Семь лепестков (сборник отдельных историй по Вигукам)

Ёнсу сидит напротив Чонгука и говорит по телефону так, чтобы ему точно было слышно: — Ага, да, прикинь. Мы в Макдональдсе. Ага, вот с ним. Не, ну а чё. Не в рестик же идти, — Чонгук слышит на другом конце линии писклявый смех и со вздохом откусывает еще от своего чизбургера. Ёнсу бросает на него короткий взгляд, смотрит на часы, не забыв подержать руку так, чтобы даже случайно проходящие рядом подростки увидели, что это вам не хухры-мухры, а что-то, на что их родители могут копить лет десять. Чонгук тянется за молочным коктейлем. У него сегодня праздничный день, которого он ждал всю последнюю неделю. Еще бы — его позвал на свидание главный красавчик в универе, да еще не с первого курса, как Чонгук, а аж с третьего. О нем шепчутся в коридорах, обсуждают, какие шмотки он носит, с кем ходил на встречи и кому из учителей нахамил без последствий (потому что его родители вливают все новые и новые деньги в оборудование факультета, едва поспевая закидывать купюрами выходки сына). Когда Енсу подловил Чонгука после урока физкультуры, и Чонгук был мокрым, запыхавшимся и не совсем понимающим, что к чему, то все выглядело максимально невинно и убедительно: видел издалека, боялся приблизиться при всех, но был бы рад шансу узнать его получше. И что он больше, чем его репутация. И ведь так убедительно говорил, такими зачарованными глазами смотрел, что Чонгук почувствовал себя на удивление привлекательным, вот таким растрепанным, мускулистым, сильным, красивым. Охохонюшки. Чонгук делает глоток приторной и охлаждающей жидкости и бросает взгляд на окно. Там снуют люди, стоят полувыцветшие кадки с искусственными растениями. Все выглядит таким будничным. И каким же паскудным, как будто уронившим маску и показавшим свое уродливое нутро, выглядит сейчас Ёнсу. Он постоянно смотрит на Чонгука, как будто чтобы убедиться, что тот слышит, как он сейчас докладывает дружкам о том, что получилось успешно развести нищего лошка. — Да, да, прикинь, он еще сам заплатил. Наверное, все карманные деньги за месяц потратил. Чонгук все понял еще пару минут назад, когда Ёнсу вдруг перевел тему с обсуждения родителей Чонгука (хороших, работящих, счастливых, что сын смог поступить) на какие-то дикие для Чонгука темы того, что не всем суждено быть богатыми и успешными, что кому-то суждено всю жизнь быть прислугой. И Чонгук даже поначалу что-то спрашивал и уточнял, ну как-то сложно поверить, что сидящий перед тобой человек — полный мудак. Но Ёнсу каждым следующим словом подтверждал зародившееся подозрение. С ухмылочкой спрашивал, что не надо ли ему теперь подкинуть Чонгуку пару тысяч вон? А то ведь он, наверное, и до дома добраться не сможет, если все деньги потратил на эту вылазку. Чонгук тогда на секундочку огляделся, посмотрел на десятки нормальных людей в кафе, а потом как-то резко поставил на Ёнсу печать настолько мелкого человека, что он даже не стоил скандала, ссоры или выяснения отношений. Ему папа как-то сказал: «Если видишь бешеную собаку, пройди мимо, не спорь». Чем больше Ёнсу говорил, тем больше Чонгук успокаивался. Ему было жалко времени, потраченного на эту человеческую мошку, но вот вкусный обед — это он заслужил. И Чонгук собирается насладиться едой, особенно когда Ёнсу доиграет спектакль для своих хомячков и свалит, нафиг, отсюда. Чонгук кладет в рот палочку картошки, жует, жалеет, что забыл заказать к ней соус и, похоже, не получил кетчуп. Вот это реально обидно. Можно было бы сходить на кассу и попросить, но тогда Ёнсу тут может задержаться дольше нужного. Чонгук вздыхает и берет следующую палочку картошки. — Ха, точно! Давайте организуем ему фандрейзер. Нищебродик думал разжиться на моих баблосиках и обломался. Но вдруг какие другие козлы его пожалеют и решат подкинуть ему на еду? Хаха. Чонгуку больше неловко, что Ёнсу говорит громко и мешает другим спокойно есть. Ему-то уже глубоко пофиг, но шумность несостоявшегося бойфренда конкретно напрягает. Мужчина по правую руку от длинного столика, за которым они сидят, понимающе улыбается Чонгуку. Он красивый, похож на бизнесмена, который заскочил сюда по ошибке. На нем идеально пошитый костюм. И вот он, в отличие от Ёнсу, не красуется своим богатством, но Чонгуку кажется, что в соревновании на роскошь и богатство сосед положил бы Ёнсу на лопатки. У Чонгука нет сил как-то поддерживать вежливое общение, даже кивнуть в ответ, мол, да, я вижу, сочувствую, давайте подождем, пока он уйдет. Чонгук просто поворачивает голову к подносу и думает — съесть ли пирожок с вишней или взять с собой? Но он хотел еще перед выходом заказать мороженое со вкусом зеленого чая. Он так ждал появления его в меню, но тут решил не брать, чтобы на свидании не переедать, а поскорее пойти куда-нибудь в парк. Он даже продумал план свидания, ну, милый бюджетный вариант. Он почему-то даже не смотрел на него с точки зрения денежных затрат. Просто знал, насколько классно можно пройтись с кем-то по набережной, покупая вкусняхи, отвлекаясь на игровые автоматы и просто болтая и думая — поцелуемся ли мы сегодня или нет? Ёнсу демонстративно медленно убирает складной телефон, вешая его на специальную клипсу на грудь. Телефон вообще не сочетается с его одеждой, зато очевидно, что это была самая дорогая модель в магазине. Ёнсу об этом рассказал в начале свидания, когда заметил удивленный взгляд Чонгука, прикованный к болтающемуся на груди предмету. Чонгук тогда это принял за естественную гордость. Ничто не предвещало беды. Чонгук вздыхает и решает дождаться ухода Ёнсу, прежде чем продолжать есть. А то так и до несварения недалеко. Ёнсу смотрит на него с ухмылочкой. Как же он сам не видит, насколько он карикатурный и недалекий? Чонгук без понятия. — Ну что, нищенка. Бывай. Я тебя оставлю — наверняка захочешь подъесть за мной или кем-то еще, хаха. Ёнсу реально смеется, как будто сказал что-то уморительное. Чонгук пожимает плечами: — Пока, Ёнсу. Ёнсу цепляется за его слова, как собака за косточку — видимо, ему не хватало реакции Чонгука на его «разоблачение» наивного нищеброда-первокурсника. Надо же будет что-то рассказывать дружкам про то, как он уделал Чонгука. Хотя Чонгук уверен, что за Ёнсу не станется выдумать свою версию событий. Такой мудак. Чонгук все думает — как же он не понял этого раньше? — Не думаю, что мы еще увидимся. Я благотворительностью не увлекаюсь. Чонгук шепчет тихо, больше для себя: — Я почему-то не удивлен. И слышит, как человек справа коротко прыскает от смеха, как будто не сдержавшись. Чонгук бросает на него быстрый взгляд — тот виновато пытается приструнить свое лицо и принять серьезный вид, затыкая себя бигмагом. Это он амбициозно, конечно. Чонгук тоже думал что-то покрупнее заказать, но на свидании неудобно пихать в себя что-либо двухъярусное. — Что ты сказал, Гуки-крюки? Ёнсу смеется и, хвала всем богам, наконец-то вытаскивает свое тело с высокого стула и наклоняется к Чонгуку через столик: — Я бы сказал: «спасибо за свидание». Но че-то ты не дотянул до моего уровня. Аж жалко времени. Чонгук думает — а уж как мне жалко! Не хочется дарить Ёнсу хоть какие-то эмоции, поэтому он улыбается явно фейковой улыбкой и говорит: — Взаимно, Ёнсу, взаимно. Ёнсу шикает в ответ, не зная, чего бы еще такого ввернуть, потом замечает соседа, сидящего по правую руку от Чонгука, который, видимо, поднял на Ёнсу глаза, и говорит ему: — Берегите свои денежки, дядя. Вдруг что пропадет. Чонгук просто молча встает из-за стула, плавным и выразительным движением, Ёнсу тут же дергается, поднимает руки и, нервно хихикая, пятится: — Успокойся, псих, ухожу. Больно надо. Чонгук уже не слышит, что он бормочет. Он садится обратно за стол, оглядывая поднос перед собой. Пирожок уже немного остыл, картошка еще ничего, но надо съесть побыстрее. Половинка чизбургера выглядит особо унылой. Черт, неужели этот придурок умудрился испортить ему аппетит? Чонгук принимает стратегическое решение, откусывает кусочек пирожка, из того льется начинка, попадая на пальцы. Чонгук тянется, чтобы взять салфетки, но понимает, что эта падла Ёнсу успел порвать все салфетки, что им выдали. Пока они просто сидели и говорили, Чонгук игнорировал эту нервическую привычку, никто не идеален. Но сейчас-то ему чем пальцы вытирать? Можно облизать, но это не решение. Придется идти до ближайшего столика с салфетками. — Возьмите. Чонгук смотрит на протянутую салфетку, потом на руку, которая ее протягивает. Пальцы у мужчины тоже какие-то особенные, как будто никак не вписывающиеся в атмосферу Макдака. Чонгук бы сказал — аристократичные. Чонгук, конечно, не художник и не поэт, но у него есть пунктик на руки и форму ногтей. И тут вот попадание 10 из 10. Чонгук с благодарным кивком забирает салфетки и думает, как бы побыстрее вытереть пальцы и, может, правда свалить отсюда поскорее. Взять с собой пирожок. Хотя еду жалко. И аппетит вернулся. Все-таки надо доесть. Игнорируя загадочного мужчину рядом. Чонгук съедает последний кусочек чизбургера, когда рядом раздается вежливый кашель, свидетельствующий о том, что человек сейчас заговорит, Чонгук усилием воли глотает чизбургер и слышит мягкий, низкий голос: — Я бы ему отомстил. Чонгук аж поворачивается от удивления. Мужчина смотрит на него внимательно, слегка склонив голову и улыбаясь уголками губ. Он выглядит почти безопасным, софтовым. Почти. Чонгук чувствует какое-то непонятное качество, которое таится где-то там под этой аккуратной прической, дружелюбным взглядом и открытой позой. Даже легкая сутулость выглядит обманчиво трогательной. Чонгук готов поспорить на свою стипендию, что это мужчина может при желании выпрямиться, как змея перед броском. Чонгук отвечает максимально вежливо, чтобы не спровоцировать мужчину на дальнейшую беседу: — Спасибо за совет. Ну вот, вроде, это должно его остановить. Мужчина облокачивается на локоть, кладет подбородок на руку и говорит, как будто они сидят где-то в загородном частном клубе у камина, обсуждая семейные дела и необходимость сменить яхтенную команду, потому что прежняя приносит слишком мало наград. — Неужели вам не хочется как-то ему ответить? Чонгук фыркает и отвечает искренне: — Нет уж. Мужчина удивленно приподнимает бровь: — Правда? Вот совсем, ни капли? Не хочется, чтобы кто-то поставил его на место? Чтобы он перестал считать себя королем вселенной и побоялся обижать тех, кого считает слабее себя? Чонгук понимает, что картошку ему придется есть уже совсем холодной, и внутренне оплакивает эту потерю, потом разворачивается немного корпусом к незнакомцу, вот же ж не повезло попасть на скучающего богача, который решил заделаться в психологи: — Совсем не хочется. Его быстро пообтесает жизнь и обстоятельства. Не всегда же родители смогут затыкать его ошибки денежными вложениями. А даже если и смогут — это его проблемы. Если он так пройдет по жизни, думая, что король, и не замечая, как над ним за спиной смеются - ну что ж. Чонгук на всякий случай аккуратно кивает в конце речи, показывая, что закончил, и тянется к напитку, показывая всем своим видом, что он бы хотел доесть свою хоть и холодную, но очень вкусную пищу — и в одиночестве, пожалуйста и спасибо. — А хотите, мы притворимся парой? Чонгук давится молочным шейком, пытается прокашляться, но напиток уже попал в нос, неприятно его дерет. Он кашляет, кашляет, чувствует постукивания по спине, которые, может, и помогают, но в целом — какого фига?! Пока Чонгук думает, что ответить, когда к нему вернется способность дышать, а потом и говорить, неутомимый и, видимо, не обладающий никаким стыдом мужчина справа продолжает, убрав руку со спины Чонгука после двух поглаживающих движений. — Подумайте сами, он явно понимает только язык денег. Представляете, как он разозлится, когда увидит, что вы отхватили такого красавца в самом расцвете сил? Чонгук смотрит слегка слезящимися после кашля глазами на мужчину справа, тот улыбается своей шутке, виновато двигая плечами, показывая, что, мол, да, я понимаю, что сказал. Ну такой я скромный и юморист. Что с меня взять. Чонгук хмурит брови и не понимает, вот этот дядечка с безобидной квадратной улыбкой — он просто скучающий псих или все-таки опасный маньяк, охотящийся на безобидных студентов, которых только что прилюдно кинули в Макдаке? Словно услышав его мысли, мужчина поднимает руки в защитном жесте, мол, сдаюсь, каюсь: — Вы не подумайте, я не маньяк какой! Боже, хотя звучу, безусловно, как маньяк. Наверное, все маньяки это говорят. Ох, это тоже не очень успокаивает. Чонгук смотрит на него внимательно. Если бы не эти обстоятельства, он был бы рад, если такой очаровательный красавец предложил ему пусть и фейковые, но отношения. Но Чонгук уже не очень доверяет своему радару и чуйке. Ёнсу тому пример. Поэтому надо включать мозги и мыслить рационально. Такому мужичине максимум может захотеться побыть богатым папиком. Брр. Гадость какая. Видимо, Чонгук вздрагивает не только в голове, но и снаружи, поэтому мужчина как-то резко грустнеет, сутулится еще больше и начинает сминать пальцами край положенной на поднос рекламной бумаги. — Я вас напугал, я правда этого не хотел. Примите мои извинения. Он звучит действительно раскаивающимся, и Чонгук даже чувствствует легкие угрызения совести, что он так критично оценил незнакомого человека. — Просто я терпеть не могу несправедливость. Понимаете? Он вскидывает взгляд на Чонгука, и Чонгук думает — если бы не обстоятельства… А вслух говорит: — Я понимаю, ничего страшного. Мужчина не выглядит убежденным, поэтому Чонгук, вцепившись в стаканчик с уже полностью растопленным милкшейком, добавляет: — Просто я правда не хочу мстить, — Чонгук видит, как мужчина с сожалением пожимает губы, мол, конечно же, да, я сказал глупость. И Чонгук говорит более мягким тоном, — но спасибо за предложение. Мужчина поднимает на него глаза и ох! Вот не зря Чонгук думал про то, что что-то с ним не совсем так. Что он не так прост, как кажется. Там уже черти гуляют и какой-то азарт даже. Но вслух он говорит вполне невинное: — Бесконечно рад это слышать. А потом, как будто их разговор был нормальным и подразумевает продолжение, протягивает руку: — Ким Тэхён. И у Чонгука в голове сирены срабатывают, что нельзя отвечать, что опасность, что все не так, как надо, но он не может понять, в чем подвох. Он же не договор на продажу души подписывает, в конце концов? — Чон Чонгук. Рукопожатие у Тэхёна крепкое, рука теплая, приятная. Чонгук немного расслабляется. Тоже вот, напридумывал себе всякого. Просто скучающий странный бизнесмен. Наверное, переутомился от работы, вот и ищет себе приключений на ровном месте. Чонгук ему тут не помощник, но и совсем хамить в ответ тоже не стоит. Мужчина, слава богу, оставляет его в покое, возвращаясь к еде. Чонгук тоже жует картошку, чередуя с пирожком. Часть его друзей ненавидит его за такую всеядность и говорит, что как можно сочетать несочетаемое, а другая, самая любимая, всегда троллит чувствительных друзей в ответ, замечая, что вкуснее всего картошечка идет с мороженым. О, точно, надо будет потом еще не забыть купить на выходе мороженое. Чонгук замечает, что Тэхён уже уходит. Чонгук еще фоново думает, не надо бы было им попрощаться, но потом решает, что так даже лучше. Они все-таки не друзья и даже не сказать, что знакомые. Чонгук как раз доедает последние ломтики картошки, когда перед ним ставят стаканчик мороженого со вкусом зеленого чая. — За причиненные мною неудобства. Тэхён улыбается и ждет, пока Чонгук перехватит мороженое, чтобы оно не упало на поднос. Чонгук бомочет «спасибо», берет мороженое, касается в процессе пальцев Тэхёна, чувствует себя школьницей просто потому, что обращает на это внимание, и благодарит небеса, что Тэхён после этого уходит, бросив вежливое «до встречи». Оно ведь ничего не значит? Они ведь больше не увидятся? Чонгук надеется, что нет. Тот, конечно, охрененно красивый и богатый, но такой странный. Чонгук думает, что по итогу был к нему слишком строг, и мужчина, по сути, ничего плохого не сделал. Чонгук доедает попку пирожка, протирает пальцы о салфетку, хоть как, потом берет рожок и осторожно лавирует, чтобы выйти на улицу и не измазать ни себя, ни других. На улице немного влажно и душно — недавно прошел дождь. Чонгук стоит перед огромным переходом на площади, ждет, когда включится зеленый. Это еще 131 секунда. Он облизывает кончик конуса мороженого, пустым взглядом скользит по толпе. Замирает, когда замечает вдали Тэхёна. Тот уже перешел дорогу и остановился у витрины магазина, а потом развернулся, как будто почувствовав взгляд Чонгука. Чонгук не знает, заметил ли он его — все-таки они далеко. Не у всех такое отличное зрение, как у него. Тэхён поднимает руку в приветственном жесте. Черт. Заметил. Реклама за ним сменяется, странно подсвечивая два огонька у него за головой, образуя как будто пару рожек. Чонгук думает, хаха, прям как дьявол. А потом ему кажется, что перед ногами Тэхёна пробегает собачка на поводке? Или нет, это какая-то игрушка? И вообще, в сочетании с рожками это похоже на хвост с кисточкой? Как у настоящих дьяволов из классических иллюстраций. Чонгук поднимает глаза — Тэхён смотрит с полуулыбкой, а потом Чонгуку кажется, что он ему подмигивает, реклама снова меняется, а Тэхен исчезает среди других пешеходов, которые как по мановению палочки стали идти перед ним, хотя до этого не загораживали Чонгуку обзор. Вот же ж привидится. Чонгук прикусывает мороженое, потом лижет и идет вместе со всеми на зеленый свет. Мороженое райски вкусное, Чонгук даже немножечко стонет, когда откусывает часть с вафелькой. Наверное, свидание в целом прошло даже не так плохо и уж явно не благодаря придурку Ёнсу, а больше странному присутствию Ким Тэхёна. Чонгук вспоминает длинные пальцы, красивый костюм, изящную челку, мягкие глаза и думает — эх, если бы не обстоятельства. Но, видимо, не судьба. Женщина рядом вдруг кричит своей дочери: — Не смей сдаваться, слышишь? Чонгук аж вздрагивает, думает, нет, ну все, надо срочно домой, просто тупо отдохнуть. Хватит с него странных людей. Ему еще реферат писать. И вообще в следующем семестре обещают нового препода. Говорят — он прям зверь. Хотя молодой, но никому спуску не дает. Переводится на их кафедру, потому что ему какие-то там нужны квалификации и бумажки. Девчонки, правда, больше обсуждали, что он выглядит как айдол, а заваливает всех, как сатана. Чонгук думает, за что мне это. Но потом съедает еще кусочек мороженого и говорит себе, что как-нибудь все да решится. Может, он этому преподу даже еще понравится. Чонгук старательный! Чонгук кивает своим мыслям и успокоенный идет в соседний парк, как и собирался. Никакой Ёнсу ему этот день не испортит, а Ким Тэхён — ну, вряд ли он его еще когда-нибудь встретит, так что тут все тоже закончилось без проблем. Чонгук смотрит на небо, там зависла грозного вида тучка, на лицо падают первые капли дождя, но Чонгук даже не хочет прятаться под укрытие. У него почему-то на душе очень легко и светло. Как будто скоро произойдет что-то очень-очень хорошее, и Чонгук верит, что так оно и будет.