уходящий голос, пару человек его поддержало. — Побурчите мне еще! — крикнула им вдогонку Нана, наконец-то отпуская дробовик. — Что ж, пора вам провести экскурсию вместе с очень длинной историей…

***

Шая готова была признаться честно — она чуть не умерла, пока Ичигуро, так назвала его та женщина, поднимался по, казалось, бесконечным лестницам, ведущим на чердак. Лестницы скрипели, шатались, так что было понятно, что спасти ее может только чудо. А спас сам Ичигуро, затащив ее на последний этаж и пройдя по нему, словно по лестнице. Каждый другой житель этого дома — совершенно своеобразный, необычный, не похожий на другого экземпляр. Они не объединены по интересам или типу мышления. Настолько разных людей, собранных в одном месте, стоит еще поискать, потому что каждый в отдельности — самая обычная и не заслуживающая внимания личность. Но вместе они составляют удивительно гармоничную и мощную единицу, которая порождает зыбкий, как зыблется свет на воде, мир, с которым еще предстоит столкнуться; но каждый из них любит друг друга, поскольку, кроме любви, их ничего не связывает. А то, что их связывает — это общность их восприятия и переживаний. И все они являются большой семьей, где Нана, как показалось Шае, заботливая, но строгая мать. В темной комнате был дым с сильным, таким душистым и дурманящим оттого, что комнату давно не проветривали, травяным запахом. У двери висела занавеска с серебристыми трубочки и нитки с нанизанным на них бисером, которые тревожно ударяясь друг о друга, позвякивали. Она колебалась в такт и шуму шагов. Запах дыма был очень вкусным, его хотелось вдыхать и выдыхать. В клубах сизого пара, возникающего при каждом шаге, было что-то странное, словно бы легкие в жаркий летний день не успевали за горячим воздухом и впитывали его всей кожей. Посередине комнаты беспорядочно валялись подушечки, коробочки, катушки ниток и еще многого из того, что другие назвали бы барахлом. Это был не обычный темный чердак, а целая комната, уютно обустроенная ее владельцем. Где-то справа стояла большая кровать с кучей одеял, накрытая кружевным бельем, у стены напротив стоял шкаф, а у окна, которое было заколочено досками и завешано сверху тканью, — старенький стол с тремя стульями. Кажется, обои здесь были темно-бордовые, но точно сказать было трудно. Здесь стояли банки с чем-то непонятным внутри, на столе — синий фонарь с антенной, на подоконнике — горшки с засохшими цветами. И все же пахло в этой комнате как-то по-другому, чем в гостиной. Напротив кровати был покарябанный диван с балдахином, рядом на тумбочке росла конопля в стеклянном стакане, а над диваном висела на стене коллекция картин от неизвестных авторов. Из мыслей Шаю вывела вновь резкая боль, она мельком глянула на живот, кровь толчками вытекала из раны, и девушка болезненно поморщилась. Ичигуро аккуратно положил ее на кровать, после принялся искать что-то в шкафу. Девушка внимательно наблюдала за ним, но так и не заметила ничего интересного. Наконец Ичигуро появился с синей пластмассовой коробочкой в руках, видимо аптечка. — Тут не так много всяких медицинских штук, но в больницу мы сейчас пойти не сможем, по понятным причинам, — он опустился на колени перед кроватью и вновь оглядел рану из которой торчало стекло, парень вздохнул. — Вообще без понятия, что с этим делать. — Забей, сама справлюсь, — Шая потянулась за аптечкой и легко забрала ее из рук Ичигуро, внутренности действительно не порадовали. Она внимательно бегала глазами по медикаментам, пытаясь понять, что ей нужно из этого всего. — Ты медик, да? Она обратила на него внимание, он все еще стоял на коленях перед кроватью и наклонил голову, словно какой-то щенок. Она ощутила прилив неожиданного тепла. Ей даже показалось, что она слышит его дыхание — негромкое и глубокое, похожее на еле слышное гудение. Потом подняла глаза и с изумлением увидела совсем близко его голубые глаза — из-под белой длинной челки. — Я не успела закончить последний курс, — с ноткой грусти ответила Шая, сжимая найденный кусок бинта. Хоть можно было объяснить это чувством стыда и раскаяния, нечто большее скрыть не удавалось — только смущение и страх. Похлопала глазами, словно прогоняя воспоминания и продолжила: — спасибо, действительно спасибо, но у меня есть еще одна просьба. Он хмыкнул прежде чем ответить: — Не за что, слушаю, миледи. Это его «миледи» казалось таким теплым и ласковым, оно словно успокаивало ее — оно лежало у нее на руках, и она с упоением вглядывалась в его голубые глаза и его веселое выражение. — Тут есть где-то иголка? Обычная швейная, — увидев непонимание в чужих глазах — поспешила продолжить: — рану зашить надо, а в аптечке нет хирургической иглы. Он лишь кивнул и бросил «понял», и вышел из комнаты, давая девушке возможно еще раз рассмотреть помещение внимательнее, а после разобрать аптечку и отложить то, что ей нужно. Шая взглянула в сторону заколоченного окна, из щелей просвечивался лунный свет, и в нем иногда мелькали неясные тени. А потом вновь послышался чужой голос. Он с настойчивой настойчивостью пытался дозваться до ее сознания. Голос был тихим, но очень отчетливо слышным. Шая чувствовала, как тот достает ее из глубины, вытесняя прежнюю боль, как он постепенно заставляет ее вновь повернуть голову в сторону окна. Вот она сделала это, и вскоре за щелью между досок она заметила, как тени остановились. Говоря ей подойди, открыть окно — хоть пальцами отковырять эти чертовы деревяшки, но открыть. Впустить их, чтобы… — Только попробуй сделать это, — она даже не заметила, как парень вошел. Его голос уже не был наполнен детским озорничеством: он приобрел строгие, казенные нотки. — Я тебе все объясню, но прежде подлатай себя. Шая кивнула, забирая у него из рук швейную иглу, кладя ее на аккуратно сложенный бинт. Девушка обработала руки, точнее просто вылила на них перекись, сразу же начав шипеть от боли — маленькие ранки на ладонях тому виной. — Можешь начинать, я слушаю, — она запнулась, раздумывая секунду, — Ичигуро. Он хмыкнул, устраиваясь рядом на стуле, вдруг понадобиться его помощь. — Можно просто Сайкур, — далее он залился теплым смехом, — лишь Нана называет меня по фамилии, когда я провинился. — Шая Ёсида. Шая плеснула на рану перекисью, втянула воздух между зубом, получился приглушенный свист, после схватилась за стекло и начала медленно вытаскивать его. Закусив губу, постаралась сосредоточиться на своем дыхании, чтобы не мешали шорох и хруст стекла, Ёсида закашлялась, но крик сдержала. Она откинула стекло на прикроватную тумбочку, сразу же приложив мокрую от антисептика вату на рану. — Думаю, сначала расскажу тебе, что это за место, прежде чем перейти к самому главному и важному, — он закинул ноги на свободную сторону кровати и потянулся. — Это место называется «Общий дом», недалеко от сюда так же есть небольшой городок, у него названия нет. Нана создала этот дом, чтобы опекать его обитателей. — То есть, все люди здесь — живут тут? — Да, ну кроме вас, конечно, — парень закурил взявшуюся из ниоткуда сигарету, выдохнул дым в сторону и продолжил: — это место похоже на психушку. Все трахаются, курят травку, пьют до отключки — этакий наркопритон. Тут каждый живет на голове другого, это не очень удобно, но мне повезло и у меня есть собственная каморка, — Сайкур откинулся на спинку стула и развел руками, словно показывая комнату во всей красе. Шая обработала иглу и заправила в нее хирургическую нить, которую нашла в аптечке. Далее убрала ватку с раны и нахмурилась оглядывая ее. Весь левый бок был темно-красным от собственной крови. Но все же особой боли в спине не было — видимо, действие антисептика уже начало проходить. Рука с иглой непростительно тряслась, вероятно это было из-за произошедшего на улице. Она знала, что процесс зашивания малоприятный и требующий терпения, аккуратности и хотя бы элементарные навыки шитья. Последнее у нее было, спасибо практикам в университете. — Все еще не понимаю, что это за люди на улице и что тут происходит. Сайкур вздохнул и облакотился на свои руки, в его пальцах до сих пор тлела сигарета, он словно собирался с мыслями. Посидев так несколько минут, он вдруг расплылся в улыбке и посмотрел на Шаю, явно ожидая чего-то. Он поднял голову и посмотрел на девушку: на его лице уже не было той строгой сосредоточенности, которую она запомнила, и поэтому было невозможно понять, о чем он думает. Потом его лицо оживилось, и он заговорил — так тихо, что Шая была вынуждена внимательно вслушиваться, чтобы лучше услышать: — Я тоже не понимаю, — он закурил вторую, табак пах мятой, — но азы, так сказать, знаю. Все мы спокойно ехали из разных точек страны, даже из разных стран, но все увидели обваленное бревно, были вынуждены свернуть и вуаля — мы застряли в петле в этом городишке. — Отсюда совсем никак не выбраться? — Шая отложила окровавленную иголку на тумбочку, взяла новую вату и окунула ее в зеленку, проходясь по шву и окрашивая кожу в том месте в зеленый. — Не-а, совершенно никак, — вдруг Сайкур завис и взгляд остановился на одной точке, будто он что-то вспоминал или думал о чем-то. Смотреть на то, что происходило с этим человеком, было страшно, у него на лице появились непривычные доселе невеселые и даже печальные морщинки. От его спокойствия не осталось и следа. — Если едешь по дороге — все равно возвращаешься назад, а вокруг густой лес, далеко никто не заходит, потому что до темна из него не выбраться уж точно. — Эти… — она запнулась, аккуратно приподнимаясь и принимая сидячее положение, — монстры выходят только ночью? Парень взглянул на нее и прежде чем ответить долго разглядывал девичье лицо, словно оценивая его внутреннюю красоту, а потом еще долго не отводил глаз, но девушка оставалась неподвижной и в ответ лишь глядела куда-то в сторону. Шая ему казалась красивой, несмотря на ее нездоровый и замученный вид, и на грязное от слез и пыли лицо. Сайкур хотел поймать ее взгляд, но это было невозможно. Она повернулась к стене и закрыла лицо руками. Он поднял глаза и улыбнулся, правда, его глаза при этом остались холодными и колючими. Шая будто оклемалась, она даже и не ждала продолжение истории, сейчас ей хотелось одного — спать. Девушка протянула Сайкуру запакованный бинт, тот без колебаний взял его, кивая. А после она начала раздеваться, чем сильно удивила парня. Шая стянула с себя топ, оставаясь лишь в черном лифчике. Усталые зеленые глаза впились в Сайкура, разглядывая и изучая. Словно он был самым востребованным экспонатом в музее. Эльф. — Помоги перевязать, — на выдохе сказала она и добавила тоном ниже: — пожалуйста. Сайкур не ответил, лишь пододвинулся ближе, чувствуя чужое горячее дыхание на своей шее. Он открыл бинт и принялся обматывать его вокруг девичьей талии, иногда ведя его вверх, обвивая через плечо, чтобы держался лучше. И так несколько раз. Когда парень закончил в его руке остался этакий «гусиный хвостик» и ему пришлось лезть под прошлые слои, чтобы запрятать его, прижимаясь к девушке ближе. Шая выглядела усталой и ничего не понимающей. С каждой секундой она становилась все симпатичнее. — Выходят только ночью, — кивнул он, вспоминая заданный девушкой вопрос. — Мы не можем сказать точно кто они, одно ясно — не люди. У них как бы оболочка человеческая, считай костюм, а их настоящее нутро выглядит как из обычных фильмов ужасов. Тонкие руки и ноги, немигающий взгляд и острые когти с зубами, белый зрачок и так далее. Окажешься ночью на улице — умрешь. Увидишь их в окне — умрешь. — Поподробнее о последнем. — Они существа не глупые, совсем наоборот. Затуманивают разум, проникают в сознание, заставляют делать то, что нужно им. Понимаешь, ты можешь увидеть их в окне, конечно, но считай, что ты мертва, потому что оно заставит тебе открыть ему окно, — Сайкур закурил третью сигарету за ночь, табак окутал его легкие, успокаивая, — Люди разные, поэтому и они по-разному на каждого влияют. К примеру, на меня они не влияют вообще, типо я не слышу их голоса через две стены и я видел одного из них в окне — случайно получилось, но больше я этот эксперимент не повторю. А вот на тебя, как я заметил, действуют они сильнее. Голоса слышишь, может еще что-то, не знаю. Опасно тебе. — Почему они просто не могут сломать окно, стену, дверь и войти? — девушка выглядела очень замученной, под глазами цвели синяки, а черные волосы лежали в беспорядке, но держалась она бодро. Видимо, ночные прогулки измотали ее и лишили последних сил. — Не знаю, заметила ты, но на входной двери у нас весит некий талисман, — Сайкур потушил сигарету об тумбочку. — Знаю, звучит бредово, но лишь они нас спасают от них. У меня есть пару зарисовок этих статуэток, держи. Он поднялся со стула и подошел к дивану, на котором в хаотичном порядке лежали изрисованные листы. Сайкур взял несколько, оглядел нарисованное, а после дал их девушке. Изображение было страшно, оно таращилось на него огромными пустыми глазами из потемневшего серебра, а вокруг мерцали еле различимые символы, и Шая боялась, что оно может ожить. Она зажмурилась. Неужели на свете есть демоны? — Первое правило, до темна всегда оказываться дома, второе, не заглядывать в окна, ни в коем случае. И думаю, это все. Тут люди живут как прежде. Есть работа, обязанности, друзья, вечеринки, но портят все лишь они. — Да, я поняла, — она уткнулась в свои ладони, переваривая все сказанное. — Прости, Сайкур, сколько ты здесь? — Почти год, — он горестно усмехнулся, ловя на себе ее взгляд. Шая молча уставилась на него. Это продолжалось долго — пока Сайкур не спросил, чего она хочет. Девушка хмыкнула и, глубоко вздохнув, жалобно попросила: «Я хочу домой». — Все хотят. Я дам тебе свою футболку, выбора вещей не много, в «Общем доме» каждый носит одежду друг друга. Тебе лучше поспать. — Да, лучше поспать, — согласилась Шая, зевая от усталости. — Они ведь не зайдут пока я сплю? Сайкура это рассмешило. Она была такой беззащитной, что ее непременно хотелось защищать. Сам того не желая, парень испытывал к ней искреннюю симпатию. А уж если у такой хрупкой и красивой девочки такая надежная опора… И эльф улыбнулся ей в ответ. — Отдыхай, я позабочусь об этом.

***

Тойя пытался вырваться из хватки парня, который схватил его за руки как только Шая с эльфом поднялись по лестнице. Тот был на голову выше и тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Несколько секунд Тойя кричал гадости в лицо противника. Он даже умудрился наступить тому на ногу, но парень не разжал пальцы, и, ослабев, Хейл дал себя связать веревками. С Иоши все происходило куда проще: он просто шел, куда ему велели, не жаловался на связанные руки, и не задавал вопросов. Парень почему доверял, что безумно злило Тойю, этим таинственным незнакомцам. Ведь он им доверял, да? Может, так он старался спрятать одну единственную правду, которая его пугала? Или же одну единственную ложь, которую не решался сказать вслух? И что имел в виду, произнося: «Вы же поможете нам?» — Тойя не знал. Их завели в комнату, в которой уже ожидала та женщина с первого этажа, Нана, кажется, и усадили на стулья, развязать так и не решились. Хейл не разглядел интерьер и ему, откровенно говоря, было не до этого, единственное, что сразу бросалось в глаза — намертво зашторенные окна. — Слушайте, знаю, вам кажется это бессмысленно, но таковы меры предосторожности, — Нана сидела в кресле напротив, закинув ногу на ногу. — Мы вас не знаем, в первую ночь люди ведут себя по разному, но будьте уверены тут ни вам, ни вашей подруге никто не желает зла. Все в этом доме, все в этом городе — однажды были в вашем положении. — Я хочу видеть сестру, — прохрипел Иоши не своим голосом, срываясь на шипение. Его кадык нервно дернулся и застыл на месте. — Увидишь, но сперва поговорим, — Нана провела ладонями по глазам и посмотрела на Ёсиду красными, как от бессонницы, глазами. — Вам нужно кое что знать об этом месте и о том, как тут все устроено. И к несчастью, это будет худший разговор в вашей жизни. Вы верите в чудовищ? Тойю прорвало на смех, не самая лучшая реакция в этой ситуации, но он был не в том состоянии, чтобы настраивать себя на серьезный лад, каждый по разному справляется со стрессом, верно? Хохот превратился в кашель, он поперхнулся им, хотел протереть глаза и не смог, руки до сих пор были связаны. Но все же парень почувствовал некоторое облегчение. Немного. Когда чувство полнейшего бессилия, навалившееся на него всего несколько минут назад, прошло, он огляделся по сторонам. Хохот раскатывался вокруг, смешиваясь с шипением и грохотом с первого этажа, и вместе с воздухом разносился далекий рокот приближающегося дождя. Верит ли он в чудовищ? И как Тойя сможет поверить, если сам не способен поверить даже себе? Во всем, что произошло в его жизни, не было никакого смысла. Его отец вполне смахивал на чудовище. Кажется, даже превзошел их в своем влиянии. В ком угодно можно было найти что-то жуткое, а уж во Энджи, так звали отца, — особенно, но Тойя никогда не думал об этом специально. Он вообще старался ни о чем таком не думать. Это был один из тех редких случаев, когда он жалел, что не родился девочкой. Это было унизительно. Иоши слушает рассказ этой женщины, иногда кивает и задает уточняющие вопросы, это кажется ему таким… ужасающим, что ни о чем ином он просто не может думать. Потом женщина делает небольшую паузу, и продолжает. Совсем тихо. Парень слушает истории о чудовищах, о смерти и воскресении, о Шигавире и Вайрочане — богах-освободителях. О поражении самого Будды и чудесном воскресении из ада. И все это происходит тут? В этом маленьком проклятом городке? — Так вы хотите сказать, что из города не выбраться? И что каждую ночь из леса на охоту выходят чудовища? Так? Те самые, которых мы видели на крыльце? — Иоши хлопает глазами, совсем обескураженный ситуацией. — Да. — Охренеть, ну это просто нечто. Где вас откопали? — тут же вскипает Тойя, размахивая ногами — руки до сих пор связаны. — Вы сами работаете или из какой-то квест фирмы, может? Играете как по нотам, я почти купился. Браво, отличная работа! А вон те в лесу играли плоховато, как их там? Нейто и Касиан? Такие себе актеры, — он заливается истеричным смехом, — Отлично, что дальше? Мне надо загадку какую-то разгадать? Хотя нет, не говори, без спойлеров, — замолкает на пару секунд, чтобы бы все удостоверились в его сарказме. — Да вы спятили! — Знал бы ты сколько я мечтала, чтобы все так и было, — Нана хлопает себя по ляшкам и резко встает со стула, начиная раскачивать взад-вперед. — Сколько раз вы проехали по той дороге? Сколько часов вы ехали только по прямой, но оказалось, что вы едите по кругу? Вы ведь видели тех тварей. — Нет, нет, нет, я не знаю, что я видел, — шипит Тойя, дергая связанные веревкой руки, Иоши молчит, раздумывая. — Мой брат также говорил, какой же он был упертый. Может выпьем? — она подходит к парням, медленно развязывает им руки, те потирают ноющие запястья. Нана берет непонятную склянку с пойлом, наливает в три стакана. — Да, налью нам выпить. Да уж, братец был с характером, с ним шутки были плохи. Выбил бы медведю зубы, если бы тот косо на него посмотрел. Мы с ним поехали на охоту и тут увидели, что на дорогу упало дерево. Иоши поперхнулся алкоголем, коричневые капли потекли по подбородку, закашлялся и понял, что — это не ирония. Время вокруг застыло, чтобы никто не успел сказать. Тойя сидел спокойно, вероятно до сих пор думая, что все это заготовленный спектакль. — Да-да, все видят дерево. Чертовы вороны. Все случилось перед закатом, мы ехали уже пол дня. Пару километров назад видели мотель, я ему говорю «Давай снимем номер, а утром дерево уберут и мы уедем», но он не хотел, чтобы олень протух, да и пиво кончилось. Когда мы сюда приехали было уже темно. Первый раз мы даже не остановились, увидели ребят на дороге, но проехали, а во второй раз один из них встал посреди дороги и никак не уходил. Просто стоял и улыбался. Я думала брат его просто переедет, он вообще никогда не терпел мудаков. Но вместо этого, он схватил ружье, вышел из машины и начал на него орать, угрожать по всякому, а он просто стоял, улыбался. Никогда этого не забуду. Он не двигался. А потом оторвал ему лицо, на моих глазах, взял и оторвал. Начал сдирать с него кожу голыми руками посреди дороги, так же как мы освежевывали оленя. Я боялась пошевелится, вдохнуть, застыла. А потом второй пошел к машине и тут я побежала, даже не знаю в каком направлении, они были повсюду. Поэтому я спряталась, в кустах на границе леса, затаилась в них. Вот как люди раньше тут выживали — заползали в кусты или искали укрытия, молились дожить до рассвета. Вообщем сижу я значит в этих кустах, и когда наконец-то кровь перестала стучать в висках, я поняла, что до сих пор слышу вопли брата. Они не просто его убили, они его пытали. Эти твари. они любят охотятся, любят играть. Они растягивали удовольствие. А я его бросила. Вам-то повезло, когда вы тут оказались было еще светло, вам помогли. Не всем так везет. Прошло три года, шесть месяцев и семнадцать дней, а вопли брата до сих пор не идут у меня из головы. Они молчали, даже Тойя не знал что ответить, а потому сидел, подавшись вперед и подперев голову руками, и хмуро глядел на Иоши. — Какой пиздец, — наконец-то протянул Хейл, зарываясь в собственные ладони. — По-другому и не скажешь, — Нана подошла к парню и похлопала его по плечу, — но соблюдайте правила и вы останетесь живы. — Это все? Мы можем пойти-с наведать Шаю? — Иоши всего трусило от нетерпения, казалось у него сердце проломит ребра и выпрыгнет из грудной клетки. — Девочке совсем херово было, думаю, ее уже подлатали и она отдыхает. Приходите к ней завтра утром, а сейчас я покажу вам ваш ночлег.