Огненная проблема

Алекс всегда просыпалась рано. Она любила смотреть на живые солнечные лучи или теплый дождь за окном. Утро было её самым любимым временем суток, всегда спокойное, тихое, что не могло напугать как ночь или день. Утром Джим и Оди мирно спали в своих кроватях, и тогда Алекс могла посматривать на них, не скрывая своего любопытства. У Джима всегда по утрам стекала слюна изо рта, а Оди укрывалась тремя одеялами сразу, ведь под утро замерзала. Алекс нравилось смотреть на них как на милых щеночков во сне. Они были такими беззащитными и очаровательными. Кстати, слово «очаровательный» Алекс услышала по телевизору на каком-то телешоу. Там пекли как раз таки очень очаровательные тортики со свежей клубникой и всякой вкуснятиной. — Папа! — Ох господи! — Джим резко закрыл приоткрытый рот и протер сонные глаза. — Что случилось, Алекс? — Хочу тортик! — Алекс ткнула в экран телевизора. — Торт? — Джим вопросительно посмотрел на красиво украшенный торт в телевизоре. — Но… — С клубникой! — Алекс, не думаю, что я смогу достать такой красивый. — Тогда давай сделаем сами! — Алекс расплылась в оживленной улыбке. — Что случилось? — зевая, спросила Оди, что только что вышла из комнаты. Её русые волосы растрепались и она неловко пригладила их ладонью. — Алекс хочет торт. — Сладкий? — Оживилась Одиннадцатая. — Ну… — Джим перевел взгляд на телевизор. — Наверное… Торты разве солёными бывают? — Я не ела торты, — повела плечами она. — Я бы тоже хотела! — Да! Джим обессиленно рухнул обратно на диван и с глубоким вздохом прошептал: — Будет вам торт… — Ура! Спасибо, пап! — Алекс сцепила Джима в крепких объятиях после чего, напевая веселую песенку под нос, ушла в уборную. — Сегодня Алекс в настроении. — Верно, — кивнул Джим. — Странно, но я рад. Действительно, настроение Алекс било ключом. Прошло несколько недель и она даже научилась полноценно разговаривать на английском, хотя когда ругается до сих пор использует лишь русский лексикон. Английский она определенно ненавидит, но ради общения с папой, Оди и Уиллом, Алекс готова перетерпеть. Но после того случая, как Алекс сбежала к дому Байерсов, она больше не видела Уилла. Можно сказать даже тосковала по нему, но уходить из дома по ночам не смела. Отныне, Алекс Литвинова больше не бегала к Уиллу Байерсу. Она весело почистила зубы смотря в зеркало. В глаза бросилась одна мелочь на её шее. Шрам. Небольшой, можно сказать даже маленький, но из-за него в голове у Алекс с треском пробились воспоминания, что болью отозвались в висках. Она зажмурилась и тихо взвыла. Перед глазами всплывали глухие изображения прошлого. Темное место, холодное, тухлое и одновременно влажное. Ярко-красное небо, в котором взлетал пепел и мерзотные… птицы? Алекс до конца не поняла. Наконец картинка поменялась. Перед глазами появилась мама, а точнее Аня. Она выглядела уставшей, потной и запыхавшийся, но на её измотанном лице появилась слабая улыбка. — Здравствуй, малышка… Алекс вновь зажмурилась и воспоминание рассеялось. В уборной стены давили, сжимали до атома, из-за чего ей хотелось кричать. Алекс пошатнулась, упав на пол. Она ударилась головой о плитку туалета и в приступе боли зашипела. — Алекс? — Оди обеспокоенно кинулась к ней. — Ты как? Ударилась? Она ударилась и очень сильно, но пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, стала отнекиваться: — Всё хорошо. — У тебя жар, — Оди погладила вспотевший лоб Алекс. — Давай-ка, — внезапно в сартире появился Джим, он мягко отодвинул Оди в сторону и, ловко взяв Алекс на руки, вышел из комнаты. После чего уложил её на диван, где ранее лежал сам. Укрыл пледом и включил любимое телешоу Алекс. — С ней все будет хорошо? — Оди невольно ухватилась за рукав рубашки Хоппера. — Все хорошо, обычная простуда, — Джим с улыбкой погладил её по голове. Через пару часов он ушёл на работу, а Алекс заснула. Оди лениво пересматривала десять каналов, которые так жалко мелькали на телевизоре. Она до сих пор чувствовала глубокую вину перед Джимом, её сердце было наполнено обидой на себя, что позволила своей силе навредить ему. Но что она могла поделать? Гнев будто захлестнул её и перед глазами все плыло; Оди даже не слышала отчаянные крики Алекс, что раздавались позади неё. Из-за этого она еще больше корила себя за непослушание. — Прости меня. Оди на мгновение зажмурилась будто ожидала, что её отвергнут, но в ответ пришло лишь молчание и тихое посапывание. Она поджала губы в легкой улыбке и, встав с пола пошла к себе в комнату.

***

Лаборатория. 1984 год. Мужчина безмолвно вышел из машины, приказав охране ждать его на месте. Одетый в строгий серый костюм, натертые туфли из натуральной кожи, он сухо оглядывал нынешнюю разруху, где ранее было здание лаборатории. Наконец услышав под ногами глухой звук, Бреннер убрал камень, что мешал главной картине. Люк. С замком в огромное крученое кольцо. Провернув его несколько раз направо, дверь люка раскрылась с громким шипением. Далее были подземные тунелли, узнав которые учёный с легким чувством удволетворения шагал по тихому месту. Наконец найдя нужный кабинет, где всё было покрыто пылью, Бреннер ахнул. Капсула внутреннего хранения была открыта. Внизу, у основания прибора виднелась застывшая сажа, а стекло, что должно было сдерживать пациента, в пух и прах разбито. — Чёрт! — выругался мужчина. — Она пропала! Пропала! Бреннер кипел от злости. Он быстро выбежал из туннелей и, поднявшись на поверхность, рявкнул: — По машинам! Быстро, на базу!

***

Московский родильный дом. 1971 год. — Баю баю баюшки баю, не ложись-ка на краю. Придет серенький волчок и ухватит за бочок. Женщина с легкой улыбкой убаюкивала маленькое дитя. Ребенок родился здоровым, с тёмными, словно ночь волосами и изумрудными глазами. До ужаса плаксивым и неулыбчивым, но все же Аня понимала, что она любит его всей душой и телом с первых секунд жизни этого маленького ребенка, . — Сашенькая… родная, — Аня прижалась губами ко лбу дочери. Хмурое лицо девочки с недовольными слюнепусканиями озарилось улыбкой. — Ха-ха! До чего же ты забавная. — Вижу, Вы уже поправились. Аня напряглась. Она устремила свой взор на входящего мужчину. — Что Вам нужно? — спросила она на ломаном английском. — Мне? Ничего. По крайней мере пока. Я хотел напомнить о нашем договоре. Аня опустила глаза. Губы поджались и она вновь посмотрела на новорожденную дочь. — Я… — Отменить сделку не выйдет, — Бреннер не удостоил женщину словом. — Прошу Вас… — Аня перешла на шепот. — Не забирайте её у меня. — Ну что же Вы, Анна. Мы же договаривались. Я не заберу её у Вас, — Бреннер улыбнулся. — Пока ей не исполнится пять лет. — Нет! — Да, и Вы соглашались с этим два года назад. — Тогда я не знала, на что иду. Не знала, что так сильно полюблю это дитя. — Бросьте, ей всего неделя. — Она мой ребенок. Чертов козел, — процедила Аня. Она так сильно прижала к себе ребенка, что Саша невольно задрыгалась. Бреннер медленно поднял голову, надменно смотря на женщину с ребёнком на руках. После чего его губы расплылись в улыбке, а мужчина так же неспешно подошел к кровати Ани и, посмотрев на новорожденную Сашу, прошептал: — До встречи, Девятая.

***

— Уилл, ты серьезно не говорил нам о том, что каждую ночь на протяжении месяца к тебе бегала босая девчонка? — Майк быстро тараторил, яростно размахивая руками. — Да, но… — Что «но»? И почему не рассказал раньше? — Верно, чувак. Почему не рассказал? — вступился Лукас. — Так, хватит на него гнать, может у него была причина не рассказывать, — прошепелявил Дастин, и положил руку на плечо Уилла. — Какая может быть причина не рассказывать такое лучшим друзьям!? — взбунтовался Майк, намеренно выделив слово «такое». — Потому что она дочь Хоппера! — вскрикнул Уилл. — Что? — Одновременно выпалили мальчики. — Да… и вообще, я сейчас не должен был это рассказывать. Меня точно убьют, — вздохнул Байерс, усаживаясь на диван. — Стоп, что? Дочь шерифа? — Майк подсел к другу. — Но ведь… раньше-то у него не было дочери. — Да, мы бы знали, — Лукас кивнул. — Я не знаю. Не знаю, честно! Но проблема не в том, что она его дочь. А в том, что после того как… как мы крайний раз виделись… она больше не приходила. — Пропала? — Не знаю, — помотал головой мальчик. — Я беспокоюсь. Ребята на мгновение замолчали. Но после расплылись в ехидных улыбках. — У-у-у… кажется, нашему Уиллу наконец понравилась девчонка! — одновременно протянули парни. — Ой, да ну вас! — Уилл нахмурился. — Ничего она мне не нравится! Просто… просто… — Просто она тебе нравится! — Нет! Я беспокоюсь за неё как за друга! — выпалил Уилл. — У-тю-тю! Уиллу понравилась девчонка! — рассмеялся Лукас. — Боже! — вздохнул Уилл. — Ну хорошо, хорошо. Уилл, а как её зовут? — Майк улыбнулся. — Алекс.