ты показался мне коротким ливнем...

      Напряжённо разглядывая безупречного фигуриста, летающего по льду, Чхве Сан опустошает бутылочку холодной воды. Публика замерла, неотрывно наблюдая за дерзким юношей, что поражал своей плавностью тела, грацией и невероятным темпом. Чон Уён был великолепен во всём, за что возьмётся.       И это чертовски сильно раздражало.       Они являются соперниками уже три года и каждый раз, на каждой олимпиаде и на каждом выступлении — Уён лучше. Он уверен в своем теле, уверен в себе и в том, что вновь сразит поклонников и жюри. Пусть в первые разы Сан с лёгкостью обгонял его более сложными прыжками и благодаря этому занимал первые места, то после Уён, приняв брошенный вызов, стал превосходить его во всём. Мимика, грация, чувство баланса, прыжки, скорость и аура — мощнейшие оружия в фигурном катании. И Уён этим активно пользовался.       И сейчас, когда Уён выполняет безупречный лутц, завершающий выступление, он останавливается, слабо изогнувшись в спине и отставив правую ногу немного назад. Взгляд — на сжимающего бутылку Сана; изящные, сильные руки указывают ровно на него же.       Сан сминает пустую бутылку и отдаёт её своему тренеру, что устало прикрыл глаза. Уён под аплодисменты и негромкие визги девушек выходит со льда, поймав шикарный букет от поклонницы и помахав в камеру.       Судьи активно обсуждают выступление и через минуту оглашают результаты. Сан, сжав руки в кулаки, ускоренным шагом направляется в служебное помещение. Грёбанный Чон Уён набрал на пять баллов больше.       Ополоснув лицо холодной водой, Сан выходит из уборной и скрывается в своей гримёрочной. Хочется рвать и метать, но он лишь садится на небольшой диванчик и берёт телефон, заходя в твиттер, дабы почитать обсуждения своих поклонников. Нет, у него не было никаких комплексов и ему не обязательно было знать, что, по словам его фанатов, «Санни всё равно лучше всех!». Просто это помогало несколько… Скоротать время до окончания олимпиады.       Через пару жалких минут просмотр комментариев и визгов наскучивает, и Сан выходит из гримёрки, решив понаблюдать за выступлениями оставшихся парней. Ещё лишь три номера, перерыв, оглашение результатов и вручение наград. Сан хмурится, понимая, что вновь нужно будет вставать на второй небольшой пьедестал заместо первого.       В пустом коридоре он сталкивается с разгорячённым Уёном, и тот сразу тянет хищную улыбку, заметив на сановом лице раздражение. Они проходят мимо друг друга, но после от стен прокатывается ехидное:       — Поздравляю со вторым местом, Санни-хён.       Сан тормозит, обернувшись и нахмурившись, когда Уён, довольно улыбаясь, разводит руки в сторону, мол, что поделаешь.       И сейчас, оставшись наедине с этим Демоном, Сан невольно вспоминает свои ночные фантазии. Он ничего не мог поделать с собой, ведь, в конце-концов, Уён был красив и занимал удачное первое место в сановом списке крашей (и на олимпиадах). Чхве был молод, гормоны бушевали, и он не стыдился того, что порой любит пофантазировать, как чёртов Уён извивается под ним и мелодично стонет.       — В следующий раз я тебе не проиграю, Уён. — Сан шепчет, стараясь выглядеть серьёзным, хотя он уверен, что Чон заметил его взгляд.       Уён лишь усмехается и, сцепив руки за спиной, слегка склоняется и делает пару шагов к Сану.       — Заставь меня поддаться тебе.       Чхве не находит, что ответить, но и не уходит, наблюдая за игривым Уёном. На самом деле, тот был достаточно милым и хорошим малым, но на льду он превращался в самого Гимероса, пропитанного похотью. Сан находил в нём синоним к сексу. Игривому и страстному, грубому и дико желанному.       Уён же, поняв, что выигрыш вновь на его стороне, подходит ещё ближе, выпрямляется и становится практически вплотную, испытывая чужое терпение.       — Нет смысла в лучшем результате, если соперники тебе поддаются. — наконец-то выдыхает Сан.       — Тогда почему ты продолжаешь занимать место ровно за мной?       Это служит последней каплей. Сан грубо толкает Уёна в сторону своей гримёрки, но тот толкает в ответ и они скрываются в чоновой. Не растерявшись, Чхве легко прижимает Уёна к обратной стороне двери, незаметно прокрутив щеколду. Чёртов Уён сводил с ума, заставлял низ живота тяжелеть от одного лишь взгляда, и Сан едва ли смог остановить себя, дабы не припасть к чужим губам своими.       — Как думаешь, сколько людей желают оказаться на моём месте? — без толики страха усмехается Уён, обдав горячим дыханием чужое лицо, что находилось слишком близко. — Задумывался, сколько людей хочет тебя?       Сан в лёгком отвращении морщится и, стараясь успокоиться, отходит от Уёна, приводя дыхание в норму. Желание заткнуть Чона грубым поцелуем росло с каждой секундой, но он не мог позволить себе сорваться, ибо Уёну это могло сыграть на руку и, донеся подобное до жюри, публики и тренеров — Сана бы исключили.       — Это не имеет значения, Чон.       — А что? — продолжает забавляться Уён. — У Санни-хёна комплексы? Или Санни-младший не поднимается?       В одно мгновение Сан вновь оказывается слишком близко, буквально вжимая Уёна своим телом в поверхность двери. Его учащённое дыхание оседает на чужих губах, растянутых в усмешке, взгляд направлен ровно в похотливые глаза, лишённые страха.       — Злишься? — едва различимо шепчет Уён. — Правда, что ли?       — Можешь проверить, я не против.       — Меня не интересуют малыши, ты уж прости.       Сан ощущает, как глаз дёргается. Уён усмехается. Раздражающе. Невыносимо. Хочется просто взять такого дерзкого Чона прямо у этой двери, хочется выбить из него всю дерзость грубыми толчками, заставляя скулить и подчиняться.       Тормоза срывает, стоит Уёну дразняще провести кончиками пальцев по сановой шее. Чхве впивается в давно манящие губы, умещая руки на стройных боках и с силой сжимая их. Уён с готовностью отвечает, крепко хватаясь за дорогой, облегающий костюм Сана, не собираясь медлить и сразу же раскрывая рот, впуская горячий язык внутрь.       — Как же долго ты соображал. — тихо смеясь, шепчет Уён, не давая ответить и притянув Сана ближе, уместив ладони на его бёдрах.       Чхве усмехается в чужие губы, мокро и глубоко целуя, его ладони опускаются на округлые ягодицы, с наслаждением сжимая их и притягивая к себе, отчего их возбуждения трутся друг о друга. Уён тихо шипит, прикусив чужую губу, и толкает Сана вглубь помещения, не прерывая поцелуя. Подобная резкость заставляла разум мутнеть, сбивая дыхание с ритма, и оба едва ли остаются в рассудке, прижавшись друг к другу вплотную. Смахнув всё со столика с высоким зеркалом, Сан усаживает Уёна на гладкую поверхность, с лёгким раздражением расстёгивая чужие облегающие брюки.       — Есть смазка и презервативы? — едва оторвавшись от желанных губ, Сан стягивает его брюки, отбрасывая в сторону.       — Иначе стал бы я тебя дразнить?       Уён усмехается, кивнув на спортивную сумку и самостоятельно стянув собственные боксёры, ничуть не стесняясь наготы, и закусывает губу, разгорячённо дыша. То, о чём он давно грезил, наконец-то происходит, и это заставляет быстро затвердеть, возбуждаясь с каждой секундой всё больше от одного лишь хищного взгляда на себе.       Быстро найдя необходимое в сумке, Сан возвращается к Уёну и раскрывает тюбик смазки, выдавливая на пальцы.       В этот же момент в дверь тихо стучат, и Сан замирает, пока Уён усмехается и легко тянет его ближе к себе.       — Уён, поторопись. Скоро награждение, нужно ещё успеть пофоткаться с поклонниками для журнала. — слышится усталый голос тренера.       — Дайте мне десять минут, мистер Ли. — весело щебечет Уён. — Я поправлю макияж и бегу.       Тренер бубнит что-то неясно и Сан, разогревая смазку на пальцах, усмехается.       — Десять минут? Я заставлю тебя кончить за две.       — Тогда у нас останется время на второй заход.       Сан хмыкает, припав к податливым губам и одновременно приступая к растяжке. Первый палец входит подозрительно легко, и Чхве на пробу через пару мгновений добавляет второй.       Уён растянут.       Блядство.       — Не собираешься объясниться? — Сан раскатывает презерватив по члену Уёна, заставляя того шумно выдохнуть, и второй по своему.       — А что объяснять? — усмехнувшись, Уён устраивается на столике удобнее и закусывает губу, приобнимая Сана за шею. — Что я трахал себя пальцами, представляя, как ты берёшь меня прямо на льду?       — Чёрт, Уён…       Сан легко скользит внутрь, поражаясь, как легко Уён принимает его, но в то же время тёплое нутро приятно-узкое, и он не сдерживает тихого стона. Чон в его руках мелко дрожит, шумно выдыхая и тихо прошипев от размера.       Ощущать отзывчивого Уёна оказывается невероятно хорошо, и впервые Сан чувствует, как взрываются фейерверки в груди. Впервые он не находит раздражения в мыслях, когда смотрит на Уёна, и это кажется правильным. Он склоняется, не переставая двигаться в размеренном темпе, и оставляет пару собственнических меток под воротником облегающей кофты, вслушиваясь в хриплые стоны.       — Беру слова назад, — задыхаясь, шепчет Уён, — мне чертовски нравится твой малыш.       — Не заставляй меня дразнить тебя в ответ.       Легко подхватив Уёна под колени, Сан слегка приподнимает его ноги, целуя в небольшую родинку под чашечкой и кусая за сильные ляжки. Чон мелко подрагивает и опускает руки, крепко схватившись за край столика и едва ли заглушая собственные стоны.       — А ты рискни, Санни.       Приняв вызов, Чхве усмехается и выходит из тёплого нутра, проникая лишь на головку и выходя вновь. Уён надламывает брови, его член слабо дёргается, и он огорчённо стонет, но не собирается умолять, слабо поддаваясь бёдрами навстречу. Сан решает играть по своим правилам, отпустив его ноги и невесомо погладив по бёдрам, вызывая мурашки, мягко огладив чонов член, прекрасно зная, что его касания не так хорошо передаются через презерватив.       — Блять… Санни…       — Нравится? — он прижимается губами к красной щеке, войдя лишь головкой в горячее нутро и замерев. — Мне продолжить в этом темпе?       Пусть и самому тормоза рвёт страшно, так, что хочется до громких шлепков кожи о кожу и звонких стонов, Сан сдерживается. Желание заставить Уёна умолять ещё больше.       — Нет, Сан… Войди полностью… Пожалуйста…       Довольно выдохнув, Сан соединяет их губы и одним лёгким движением скользит внутрь, соприкоснувшись бёдрами с чоновыми. Уён испускает громкий стон, заглушенный поцелуем, и слабо сжимается, ногами обвивая чужую талию и прижимая ещё ближе к себе.       Сан вновь берёт ускоренный темп, глуша собственные стоны, и крепко сжимает чоновы бока. Одна лишь мысль, что это — не очередной сон, не фантазия, а что Уён в действительности так податливо изгибается под ним, что тихо умоляет и стонет; тот факт, что все эмоции на чоновом лице не поддельные, что ему так же хорошо, как и Сану — дурманит, заставляет ускоряться, выбивая из чужой груди всё больше стонов.       Почувствовав, что разрядка близко, Чхве обхватывает чонов член и принимается мягко поглаживать его, в противовес быстрым толчкам и укусами в губы. Уёна хватает ненадолго — он изливается с высоким стоном, что Сан удачно поймал губами. Он собирается выйти, дабы довести себя до оргазма рукой, но Уён ногами прижимает его ближе.       — Всё в порядке, — устало шепчет Уён, обняв Сана за шею, — продолжай.       Чхве тихо матерится, продолжая двигаться в разгорячённом нутре, и уже не старается ловить уёновы стоны. Чон ощутимо дрожит, впитывая в себя чужие тихие стоны, невольно сжимаясь, когда Сан входит до упора и замирает, сбито промычав ему в шею и слабо дрогнув всем телом.       Отдышавшись, они отстраняются друг от друга и, завязав презервативы, выкидывают те в урну.       — Если в следующий раз я займу второе место, — задумчиво шепчет Уён, — пригласишь меня на свидание?       — О, Уён-и, это можно устроить уже завтра.       Сан помогает Чону надеть брюки и шустро целует выпяченные уточкой губы.       — Тогда мне стоит продолжить отбирать у тебя первые места, чтобы получить отменный секс в гримёрке?       Уён хохочет, слезая со столика и оглядывая собственное отражение. Как и обещал тренеру, он бегло поправляет макияж, стирая едва заметный след поцелуя с щеки и после грациозно оборачиваясь к Сану, слегка поморщившись от ощущений ниже живота.       — Ты можешь просто попросить меня об этом в любое время.       — Тогда попрошу тебя после награждения. В моей квартире.       Улыбнувшись, Уён поправляет причёску Сана, подмечая его слабо опухшие губы. Не сложно догадаться, что у него самого они такие же.       Шустро поцеловав Чхве в щеку, Чон выскальзывает из гримёрки, и Сан, со скромной улыбкой, выходит следом.

х х х

      — Уён, среди ваших поклонников ходил слушок, что между Вами и Чхве Саном какие-то странные отношения. Объясните, это лишь слух или между вами действительно что-то произошло? Не повлияет ли это на ваши выступления?       Слегка прищурившись от ярких вспышек камер, Уён, держа в руках серебряный кубок, улыбается молодой женщине, задавшей вопрос.       Прошло уже полгода с того случая в гримёрке, и Уён привык слышать, что его отношения с Саном ухудшились.       — У меня не было никаких конфликтов с Чхве Саном. Он просто мой хороший знакомый и мой соперник во время соревнований и олимпиад. Ничего более, и это никак не сказывается на наших выступлениях.       — Тогда с чего поклонники так взволнованы?       — Я не знаю, — честно признаётся Уён, собираясь продолжить, но его грубо прерывает весёлый голос из центра толпы.       — Он врёт!       Из толпы выбирается Сан, счастливо улыбающийся и бесстыдно проходя к поражённому Уёну, что лишь озадаченно хлопал глазами. И плевать, что интервью берут лишь у Чона.       — Извините? — выкрикивает другая девушка с микрофоном. — Что Вы имели ввиду?       Сан, уже переодетый в уличную одежду, в отличии от Уёна, что до сих пор стоял в облегающей форме с украшениями из ярких страз, бесстыдно обнимает Чона за шею одной рукой.       — Чон Уён соврал, когда сказал, что мы просто хорошие знакомые. — достаточно громко объявляет Сан. — И я бы хотел прояснить, что вот это вечно капризное, прекрасное чудо — мой парень. И мы встречаемся уже грёбанных полгода.       Уён тихонько фейспалмит, ибо они, вообще-то, не обговаривали каминг-аут.       — Уён! — восклицает толпа. — Сан говорит правду? Почему Вы скрыли это?       — Да… Сан сказал правду. — со вздохом выдал Чон и, как он считает, незаметно ущипнул старшего под бок. — Мы не оглашали это раньше, ибо не были уверены в наших чувствах.       Толпа начинает гудеть, кто-то выкрикивает оскорбления, кто-то поддерживает, но ничто из чужого мнения не может стереть влюблённые улыбки с лиц двух фигуристов.       — И! — вновь начинает Сан. — Сегодня у нас маленькая годовщина, потому, позвольте, я украду вашего горячо любимого Уён-и.       — Сан-и, я ещё не закончил. — Чон, явно не оценив идею старшего, осторожно отстраняется от него.       Публика начинает ещё большую суматоху, невпопад задавая вопросы и едва ли не крича. Уён, нервно оглядев толпу, льнёт ближе к Сану и переплетает с ним пальцы рук, покидая здание.       — Ты зачем это устроил? — возмущённо пыхтит Уён. — Нам тренера таких люлей вставят, Сан!       — Потому что мой парень впервые за три с половиной года занял второе место. — воркует Сан, направляясь к машине. — И кое-кто когда-то хотел, чтобы я позвал его на свидание, если он возьмёт серебро. К тому же, у нас полгода!       Уён театрально закатывает глаза и после слабо улыбается, садясь в матовый BMW. И всё же, он соврет, если однажды скажет, что он не влюблён по самые уши в одного безбашенного и милого фигуриста.