Огненная проблема

— Алекс? — прошептала кудрявая девочка, вглядываясь в знакомые черты. — Одиннадцать… В глазах Алекс проблеснули слезы. Она без спросу забралась внутрь дома, и, кинувшись в объятия старой подруги, шмыгнула носом. — Оди, кто это? — всё ещё удивлённо спросил Джим, закрывая входную дверь. — Алекс… — лишь тихо шептала она, приглаживая волосы Саши. Девочка с приглушенными всхлипами дрожала в руках Оди, она с нервным вдохом ощущала знакомый запах и с новыми слезами ревела, как трёхлетний ребенок. Одиннадцатая ласково взяла её лицо в свои ладони. — Где ты была? — Одиннадцать, Одиннадцать, — повторяла Саша, сильнее прижимаясь к ней. — Кажется у неё шок. Эй, Алекс, ты… Но как только шериф протянул руку, Литвинова со страхом одёрнулась. Она со злостью кинула взгляд на мужчину и, спустя мгновение, хлопчатая белая шторка за спиной Хоппера загорелась. — Твою мать! — крикнул он. — Что за чертовщина?! — Хоппер схватил кружку и опрокинув её содержимое погасил огонь. — Не пугай её, — потребовала Оди. — Она будет злиться. — Ты её знаешь, хорошо, — вздохнув, произнес Хоппер, усаживаясь на диван. — откуда? И почему мои шторы загорелись? Оди всё ещё гладила девочку по голове, и хоть та была выше, в объятиях Одиннадцатой будто становилась маленькой. — Алекс, где ты была? — спросила Оди, вновь беря её лицо в ладони. — Я… не помню. — Почему? Что такое? Я думала ты погибла, — пробормотала Оди, встревоженно глядя на Литвинову. — Прошло столько времени… Алекс лишь пожала плечами. Её глаза были опухшими и красными, под ними были серые отеки, тонкие губы. Чёрные длинные волосы промокли и запутались вместе с сухими листьями, зелёные глаза испуганно бегали от угла к углу. Одежда, которая на ней была, смутно напоминала сорочку из лаборатории. Пока Литвинова мирно спала на кровати Оди, Хоппер и девочка тихо перешептывались на кухне. — Кто она? — Она девятая. — Что значит девятая? — Она была там, со мной. И кажется… она русская. — Что?! — громким шёпотом произнес Хоппер. — Русская?! — Она не враг, Хоппер. — Уж надеюсь, потому что эта девчонка может управлять огнем и это ух как нехорошо, если она враг. — Хоппер… — Ладно-ладно, — вздохнул мужчина, капитулируя. И так было всегда, в споре, в разговорах, Оди одерживала победу везде, потому что Джим не мог противостоять натиску её серьезных и одновременно родных глаз. — Ей страшно… как было мне. — Оди… подожди… — Поэтому мы должны, нет, мы обязаны ее оставить. — Нет, Оди! Огонь. Она управляет огнём, ты понимаешь? Может быть это ты в шоке, а не я? — твердил он. — Обязаны, — твердо произнесла она. — Ладно.

***

— Она вновь ушла, — устало сказал Хоппер, усаживаясь на диван. — Она вернётся, — ответила Оди, просматривая журнал. — Алекс просто смотрит на город. — Это опасно, — покачал головой он. — Ночь на дворе. Хоппер чувствовал встревоженность. И не только потому, что месяц назад к нему в дом заявилась еще одна суперсильная девочка, скорее потому, что он волновался за эту суперсильную девочку. И не только потому, что она русская и непонятно как тут оказалась, а скорее потому, что начал пропитываться к ней чувством отцовской заботы, как это было с Оди. Ему это не нравилось, но что он мог поделать когда, эта ходячая огненная проблема сбегала из дома посреди ночи и возвращалась под утро? Она всегда молчала, точнее практически всегда. Оди сказала Хопперу, что та не особо знает английский и не особо разговаривает на нём, хотя её обучали ему и она может понимать его. Иногда Алекс разговаривала сама с собой на непонятном языке, но, по всей видимости, это и был русский. Алекс оказалась забавной, в отличие от Оди с удовольствием уплетала мясные супы, жареную говядину, котлеты и вообще всё, что было связано с мясом. С таким же рвением она ела и сладкое, но остальное, фрукты, овощи, молочные продукты — не принимала вовсе. — Я хочу увидеть его! — Это опасно, но совсем скоро ты выйдешь! — Ты врешь! — Не вру! Ты правда скоро сможешь выйти! — Ты врёшь! — крикнула Оди, опрокидывая шкаф с книгами на пол, из-за чего всё, что было на полках, вывалилось на пол. — Ну всё, маленькая засранка, ты под домашним арестом! — Я и так всегда дома! — кричала девочка. — Одиннадцать… — прошептала Алекс, выглянув из проема двери. — Вот и будешь сидеть теперь здесь всегда! — крикнул Хоппер. — Одиннадцать… — Не буду! — она с яростью толкнула Джима и, выбежав из дома, захлопнула дверь. — Одиннадцать! — крикнула Алекс, выбегая вслед за подругой. — Одиннадцать! Саша почувствовала нарастающую обиду, к горлу подступил ком, а в глазах зеблестели слезы. — Не бросай! Пожалуйста… Одиннадцать! Не бросай! — по её щекам бежали горячие слезы, Саша бегло обняла себя руками и, шмыгая носом, убежала в сторону леса. Саша бежала, пока её голые ступни не начали кровоточить. Она захлёбывалась в собственных слезах и плакала навзрыд, не чувствуя жгучей боли. Саша оказалась перед знакомым домом. Перед домом, к которому она на протяжении месяца бегала по ночам и разговаривала с мальчиком, представившимся Уиллом. — Алекс? — спросил Уилл, замечая Сашу. — Почему ты босая? — Она бросила меня, да? Бросила ведь! Я… я же просила не уходить… я же говорила «пожалуйста», почему? Почему она ушла? — она громко всхлипывала и быстро тараторила на русском. — Алекс, я ничего не понимаю… — Почему? Что я сделала не так? Я так хотела, чтобы она осталась со мной… Уилл спешно подошел к Саше и встревоженно заглянул ей в глаза. — Алекс? Ты в порядке? Почему ты плачешь? — он неловко коснулся к её плеча, но та резко отпрянула и вновь что-то затараторила. — Я не понимаю, почему? Зачем она так поступила? — Алекс! — хватая Литвинову за плечи, прокричал Байерс. И будто приходя в сознание, девочка медленно успокоилась. — Послушай, я ничего не понимаю. — Уилл? Уже темно, заходи… — Джойс с ошеломлением смотрела на девочку, что стояла босая возле её сына. — в дом… — Мам, э-э-э… — Не важно, пусть заходит, Уилл.