Blood is hotter in the Snow /Кровь на снегу горячее

~

Это было неожиданно– Чан, просто сидя в компании своей семьи, почувствовал, что что-то не так, будто его что-то не отпускало. Это мнимое чувство защищенности спало в мгновенное ока и росло, пока он не понял: здесь чужаки. Чан сразу же всполошил всех и тех, кто находился не столь рядом с ним. Это были люди, или хуже. Крупные звери, которые могли обладать такой большой энергией, просто не приближаются так близко, знают, к кому лучше не соваться. Это было далеко, но он уверен: кто бы это ни был, он направляется прямо в сторону их дома. И как лидер он должен защитить свою стаю, свой дом, поставив всех во внимание, и решить это проблему. Он бы не хотел, чтобы Минхо покидал младших, но тот как никто был хорош в таких вещах, и поэтому Ли тоже с ним бежал, только недавно обратившись в волчье обличие. Так бежать легче, быстрее и безопаснее. Они планировали не нападать, а понаблюдать, пока чужаки не подошли слишком близко. Кто и зачем шёл сюда, им не было дела, до людей – тоже, а волки – это уже другая угроза. Главнее стая. И сейчас, подбираясь ближе, Чан надеялся, что это не оборотни. Пока два больших волка неслись поодаль от друг друга, поднимая снег и минуя небольшие бурьяны, они услышали выстрел. Это значило только одно – опасность. И теперь планы менялись, теперь они оба знали, что смерти не избежать. Они не могли допустить, чтобы кто-то так близко подобрался с оружием– лучше заранее всё предотвратить. От одной мысли, что это охотники, Минхо больше не смог сдерживать себя, Чан точно это знал. Огнестрельное оружие – это излюбленный метод людей, а людей не было смысла жалеть. Поэтому Минхо не боялся, а наоборот знал, что теперь Чан его не остановит, и тот сможет сегодня повеселиться. Бан бы посторонился, но понимает, что люди с оружием – это угроза в любом случае немаленькая. Они живут в глуши леса, спрятанные за холмистыми степями, и у них одно негласное правило: убивать любого, кто их видел в лесу и тех, кто приходит по их жизни, иначе – не выжить. Поэтому, либо чужаки явились по души оборотней, либо, по глупости, для браконьерства, не зная об обитателях этих лесов. Чан точно не был доволен ни одним из вариантов. Минхо хотел отправиться напрямую в сторону выстрела и разделиться. Хотя, это была хорошая идея, потому что Бан уже чувствовал несколько чужаков по разные стороны, теперь очень хорошо, но это всё равно могло быть опасно. Но вскоре их мысленную борьбу за лучшее решение прервал душераздирающий крик. Он заглушил не только мысли Чана, но и шум леса, на что так полагались их инстинкты. Всё как будто притаилось, и его чутьё говорило обратить на это внимание в первую очередь, что они оба сделали. Тихо подкравшись к источнику звука, Чан не ожидал увидеть человека, по запаху точно, валявшегося в снегу и всего в крови, а большим его изумлением был капкан, вцепившийся в ногу того. Эту штуку он везде узнает. Теперь он знал, кто кричал и от чего. Этот отчаянный голос был поломанный страхом и болью. Ужасная участь для любого живого существа. Человек не подавал признаков жизни, но Чан чувствовал: он ещё жив. Теперь можно было ближе рассмотреть, что с тем не так. Что половина лица того в крови, руки– тоже, что это абсурдно: находиться так далеко от города в лёгкой одежде, зимой, в дебрях леса. Но большей проблемой являлась, конечно же, не просто ловушка, а сделанная из серебра, специально рассчитанная на долгое заживление для оборотней ран. Теперь он уверен, что этот капкан не просто тут лежит и тот, кто его поставил – новая угроза. Потому что он давно не видел такого здесь, и потому что эта железная штука – для них. Но этот человек не был похож на оборотня уж точно, эта ловушка не для него, он случайно угодил в неё, никчёмно попался, идя вперед. Но что тогда он тут делает? Полуживой и безоружный. Они точно его не страшились, поэтому вышли ещё ближе. Вряд ли им можно бояться одного раненого человека. Чан недоумевал: это была охота не за ними, а за этим почти мертвым парнем, и по чистой случайности они оказались рядом. Это можно было предположить по крови рядом с ним, вряд ли тот так искалечил сам себя. Либо этот человек был приманкой для них, но это уже выходило за рамки абсурдности, но не жестокости людей. Всё же, не исключено, что тот оказался здесь по чистой случайности, как и то, что человек мог быть здесь неспроста. Минхо двинулся к умирающему, пока Чан складывал все пазлы вместе и тут же дернулся его остановить. — Стой! Что ты собираешься делать? - мысленно окликнул серого волка Чан. — Как, что? Закончить мучения, если этот ещё жив– Хо снова сделал шаг. — Не трожь его – прозвучало, скорее как приказ. — Это ещё почему?– Ли обернулся, смотря на Чана. — Сам решил освежиться горячей кровью? Я был ближе. — Нет, он ещё жив... Минхо начинал злиться, Чан видел это по оскалу. — Да что с тобой не так? Я не собираюсь ждать, пока этот откинется! Если ты не забыл, у нас есть и другие две проблемы! - Минхо тихо зарычал, ему не нравилось следовать указке. Чан сам не знал, чего хочет, но Хо был прав, есть и другие, и они активно приближаются к ним. — Тогда бери двоих и только попробуй не вернуться,– Чан указал мордой в сторону оставшихся людей. — У них есть оружие, в отличие от него, а я... разберусь с этим. Минхо фыркнул и кинулся к оставшимся. Чан знал, что тому они были намного интересней, поэтому тот спорить с ним дальше не стал. Такую возможность поразвлечься Ли не упустит. Чан обратно посмотрел на человека– тот... смотрел на него. Бан опешил, тот смотрел прямо в его глаза, подняв немного голову. Наверное, рычание Минхо потревожило чужака, но Чана больше зацепило то, как именно тот смотрел. Это был взгляд человека, которому страшно, которому безумно страшно. Конечно, он же видит устрашающего волка перед собой, который пришёл по его душу, но в тоже время... Эти глаза выражали слишком многое. В основном печаль, слёзы, у них едва был разумный отклик, но Чан увидел ту красоту, с которой тот смотрел на него, восхищение, удивление и смирение, а потом человек отключился, окончательно растеряв все привилегии на осознанность. А что чувствовал сейчас Чан? Эти глаза поселили в нём смятение, пару секунд хватило. Он всегда был падок на жалость, несмотря на свой кровожадный вид, но этот человек, кажется, не заслуживал того, что с ним происходило. Тот же умирает– он умрёт, и тот это знал. Тот знал, что Чан собирается его убить. Человек давно уже принял свою погибель и просто смиренно этого ждал. Чан подошел ближе, перевоплотился и опустился к почти бездыханному телу. Как вообще человек может находиться здесь, в лесной глуши и, похоже, сам не ведая, зачем? Люди очень хрупки и беспомощны, даже о себе позаботиться не могут, не то, что полагаться на других.    — Что же с тобой случилось? - прошептал он, едва коснувшись человека. Бан решил, что не хочет оставлять его здесь и поэтому резко схватился за капкан, собираясь разжать его. Это было непросто, так как серебро жгло ему кожу, но достаточно терпимо. Одного ловкого движения хватило, чтобы освободить ногу. Откинув эту щемящую душу вещь, он взял того за спину, подтягивая ближе к себе и вытирая скатывающуюся капельками кровь с лица. Человек настолько был обессилен, что даже не дернулся, терпя боль во сне. Бан слышал ещё выстрелы совсем рядом, но чувствовал, что с Минхо всё в порядке. Ли не тот, кому можно мешать, иначе под раздачу попадёшь. Он не знает, что скажет остальным, и доживёт ли это человек вообще? Успеет ли Чан принести его и... хочет ли сам его спасать? Иногда хочется просто не думать, а действовать. Дом был далеко, смотря сейчас на вещи правильно, идея бежать в человеческом обличии с человеком на руках, так ещё и зимой и голышом, не очень прельщает. Хоть он не умрёт от холода, но это малоприятно. Но и позвать кого-то он не мог, тоже далеко, а на Минхо даже надеяться нельзя, он тут же убьёт и человека, и его в придачу за такое безрассудство. Единственный путь– это всё же пройти пару сотен метров до ближайшего укрытия, там должны быть хоть какие-то припасы. Хорошо, что они это придумали. Человек был совсем плох, он буквально замерзал на глазах, поэтому Чан, не теряя времени, подхватил того и отправился как раз к ближайшему укрытию. На всякий случай, по всему лесу были разбросанные мини-базы для экстренных случаев. Так как они постоянно перевоплощались, и неизвестно, что могло с ними приключится, это было очень удобно. Волчье обличие имело колоссально больше плюсов, так как сейчас, зимой, было быстрей и теплей передвигаться так, но они тоже в каком-то смысле наполовину люди, и их человеческое тело не так сильно, как волчье. В этих запасах были не только одежда и бинты, но и даже оружие. Они всегда живут наготове, чтобы это ни было: просто полнолуние или нападение. И сейчас он не мог положиться на шкуру волка, так что такое место сыграло ему на руку.

~

Он не собирался ждать Минхо и после того, как быстро забинтовал ногу человека и самую опасную рану, накинул на себя пару вещей, также укутав и замёрзшее тело в тёплый плед, сразу отправился с ним к домам. Теперь можно подумать, какую глупость он совершает, или ещё рано? Чувствует, что если сейчас же не согреть человека, то тот больше не очнётся, и о чём-то думать, кроме этого, сейчас не хотелось. Конечно, младшие лезть не станут, или он надеется, что так будет, но он точно переполошит всех своей выходкой. Но почему-то ему кажется, что хоть и поступает попросту опрометчиво, но Чан чувствует, что правильно так, как хочется самому. Хотя, в первую очередь, он должен думать не о себе, а о стае. Что этот человек может стать большей угрозой, чем он способен предположить. Подходя к дому ближе, он чувствует, что Минхо всё ещё не хватает, может быть это и хорошо, потому что он тот, кто точно не станет молчать, и сейчас ему нужно как можно меньше отвлекаться. Сейчас человек точно не причинит никому вреда, тот едва дышит, а обо всём следует подумать потом. Когда Чан подбегает к самому большому дому, ему уже открывают дверь, и скорее не за надобностью, а из-за любопытства. Все трое находились в его доме, но он охотно их проигнорировал, подымаясь наверх. Хотя он заметил испуганного Джисона, скорее всего из-за того, что тот не знает, в порядке ли Минхо, удивлённого Чонина и уже злого, осуждающего Чанбина, который и открыл для него дверь. Эта идея, что он принёс в дом чужака, да ещё обычного человека, им точно не нравится. Волки своенравны, резки и покорны, покорны своей стае, семье. Они все за одного, а тут их лидер, который должен их вести и держать в строе, вытворяет такое. Принеся в собственный дом пахнущего кровью человека и не говоря ни слова. Для них это значит, что Чан сошёл с ума, раз хочет буквально убить его и съесть в собственном доме, но как они ошибаются. Может быть, Чан вправду двинулся, и ему наскучило их окружение с четырьмя стенами? Скорее всего, он сильно пожалеет о своём решении, но, может быть, всё будет наоборот? Он бы хотел выгнать всех из дома, остаться одному, наедине с человеком, чтобы никто не отвлекал и чтобы меньше думалось, но он не мог просто огрызнуться, тогда бы все точно накинулись на него. Он мысленно окликнул всех, чтобы его не трогали и что Минхо в полном порядке, и скрылся в дверях своей малопосещаемой комнаты. Была не была, за свои деяния он ответит позже. Человек в его руках сильно дрожал, он это заметил ещё пару минут назад. В комнате было прохладно, за счёт малопосещаемости. Первым делом, надо было развести камин, а потом уже всё остальное. Он так и сделал: положил того рядом с собой на ковер и занялся розжигом. Ему бы сейчас не помешала помощь, потому что двух рук мало и время шло не на жизнь, а на смерть, но никому нет дела до человека, а он не станет их принуждать. Поэтому справится в одиночку и согреет этого крохотного человечка. Удача была на его стороне, и он быстро расправился с дровами, а дальше сосредоточился только на парнишке. Но вот незадача: это человек, как успел Чан подметить уже тысячу раз, и единственное, что он может сделать, это обработать его раны. Никакого обезболивающего у него нет, как и таблеток, потому что они бесполезны волкам. Он бы даже никогда не подумал, что будет корить себя за эту оплошность. Единственное, что могло бы человеку помочь, было у одного его младшего, но больше всех он не хочет трогать его, потому что тот больше всех ненавидит людей. Не видит больше разницы, не имеет жалости к людям, и Чан понимает его, но сейчас в голове только окровавленный силуэт перед ним. Его рана на ноге была серьёзна. Кость не была сломана, но всё содрано в мясо и как остановить кровь, он не знал. Ему не удасться обратить время вспять. Видимо, этот человек очень вынослив или везуч, но точно не по жизни. Но он всё ещё дышал, хоть и болезненно вертелся, что мешало Чану. Его губы были ещё синие, а лицо выражало гримасу боли. Теперь Бан был уверен, что его начинало лихорадить от гипотермии, и насущные раны делали только хуже. У него была бледная кожа, холодная и красная, но Чан был уверен, что внутри него бушевал настоящий пламенеющий ад. Чан знает, что быстрая смена температур его не спасёт, может сделать даже хуже, но всё равно продолжает пытаться, потому что хочется. Чан не преследует какой-то конкретной цели: спасти ради развлечения или пополнения стаи. Он сам не знает, что на него нашло и как будет выбираться из этой западни. Закончив с ногой и мягко приложив теплое полотенце к виску, чтобы остановить и вытереть кровь, он снял с него кофту. Какого было его ещё одно удивление, что помимо расцарапанных рук и разбитой головы у него были ещё раны. На руке, вдоль лучевой кости, был протяжный открытый порез, благодаря которому его руки и были в крови, ещё мелкие раны и самая большая– на рёбрах. Он быстро и аккуратно, как мог перевязал и обезвредил всё; его полотенца рядом были все в крови. Теперь, стянув большое и тёплое покрывало с поодаль стоящей кровати у окна, он укрыл им человека. Очередь дошла и до его рук, но к этому моменту человек начал очень сильно ворочаться. Как у него вообще оставалось столько сил? Но скорее всего это было машинально и неконтролируемо. Тот как-будто плакал во сне, хотел убежать от прикосновений Чана, таких болючих, но пытающихся ему только помочь. Чан завернул его в покрывало, чтобы меньше крутился, и это сработало– он поуспокоился. И теперь Чан сумел спокойно вытащить его руку и перебинтовать. Пока он сосредотачивался на каждом пальце, вторая, уже перебинтованная рука человека слабо дотронулась до него, что, конечно же, привлекло внимание Чана, и так же быстро упала обратно. Но взглянув на парня, Чан не заметил никаких признаков сознания, тот всё так же продолжал судорожно дышать, борясь со своей же болью внутри. Когда он убедился, что все раны были промыты и замотаны, что тот достаточно был в тепле, он передвинул стоящую односпальную кровать ближе к камину и, развернув одеяло, переложил человека на неё. Чан не хотел оставлять его на полу– эта кровать всё равно не использовалась, хоть и была его. Бан привык спать на первом этаже, на одном из двух диванов, стоящих друг напротив друга, и его это устраивало. Он часто спал, как человек, в отличие от своих собратьев, которые в морозные ночи предпочитали оставаться в шкуре волка. Он привык быть наготове и, спя на первом этаже, всегда следил за дверью и за собратьями, чтобы, если что, быстро оказаться в центре событий. Но сейчас всё изменилось, это было необычно, что кто-то ещё был дома с ним. Нет, конечно, младшие иногда оставались с ним на ночь, в основном Чонин, который отказывался находиться либо в компании парочки, хотя Минхо сам выгонял всех, либо с Чанбином, так как он очень громкий и неуклюжий иногда. Но смотря сейчас на вещи по-другому, было непривычно видеть кого-то настолько слабого и беззащитного, кто зависит только от него и который так правильно смотрелся в этой доселе пустой комнате. Пока человек успокоился, он решил убрать весь этот бардак, наконец-то смыть кровь с рук и желательно переодеться, так как он успел испачкаться не в своей крови. Вернувшись, Чан сел на кровать возле того, обеспокоенный состоянием человека. Он чувствовал, что все манипуляции Чана ему не помогали, да, это остановило кровь, но не резко поднимающуюся температуру. Камин знатно прогрел комнату, и только колко потрескивающие дрова нарушали тишину. Уже вечерело, и единственным источником света было плавно колыхающееся пламя возле них. Сейчас облик человека преображали его отблески, могло даже показаться, что тот просто беспокойно спит. Было не видно, насколько его кожа покраснела или побледнела в некоторых местах, полная закутанность тела не выдавала наличие серьёзных ран, а влажные, взъерошенные волосы были словно после душа. Бан слышал, как вернулся Минхо, который сразу отправился к себе домой, к Джисону, и даже не подозревает о том, что Чан совершил. Он опять посмотрел на парня, который уже активно ворочался и пытался скинуть одеяла. Тот не ведал, что делает, но Чан не даст ему свалиться. Хоть и вправду так близко находиться к камину было душно. Вскоре человек успокоился, ограничиваясь только сбитым дыханием и дрожью, на сопротивление тоже нужны силы. Бан положил ладонь на его лоб. Он чувствует, как угасает жизнь человека с каждой секундой. Тот был горячий, кожа покрылась испариной, а ресницы постоянно вздрагивали. Он знал с самого начала, что тот не выживет после такого, и что Чан не в силах его спасти простыми бинтами и тёплыми тряпками, но почему-то пытался. Он убрал его волосы, которые были всё ещё мокрые и в крови. Это всё не имело смысла, но это задевало его за живое, поэтому он верил в невозможное. Они живут в разных мирах: Чан как волк, выросший в стае полностью из первородных, знает людей как убийц, лицемеров и существ, наделённых особой жестокостью, особенно к своему виду. Да, таковыми он считал не всех, но люди опасней и коварней любого существа, они на всё пойдут ради себя и выживания. Полагаясь на свои инстинкты, забывая про любовь, семью или друзей, только ради своего выживания. Конечно, каждый хочет жить и карабкается как может, но почему, даже имея столько сходства, они совершенно отличаются? Наверное потому, что оборотни больше не верят в людей, в их искренность и доброту, честность, потому что люди предавали их множества раз. Или это всё воспитание, внушение со стороны собратьев, но Чан и сам убедился воочию, видя только ужас с их стороны во все стороны. Волки никогда бы не причинили вред первыми, имея такой похожий спектр чувств и эмоций, но люди в них видели только угрозу и монстров. Поэтому, сейчас это является невыносимой глупость, что Чан сидит возле человека и печалится, потому что тот умирает на его глазах. Потому что люди сделают всё ради своей жизни, и если тот выживет, то сделает всё, чтобы таковым остаться, а его стая сделает всё, чтобы его изжить. Замкнутый круг, это не имеет смысла, это бесполезно, он не сможет изменить мир одним лишь спасённым человеком. Это очень долгая история в тысячелетие, и он сам не знает, чья сторона более права. Здесь смешались люди и волки, и от этого стало только больше бед. Он всё так же смотрел на человека, куда-то сквозь него, запутавшись в своих же размышлениях, и даже не заметил, как тот открыл глаза. Человек так же невинно смотрел на него, только теперь без толики ужаса в них. Недолго думая, он медленно убрал руку, а тот неосознанно бегал по нему глазами, иногда снова подолгу закрывая их. Чан мог только наблюдать. И вот, человек поймал его взгляд, теперь неотрывно смотря на незнакомца. — Где я?– шёпотом спросил парень. Чан знает, что каждое слово ему давалось точно с трудом. Чудо, что тот очнулся, но так ли он понимает, что говорит и что происходит? — В моей доме,– так же тихо и спокойно ответил Чан. Он не собирается его пугать или о чём-то расспрашивать. Чан просто хочет, чтобы тот оставался лежать и спокойно дышал. — Кто ты? — Меня зовут Чан. Он продолжит отвечать невзначай, не загружая особо переполненные мысли того, но и врать тоже не собирался. Похоже, незнакомец, которым является сейчас Чан, его совершенно не пугал. — Ох, надо представиться... Он снова прикрыл глаза, а потом, переместив свой взгляд на камин, зациклился на горящих углях. Чан не торопил его, человек едва ли мог рационально думать сквозь боль и жар. — Уджин, моё имя – Уджин… Он снова вернул свой взгляд на Чана, потратив несколько секунд на медленный разворот головы и, похоже, потеряв нить разговора. — Представляешь, мне снился сон. Я... видел волка... Человек переменился в лице, рассматривая уже потолок, и, кажется, усмехнулся своим мыслям. Такие слова Бана не удивили, потому что тот правда его видел. — Такого большого и пушистого, с густой шерстью и... глаза...– он вернул взгляд на Чана. — Ох... он был белоснежный, как твои волосы. Его голос был отрывистый, интонация каждый раз разная, как будто тот заново начинал свой ход мыслей с каждым словом. Человек, Уджин, как он запомнил, вряд ли он врал о своём имени, снова переменился в лице, он был уже не так счастлив, когда ведал о своём сне. Он повернулся в противоположную сторону и посмотрел в окно. Чан внимательно следил за его действиями, но сейчас отвернулся, тоже смотря на красноту вечернего неба, потому что по лицу человека скатилось несколько слёз. — Я брежу... Я умираю? Его голос был почти не слышен, Чану ничего не оставалось, как сказать правду. Хотя, это был скорее не вопрос, а утверждение, и тот хотел убедиться в этом, услышав со стороны. — Да. Он подумал, что человек снова провалился в сон, и вернул свою ладонь на его лоб, хотя в этом не было никакого смысла. — Прости... что в твоём доме. Его дыхание становилось всё тише, человек перестал ёрзать под одеялами из-за тянущей боли и снова заговорил. — Можно, попросить тебя об одном... это не сложно. Чан вернул своё внимание к нему, но тот как будто снова бредил, не открывая глаз. — Да, что ты хочешь? — Побудь со мной немного, пока... я не... усну. Чан помедлил с ответом, потому что тот точно не имел в виду сон. Такую просьбу несложно выполнить, он бы и так остался. — Конечно. — Спасибо, Чан. Ты... хороший человек... Больше тот не говорил, а Чану оставалось только принять его слова. Почему он так опечален его смертью? Бан же даже не знает о нём и убивал таких же людей, как он, только в этот раз не он виноват в его смерти. Но он же забрал его, взял ответственность, пытался помочь, и он может его спасти, разве это не считается, что тот погибнет от его рук? Потому что Чан решил не мучить его больше. Да, он не особо любил людей, потому что не понимал их, но знал одно, что они способны тоже чувствовать, что они тоже живые, а жизнь он ценил, как мог. Он никогда не убивал за ненадобностью или ради развлечения, только в целях безопасности. И, похоже, Чан ценит жизнь этого человека больше, чем тот сам– свою. В его комнату ворвался Минхо. Чан даже не заметил, как тот появился на пороге его дома, не то, чтобы услышать, как тот подымался по лестнице. Слишком ушёл в себя. — Какого чёрта здесь происходит?! Ли был в одной футболке и лёгких штанах, а волосы его были мокрыми. Наверняка после душа, смывал человеческую кровь, но Чан всё равно её чувствовал за едким гелем для душа. — Мне стоит ждать объяснений, или ты совсем двинулся?! Ты хоть представляешь, как всех напугал, принеся в стаю этого... — Не кричи в моем доме!– Чан тоже поднял тон, но только для того, чтобы перебить Ли, и быстро его снизил. —Минхо, я же просил, –он ответно грозно посмотрел на него. Чан встал, он не собирался обсуждать всё здесь, и кем бы ни был Минхо, Чан ненавидел, когда нарушают его правила в его доме. Ещё не хватало, чтобы тот напугал и разбудил человека. Он быстро окинул его взглядом, но тот, похоже, отключился, не имея сил больше находиться в сознании, и заснул вечным сном. — Пошли, внизу поговорим,– Ли стоял в дверях и, почти оскалившись, не собирался уходить. — Минхо, ты ранен?– Чан уже потянул руку чтобы сдвинуть его, но тот отмахнулся и всё же, с недовольным рыком, поплёлся вниз. — Не трожь меня, ты пахнешь человеком,– съязвил Ли, даже не пытаясь скрыть отвращение. — Ты тоже. Как твоя рука? — Как будто тебе есть дело до царапины, когда ты притащил того, от кого я её получил. Чан ничего не ответил, Ли просто недоволен и разозлён, потому что ему не нравится то, что не входит в его контроль, а спорить с вожаком стаи не так уж и просто. Сейчас Минхо не переубедить, будучи самым упрямым. Но он вытерпит и не даст тому ещё больше впасть в агрессию. Ли остановился, облокотившись на диван, сложа руки и смотря на него, как на предателя. — А теперь объясни, какого хрена ты творишь? Ты его ещё и притащил сюда, для чего? Чтобы он перебил нас, когда очнётся? — Во-первых, он тебе ничего не сделал,– Ли только фыркнул и усмехнулся Дослушай, теперь моя очередь говорить. Он серьезно посмотрел на альфу, скрестив так же руки. Вообще, Чан не знает, что сказать, чтобы его убедить и хотя бы заставить не плеваться ядом, чтобы их всех успокоить. — Он сильно ранен и никому ничего не сделает, да даже пальцем не тронет, я обещаю,– почему-то он колебался смотреть в упор. — Обещаешь?! Чан, ты не имеешь права такое говорить. Что ты сделаешь, если он нападёт, узнав, кто мы? Ты же знаешь, что это бессмысленно, что такая жалость тебя погубит, а мы пойдём следом,– такие слова тяжело слышать, как лидеру точно, который только и делает, что печётся о них. — Мы ничего ему не должны, и никто не будет притворяться, что мы – люди. Минхо специально сгущает краски, либо слишком надумал страшного. Он слишком забегает вперёд, у Чана есть ещё шанс. — Пули, которыми в тебя стреляли, были обычными, я прав? Твоя рука бы не заживала так быстро. Это всё была случайность, человек здесь был жертвой, его хотели убить,– Минхо зашипел, не желая даже слушать. — Ты вообще себя слышишь? Нас это никогда не касалось. Ты не обязан его спасать или оправдывать, мы не обязаны. Это его вина, что смерти захотел, угодив в капкан,– Чан только хотел ответить, как ему не дали. — И дай угадаю, ты хочешь сказать, что этот тут только потому, что эта штука точно сделана из серебра и поставлена для нас, а тот угодил в него по нашей вине? Это и был его козырь, при котором он хотел хотя бы отсрочить этот разговор, пока стая не накинулась на него. Почему он не может просто оставить его в доме, под его присмотром и контролем, почему их не убедить? Потому что он глава своей же семьи и не имеет права поступать, как вздумается и хочется ему, потому что они все должны принимать участие в этом решении. Это – негласное правило, и он его нарушил. Чан молчал, что дало развернуться недовольству Ли на полную и подкрепить свою уверенность. — И под таким жалким предлогом ты оставишь его под этой крышей, обрекая нас всех на большую опасность ради одной человеческой жизни? Да что он стоит против нас?! Сколько до этого убивали, или ещё хуже. За ним гонялись не просто так. Дай заметить, его хотели пристрелить, убить, и хоть люди жестоки и беспечны, но даже они убивают за что-то ужасное. Но человек и вправду был не виноват, была вина тех, кто поставил эту чёртову ловушку, но даже без этого, человек был уже полуживой. Но Чан чувствовал, что тот не настолько жесток, как говорит о нём Ли. Тот не смотрел на него, как на чудовище или с жестокостью, это не были глаза убийцы. Он не мог так сказать, не после того, как поговорил с ним, даже если тот был под лихорадкой и не ведал, что происходит, но знал, что умирает, и всё равно оставался человечнее многих. Но его предчувствие вряд ли убедит без доказательств. — Почему ты молчишь?– Ли приблизился к Бану, что говорило о том, что ему нужны ответы незамедлительно. — Чан, мы семья, мы стая, а ты наш лидер, и ты хочешь пожертвовать всеми нами ради человеческого отпрыска, не зная о нём ничего? Это смешно! Я не собираюсь жертвовать своей семьёй! И Чан понимает его и понимает то, что не сможет это решать в одиночку. Этот скверный взгляд Минхо и говорил об этом. Он не доволен, что Бан решил это за всех, но также Чан знал, что у него не было времени и они бы всё равно его не поддержали. Но он не мог действовать и дальше так. — Ты знаешь, почему я так поступаю. Мне бы не было особого дела, зачем ты там завёл себе игрушку, но не сейчас, я не буду рисковать Джисоном,– его гнев немного утих, что было заметно по интонации. — Рисковать всеми нами, что тебе это даст?– в который раз решил напомнить Ли. — Да, я понимаю тебя и понимаю то, что он умрёт в ближайшем часу, и я говорю это как тот, кто это точно чувствует. Твое недовольство не имеет смысла, и я также не забывал про остальных... — Тогда тем более зачем? Для чего этот весь фарс? Не лучше было облегчить мучение ещё там? Это было бы очень великодушно с нашей стороны, а не возиться и тратить силы, ты...– до Минхо дошло, что он совершенно прав и у Чана другие планы на человека, чем просто выждать его смерть. — Только не говори, что ты изначально знал, что он почти труп, и притащил его только для того, чтобы обратить?– Теперь Ли был вне себя от этой правды, потому что Чан молчал, а это значило, что он верен. Но почему он не может довериться и не попробовать и вправду его спасти? В глазах человека не было и намёка на отчаяние, на страх смерти, он просто был удивлён появлением рядом с ним обитателя этих лесов и испуган. Чутьём Чан мог сказать, что человек просто устал от всего, что с ним происходит, устал от своей жизни, только по взгляду. Что же заставило его душу так сломаться? Что стало его последний каплей в этом жестоком мире? Это то, что было интересно узнать Чану, может быть, он подсказал бы ему ответы на его вечно задаваемые вопросы. А может, он просто поверил его глазам, они же зеркало души, и чем ярче эмоции, тем ярче они заметны. — Я.. я не знаю, доволен? Не знаю, что хочу с ним сделать, но он умирает и он... Я говорил с ним, и он извинялся, что умирает в моем доме, и это тронуло меня. И я хочу попытаться его спасти. Чану тяжело дались эти слова, неуверенность, которая просачивалась в его интонации, вызвана непониманием своих же мыслей и суждений. Он просто не мог поверить, что тот действительно считает, что умереть в его кровати доставляет ему огромных проблем. Да, может быть и так, если бы он был человеком, но никто не извиняется за это, это неправильно и нисколечко не зависит от него же. Чан не может это свалить на то, что тот просто был в бреду, это просто не может выйти из его головы. Но как бы он тут не распинался и не изливал свою душу, Минхо на это не купится. — О чём ты думаешь!? Я не понимаю! Почему ты не сказал нам? Тебе нас не хватает? Почему всё решаешь за нас? Как ты можешь верить лишь словам, это не похоже на тебя. Я в тебе разочарован!– Ли грубо его оттолкнул, он специально нарывался, злился на Чана перед ним, потому что тот был слишком спокоен. — Не решаю. Да, я поступил так по собственной воли и тебя не остановит, если скажу, что моё чутьё подсказывало, что так правильнее, что он не плохой человек, или что я просто хочу так поступить сам! Между ними повисло молчание, Чан собирал свои несмелые мысли в кучу, чтобы выдать хотя бы смелость в своём решении. — Как бы ты негативно не относился к этому, мы не знаем, к чему это нас может привести,– Чан не может предсказать всего, но может быть надо просто начать. — Это работает в обе стороны, и я знаю, что не смогу этим распоряжаться один. Ваше мнение мне главнее всего, я позову всех и мы решим голосованием, согласны ли вы принять такое моё решение. Он должен принять то, что это правда, что он не может действовать в одиночку, теперь он не один и ответственен за их жизни больше своей или чей либо. На кону стоит слишком много. — Чан, ты знаешь, к чему это приведёт, но хотя бы дошёл до этого, иначе бы...– он не договорил, потому что и так было очевидно, что Минхо не остановить. —Но как ты поступишь, когда все решат против? Ты правда сможешь оставить всё, как есть? Чан глубоко вздохнул, пытаясь скрыть своё волнение и горькую правду. Подняв голову, он посмотрел в острый взгляд Ли и уверенно проговорил: — У меня не останется выбора, я подчинюсь вам, как бы мне чего-то там не хотелось, я уже благодарен, что ты не устроил тут драку и не убил его силой,– он надеется, что Минхо немного остыл. — Просто ты бы не дал мне его убить, я бы сделал только хуже нам обоим. Я приведу всех, они с нетерпением ждут твоих слов. Чан опустил голову, смотря в пол. Он уже пребывал в печали, что не смог и не сможет его спасти, дать другую жизнь, другой шанс. Перед тем как выйти, чтобы лично привести сюда Джи и остальных, Минхо остановился у самого порога. — Просто, зачем?– Чан всё так же не смотрел на него. — Ты бы не пошел на это просто из жалости или чувства вины. — Я... просто так чувствую. — Ты сумасшедший,– Минхо фыркнул и быстро вышел, недовольный таким ответом.

~