FROM - Fabled Realms Of Monsters

Шая вскочила с кровати, будто бы ее ударило током, сон как рукой сняло, по телу расползалось отвратительное истощение. Ей снилось что-то неприятное до такой степени, что она чуть не вырвала прямо на постель. Но... что же это был за сон? Люди. Лес. Неживые глаза. Улыбка. Крик. Все смешалось в голове и не хотело расположиться в хронологическом порядке. Шая еще долго лежала без сна и вспоминала, стараясь хоть на минутку увидеть страшное лицо из кошмара. Почему-то у нее сложилось впечатление, что это лицо одно на весь лес. Как в фильме ужасов, только страшнее. И по-другому. Это лицо было старше, чем живой человек. Как будто... Оно было... оно было чем-то гораздо большим, чем человек. И это лицо смотрело на нее. Шая прислушалась. Ни разу в жизни она не испытывала такого страха. Выходит, если от кошмара просыпаться, то бывает еще страшнее? Но почему же она ничего не помнит? В конце концов Шая совсем запуталась в бесполезных попытках восстановить картину – зато сообразила, что видела сон с другим человеком. Если Шая проснулась в таком состоянии – во сне или наяву – значит, она умерла. Но этого не может быть, ведь она не помнит ни снов, ни смерти... А если не помнит, откуда тогда такие странные сны про лес и людей? И с кем она тогда говорила в этой комнате? Она глубоко погрузилась в раздумья, пока не вспомнила, где она находится. Шая подняла глаза и осмотрелась: эта та самая комната с бордовыми стенами и сладким таким душистым запахом. Тот сон с тем беловолосым парнем – не сон вовсе? Или она все еще спит? А тогда какого черта это все с ней происходит? И опять этот яркий фиолетовый свет. Она повернула голову, – Шая увидела, что прямо над кроватью висит маленький синий камень, за которым тянется длинный синий шнурок. Такой же, как висел в машине Иоши! Не надо никаких фонарей, она все вспомнила! Шая с трудом заставила себя сесть на кровати. И лишь боль в боку дала ей понять, что она не спит и она жива, и все что происходило ранее – весьма реально. Но от этого понимания никак не стало легче. В зеркале Ёсида увидела ужасную версию себя – уж больно устало и болезненно она выглядела. Волосы выглядели как запутанное нечто, а лицо все было в мелких, уже обработанных, царапинах. Ёсида нахмурилась, она не помнит чтобы обрабатывала их. Девушка приподняла темно зеленую футболку, которую одолжил ей Сайкур, бинт стал слегка желтым, но выглядело это не так плохо как вчера. На футболке была ироничная надпись «Don't be sad! You haven't died yet!». Это же абсурд. По долгой лестнице Шая спускалась крайне медленно – рана все еще болела, а ноги явно не хотели слушаться. И дело было не в лестнице. С каждым шагом Шая все отчетливей ощущала, насколько странно и страшно ее положение. Тем более в таких условиях. Нужно было чем-то занять себя – в опустевшей голове возник небольшой круговорот разных мыслей. Сначала о монстрах, которые убивают, потом о том, что может быть и не произойдет, а потом Шая решила, что нужно рассказать все Тойе и Иоши, и стала думать, о чем именно, определено надо поделиться своими теориями. Позже выяснилось, что идти-то не так уж и далеко (все-таки лестница не бесконечна, как казалось в первый раз), – пришлось спуститься всего на полтора этажа ниже. С первого этажа доносились странные звуки. В гостиной было на удивление пусто, хотя вчера казалось, что в «Общем доме» очень много людей, помещение занимала только одна парочка на диване, которая... занималась сексом? Прямо на совершенно чистом белом пушистом пледе, таком пушистом, что он совершенно не оттенял интимной сцены. И любовники не пытались скрыть свою обнаженность, наоборот, они отдавались похоти, грозясь утопить в ней все вокруг. Рядом парень в грязной шапке и резиновых сапогах играл на гитаре какую-то заунывную мелодию – наверно, самый приторный романс двадцатого века. При этом он чуть дергал струны. Совершенно не подходили к обстановке никого вокруг, но пара, занимавшаяся любовью, выглядела, словно они опустились на самое дно, где было холодно и грязно, и навсегда остались. На журнальном столике лежали книги — парень что-то читал, а девушка дремала на боку. Или притворялась спящей, расслабленно свесив голову с высокой подушки. Но глаза, пока еще не налитые кровью, были открыты, и в них даже было заметно ожидание. Шая застыла прямо на лестнице. Женщина на вид лет сорока оседлала какого-то мужчину и прыгала на нем издавая непристойные звуки, которые Шая как раз слышала с верхнего этажа. Вскоре в гостиную вошли еще люди и словно ничего особенного не происходит – те пошли по своим делам, а на кухне начали стучать тарелки. Все-таки дом не пуст. Но парочка на диване все равно вызывала странные чувства, стыд как минимум, но если здесь это в порядке вещей придется сделать вид, что ничего не происходит. Она огляделась еще раз и заметила голого подростка, сидевшего на соседнем диване, который зажимал рот руками, он был похож на кролика. Рядом, на полу, лежала еще одна пара, а неподалеку – так, чтобы из коридора было удобно наблюдать за происходящим, – сидел совершенно пьяный в стельку мужчина с седой и такой длинной бородой как у Санты. Шая, так и остановившись на последней ступеньке, рассматривала вошедших людей, иногда переключалась на интерьер дома: он выглядел совсем новым, хотя и был немного поврежденным, но это, наверное, было лишь из-за того, что тут живет много людей. Пробегаясь глазами по висящим картинам, Шая заметила сидящего в кресле Сайкура, парень что-то внимательно рисовал на холсте. Странно, что пара на диване, которая была буквально в двух метрах от него, вообще никак его не напрягала. — Сайкур? — позвала Шая, пытаясь перекричать всевозможные стоны и разговоры других людей. Парень сразу же поднял голубые глаза и уставился на нее, его губы тронула ухмылка. Очевидно, он ожидал чего-то подобного. В Шае было что-то такое... умиротворенное и в то же время беззащитное, что Сайкуру хотелось протянуть к ней руки и приласкать, защитить. Девушка остановилась и слегка нахмурилась. Эта улыбка не понравилась ей. — Как ты? — Болит, но лучше, чем ничего. Спасибо, — Шая то и делала, что глядела по сторонам, обстановка явно ее смущала. Хотелось поскорее убраться подальше с гостиной. Сайкур заметил ее взгляд и проследил за ним, парень встрепенулся и, взяв Шаю за руку, повел прочь из комнаты. — Извини, надо было предупредить тебя, что у нас буквально тут притон какой-то, — Сайкур ухмыльнулся, заводя девушку на кухню. Пару человек, находящиеся в комнате, остановились и уставились на Шаю, как будто изучали ее, словно она была невиданным зверем, у которого хвост вдруг оказался с крыльями. Один из них на ходу что-то жевал и даже не повернул головы в ее сторону. Было похоже, что их удивил не сам факт того, что Шая здесь, а то, что она все еще жива. Было даже странно, что они вообще заметили, что кто-то вошел, народу в кухне было много, как и шума. Но каждый раз, когда она поднимала на них глаза, они продолжали делать то же самое, – смотреть, впиваясь взглядом в кожу, разрезая ее, добираясь до костей. Больно, неприятно, противно. Шая чувствовала себя обезьяной, которую выводят на балкон, чтобы показать всем другим обезьянам. Ей даже казалось, что она сходит с ума. Но узрев на себе тяжелый взгляд Сайкура, тут же пошли дальше по своим делам. Некоторые ничего не поняли, но спрашивать уже не стали, просто последовали стадному инстинкту. — Хэй, здрасьте! — возле них оказалась невысокая белобрысая девчонка. — Ты такая милашка, полностью в моем вкусе. Расскажи, а ты и правда тех монстров видела? А они страшные? Как выглядят? Очень на людей похожи? А ты настоящий облик видела? Они что-то тебе сказали? Голоса слышишь? Вам так повезло, что Нана открыла вам дверь! Помню был один человечек здесь, имя я уже не вспомню... назовем его Джерри. Джерри совсем с ума сошел, пугало его все это, да и надежду потерял – решил он умереть. Да не просто повеситься, а отдать себя этим монстрам, прикинь? Вышел Джерри наш незадолго до темна, дождался их, попытался договориться сначала, все-таки надежду не потерял, хи-хи, а потом так кричал! Так кричал, ну не могу! Думаю, даже город слышал! Представляешь какой идиот? Вместо того чтобы умереть спокойно, вися на петле, дал себя растерзать! Ну идиот! Да ты не смотри на меня так, я же не враг тебе... — Тога, сгинь, — Сайкур взял девчонку за макушку и отодвинул подальше от Шаи, которая, видимо, до сих пор нормально информацию переваривать не может. — Ичи, милый, — Тога повисла у него на руке, — так скучно, а Ичи такой милый. — Я сейчас не в настроение сладкого флирта, Тога, — Сайкур слегка присел на корточки, чтобы сравняться в росте. Его взгляд стал тяжелым и до боли колючим, в его глазах не было ни капли доброты, там вообще ничего не было, только чернота, словно он заглянул в небытие. Шая опустила глаза. Сердце застучало часто-часто. Ей было страшно. — Не зли меня, пожалуйста. Это его «пожалуйста» было добавлено таким ядовитым тоном, что пошатнувшаяся, из-за вчерашнего, психика Шаи не выдержала бы, если с таким тоном обратились к ней, она бы точно с катушек съехала. Впрочем, Сайкур просто засмеялся. Затем наклонился и поставил Тогу на ноги. В ее глазах не было ужаса, а лишь капелька недоверия с небольшим страхом, и он почему-то погрозил ей пальцем. Рука у него была тяжелая. — Ичи лучше не злить, запомни это, милая Шая! И под детские кривляния и активную жестикуляция, блондинка вышла из кухни, притворив за собой дверь, оставляя в комнате лишь Сайкура и Шаю. Девушка, не понимала, что же с ней такое произошло, прислонилась лбом к прохладной стене и только тогда поняла, что все это время беззвучно рыдала. И это было такое забытое для нее чувство, что она слегка улыбнулась, скорее всего со стороны она выглядела как чертова шизофреничка, но ей было так все равно. Внутри Шаи творилось что-то странное, такое новое и до сжатых зубов болючее, словно в животе у нее раскрылся новый нарост с тысячами мелких дырочек, и в каждую из этих дырочек при каждом вздохе всасывался воздух, а вместе с воздухом — немного чего-то, совершенно непонятного, и когда он выходил из нее, все вещи вокруг становились какими-то веселыми и праздничными, потому что все происходило за тысячи световых лет отсюда, и жизнь там могла закончиться так же весело и празднично. Вслед за слезами пришло умиротворение. Она не плакала с того дня, когда отец впервые начал бить ее и брата. Во-первых, в их семье плакать было не принято, а во-вторых, какой смысл, если это никак не поможет. И сейчас было странно, как эта эмоция пробилась сквозь черное железо сознания. Все было кончено. Мир рухнул – но его обломки были прекрасны. Они состояли из отдельных кусочков – и Шая даже не знала, что находится ближе всего к нему. К концу. — Ты в порядке? Вопрос с таким легким ответом, но выбивший из колеи. — Да-да, прости, — Шая наконец-то почувствовала себя комфортно, большое скопление незнакомых людей очень напрягало и даже пугало. Сейчас же она одна наедине со своими мыслями, ну и с Сайкуром. Девушка исподтишка глядела на него, пытаясь предугадать, что он сейчас сделает или скажет. — Я совсем расклеилась, это так раздражает. Хочется вернуться в свое нормальное состояние, но я не знаю как. Эти... события, словно подставили мне подножку. И я на нее налетела, не знаю как. Короче, я хотела извиниться. И теперь собираюсь... Неважно, я попытаюсь снова стать нормальной. — Ты извиняешься за слезы? — Сайкур слегка наклонил голову, и сначала затуманенный мозг Шаи увидел в его взгляде неодобрение, но потом он вдруг смягчился и смотрел так по-доброму. — Слушай, если тебя это успокоит, то каждый кто сюда попадал – плакал. Принять эти обстоятельства очень трудно, но тебе станет лучше со временем, хорошо? — Даже ты? Ну, расстроился? — Боже, конечно! — он театрально взмахнул руками и сел за барный стул. — Я ехал навстречу к новой жизни, а застрял тут с монстрами под боком. То, что я был очень расстроен, мягко сказано. И этот грустный ответ ее почему-то рассмешил. Шая остаточно вытерла мокрые и соленые дорожки от слез на своих щеках, и наконец-то случилось то, чего она ждала так давно – ей стало легче. То ли это принятие обстоятельств, то ли компания Сайкура так влияет на нее, впрочем, какая разница. Сейчас она наконец-то может вдохнуть полной грудью и не закашляться, как какой-то курильщик. Главное, ей удалось взять себя в руки, и, похоже, это удалось уже во второй раз за этот день. — Я не буду надоедать тебе вопросами? — не вопрос, а скорее утверждение. — Смеешься, я рад потрындеть, — Сайкур пододвигает к Шае тарелку овсянки, и к девушке приходит осознание, что она очень голодна. — Ну, я бы хотела понять, как тут все устроено. Вероятно, здесь есть кто-то по типу президента, хотя наверное я загнула. Президент и для такого маленького городка? Хорошо, допустим, назову его шерифом. Также ты говорил, что здесь есть безымянный город и какая-то больница, хотелось бы узнать про последнее побольше. А также... — Хэй, миледи, умерь свой аппетит, — Сайкур поднял руки в жесте «сдаюсь», — понимаю, хочется все узнать, но я просто не смогу запомнить все твои вопросы и поочередно ответить на них. Шая кивнула, будто бы все поняла. Она всегда привыкла говорить мало и по делу, сегодня же данная привычка будто и не ее вовсе. Вдруг она заметила, как дрожит ее рука, которая сжимает ложку. Девушка поспешила положить прибор в тарелку и спрятать руку под стол, чтобы унять откуда-то появившуюся дрожь. — И есть один небольшой нюанс – половина заданных тобой вопрос, точнее нет, не так, работа отца Хатри как раз таки отвечать на такие вопросы, считай, он у нас экскурсовод. Хотя священник, странно, да? Так вот, я не хочу забирать у него работу, так как у меня своей достаточно. А отец Хатри прибудет вот-вот, чтобы ознакомить тебя, Иоши и... кажись, Тойю, верно? Ознакомить вас с этим отвратительным городом. Как раз таки он проведет вам экскурсию и расскажет про церемонию выбора. — Что за церемония? — Ну-ну, он все расскажет, — Сайкур подмигивает и встает со стола. — У меня куча дел, а твои друзья пасутся у крыльца, там разберетесь, что делать. — А кто-то говорил, что не прочь «потрындеть», — на последнем слове Шая показала кавычки, Ичигуро так и остановился в проеме двери с легкой улыбкой рассматривая девушку. — Подловила, плюс за внимательность, — альбинос пожал плечами, — за это, так и быть, вечером, если сделаешь правильный выбор, я весь твой. И он поспешил выйти из кухни, чтобы его не догнали ее новые вопросы. Шая бы разозлилась за такое отношение, но это в прошлом, сейчас это кажется даже интересным. Хотя играть в детектива и разгадывать загадки – последнее, что сейчас хотелось. И все-таки некоторые слова парня она отложила далеко-далеко, чтобы на досуге обдумать их и разгадать как лучший кроссворд. Это, правда, требовало времени. Когда Ёсида пытается разгадать чьи-то намерения, она играет в игру. Шая предполагает худшее. Какое наихудшее побуждение заставляет человека так говорить и так поступать? А потом спрашивает себя, насколько хорошо этот мотив объясняет его слова и поступки. И Сайкур кажется немного... подозрительным? Теплый голос совмещенный с ангельской внешностью действительно может творить чудеса. Только вот, если он и ангел, то точно уж падший. И взгляды у него какие-то настороженные. А вот запах опасности все равно не рассеивается. Его маска шута настораживает, а улыбка – убивает. И эти мысли не давали покоя, пока Шая проходила мимо кухни, гостиной и коридора, (а ее ход был довольно медленным из-за дырки в боку, поэтому она успела подумать о многом), она настолько увязла в раздумьях, что даже не обратила внимание на то, что был ли кто-то в Доме, или нет. Всегда бы так. Мысли о людях докучают, а вот мысли об эльфах, совсем другая история. Выйдя на крыльцо, Ёсида все-таки попыталась прогнать наваждение и летающие, словно мухи, теории. Все-таки она врач, а не детектив. Не стоит лезть не в свою работу. Как только Шая оказалась в объятиях Иоши, а потом и в объятиях Тойи, – она расслабилась и прикрыла на мгновение глаза. Она никогда не любила физический контакт и все, что с ним связано, опять же травма идет из глубокого детства, но сейчас, сейчас ей казалось это необходимым. Необходимым до такой степени, будто объятия ее лучших друзей – кислород. — Рад, что ты хотя бы на ногах стоишь, — Тойя похлопал ее по плечу, а после даже помог спуститься со ступенек, ибо вид того, как Шая ковыляет по лестнице вызывал у него лишь смех сквозь слезы. — Люди-с тут очень приветливые, смешно вспоминать, как Тойя пытался вчера драться с ними, — также подавая сестре руку, хихикнул Иоши. — Ну, слушай, это обычная защитная реакция. Мы в новом, попрошу заметить, очень-очень странном месте, поэтому осторожность никогда не помешает. Иоши на это лишь махнул на него рукой, видимо у него было совершено иное мнение. — Ты-с так долго спускалась? Или долго ела? Тойя, не дав Шае и слова сказать, кивнул на самое верхнее окно, окно чердака, в котором возвышалась фигура альбиноса. Контуры тела потеряли четкость, только руки и ноги были видны. Глядя на него, Шаю немного пробрал холодок. Альбинос наклонил голову. Кажется, он был чуть-чуть недоволен. — С Эльфом балакала. — Ты имя его не знаешь? — Шая не удивилась, услышав у Тойи недоверчивые нотки, ей тоже Сайкур кажется подозрительным, хотя он спас ей и им жизнь, по сути. — Знаю, но предпочитаю называть так. — Идиот-с. — Прошу прощения, вы новоприбывшие? — из неоткуда появился средних лет мужчина в черном ряса, типичное одеяние священника, его глаза будто провалились в лицо, из-за этого он казался очень уставшим и синяки под глазами были тому доказательством. — Отец Хатри, верно? — Мисс Ёсида, уже наслышан про вас. Рад, что вы уже на ногах. И вы, мистер Ёсида и мистер Хейл, — он снисходительно пожал всем руки. — Не сочтите за грубость, но можно ли без официальностей? Все-таки мы сейчас в одной лодке, — священник на просьбу Тойи лишь кивнул и, махнув рукой, попросить следовать за ним. — Все вновь прибывшие должны выбрать, где жить: здесь в «Общем доме» или в городке. У нас тут так принято. Я хотел бы вам все показать, если будете жить в городке, я покажу ваш дом.

***

— Сегодня нашим новым прибывшим предстоит решить, где потечет у нас их жизнь, если вы хотите жить вместе с горожанами, подчиняясь созданным для них блага правилам, пока мы не найдем дорогу домой, то выберете камень, если же вы хотите жить с обитателями «Общего дома», жить одним днем, ведь каждый из них может стать последним, выберете цветок. Выбор окончательный и изменению не подлежит, как и для всех, — отец Хатри рукой показал на огромный булыжник, который стоял в качестве стола, на нем были аккуратно выложены три цветка – одуванчика, и три камня. Шая с сомнением осматривала столь обыкновенные предметы с необыкновенным смыслом. Ей казался этот выбор таким странным, будто из выбора тут было только название. Они собрались на поляне недалеко от Дома, вокруг булыжника-стола стояло много незнакомых лиц. Знакомых было мало: Нана, отец Хатри, кажись Касиан и Нейто, Тога и, конечно же, Сайкур. Он стоял так расслаблено, курил какой-то косяк, был одет в гавайскую рубашку и походил на обычного хиппи-наркомана. Но его движения, взгляд, жесты были абсолютно спокойными и уверенными, а все его тело просто излучало такую силу, что мурашки ползли по спине. А еще он пристально смотрел. Прямо на нее. И Шая действительно не понимала всей его заинтересованности. Неужели он играет в ту же игру, что и она? Еще из знакомых лиц она увидела Штейнера Томуру, они познакомились сегодня, когда отец Хатри показывал им город. Штейнер тут босс, главный, шериф, президент, —называется, называйте как хотите, но факт остается фактом. На Шаю он произвел хорошее впечатление, мужчина... интересный. С ним явно есть о чем поговорить, а еще они похожи. Оба врачи как-никак. Томура психотерапевт и психиатр в одном лице. И Ёсида уже поразмышляла о том, о чем хочет с ним поговорить. — Можем ли мы обсудить все? — из мыслей ее вырвал голос Тойи, до тошноты спокойный, но с нервными нотками. — Можете, но не советую, — голос Штейнера лишен всяких эмоций, а тембр был до ужаса скрипучим. Еще он неестественно тянул гласные. — Каждый должен сам выбрать. «Идиотские правила», — подумала Шая, но вслух говорить так и не решилась. — Ну, раз можем, то обговорим. И пока Тойя, взяв за руку Шаю, пытался утащить ее немного подальше от «сцены», в это время Иоши уже рассматривал у себя в руке цветок. После он поднял его чуть выше, показывая отцу Хатри и Штейнеру, словно безмолвно говоря «Вот, я выбрал». — Пиздец, — Шае стоило многих усилий, чтобы не стукнуть себя по лбу, по выражению лица Тойи, он думал об этом же. — Ну, это было ожидаемо, — сквозь зубы прошипел Хейл, — я знал, что он не согласится на мой план, но все же рассчитывал, что он хотя бы его выслушает. Сколько мы дружим я так и не могу предугадать его, никогда не мог. — План был в том, что мы выбираем камень и будем жить в одном и том же доме? — Так надежнее, ты же знаешь, я до сих пор не доверяю им, — Тойя пожал плечами, заглядывая куда-то за Шаю, та стояла спиной к толпе, которая испепеляла ее спину колкими взглядами, один взгляд выделялся намного больше. Он был жестоким, безжалостным и безумным, отражал саму душу человека, превратившегося в зверя. Ощущение чужого взгляда давило, ее так и подмывало повторно обернуться, аж между лопаток зудело. — Я не буду читать тебе лекцию о том, что они заслуживают хоть каплю твоего уважения, ибо они спасли тебя. Нас, — тошнота отпустила, и надоедливые «плывущие мушки» перед глазами наконец пропали. Она глубоко вздохнула. — Но сейчас нет времени, просто выбираем камень, ведь так? — Я боюсь оставлять Иоши одного с ними, но и жить среди дохулион людей я тоже не могу. — О, черт, я поняла к чему ты клонишь. — Блять, но жить в том стремном доме, где недавно убили женщину и ребенка, одному – пиздец же. — Подселись к Штейнеру, — на это Тойя выгнул бровь, — это может быть полезно. Отец Хатри рассказывал, что тот живет один. Подумай, сколько всего можно от него узнать. — Умно, а ты будешь следить за Иоши? — Придется. Тойя резко, кажись он и сам не ожидал от себя такого, вернулся на «сцену», и на него вновь смотрели пару десятков глаз. Жутко раздражает. Он схватил камень, покрутил его перед публикой, и как настоящий циник – показушно улыбнулся. Шая же потянулась к цветку и на пол пути остановила себя, думая о правильности выбора. Из выбора тут только название, конечно. Как бы она не хотела жить в комфорте, в этом месте это просто невозможно, она все еще очень любит брата, а оставлять его одного со знакомыми незнакомцами – страшно. Как бы Шае не хотелось признавать позицию Тойи, она ее принимает и отчасти даже признает. Доверять этим людям не хочется, а их слоганы «Мы – семья» бесят до тошноты. Но она все равно преодолевает себя, всю жизнь Шая делает то, что хотят другие, а не то, что хочет она. Этот день не исключение. И она берет этот злосчастный цветок, крутит в руках, вглядывается. Чувствует на себе острый взгляд, который, видимо, уже ни с чем не перепутает. Сайкур смотрит прямо в душу, как будто через саму Шаю, смотрит, не моргая, из-за его взгляда по рукам бегут мурашки. Ёсида пытается вглядеться ему в глаза и там она видит немой ответ на свой незаданный вопрос. «Ты сделала правильный выбор.»