Цена жизни

      Наконец-то настал день X. Для кого-то безумного долгожданный, а для кого-то весьма волнительный. Тревожные мысли Сугиямы о том, чем закончится предстоящая игра помогли взбодриться с утра лучше, чем самая большая порция кофе. Даже будильник не нужен был для того, чтобы проснуться. Комнату освещал призрачно-белый свет утренней зари, искрясь прямо в глаза и не давая малейшей возможности уснуть дальше. Лёжа на спине на сложенном диване, на который блондинка перед сном успела закинуть подушку с пледом, так как от дикой усталости не было сил его раскладывать, Энни втыкала в потолок, собираясь с мыслями. — Чего это ты дрыхнешь? Опоздаешь ведь, — недоумевающе спросил голый по пояс Мамору, только что вышедший из душа и вытирающий свои темные волосы полотенцем на голове, пока другая рука была на поясе, подтягивая серые спортивные штаны. Он стоял рядом с диваном и смотрел сверху вниз на фигуристку, вальяжно развалившуюся на мягкой поверхности. Блондинка оторвала взгляд от потолка, посмотрев в глаза брата, а потом на его торс: телосложение у Мамору было крепкое и очень спортивное, чем он напоминал Энни её отца. Также стоит отметить, что из всего семейства или же, как минимум ближайших родственников, темноволосый был самым высоким из всех, рост парня составлял метр восемьдесят. Мамору с самого детства по какой-то причине рос быстрее своих ровесников, которые не упускали повода пошутить над этим. В 16 лет он перерос свою мать, а когда достиг совершеннолетия, то обогнал отца. С фигурным катанием из-за его отличительной и заметной черты не ладилось по немудрёной причине: он перерос верхний порок, который был очень важен для того, чтобы проще выполнять большинство упражнений. Потому что тело низкого человека проще «закрутить» в прыжке, чем у высокого. В их династии чистокровных спортсменов к мальчикам относились гораздо более лояльно, в то время как с девочек сдирали по три шкуры. По этой причине, голубоглазому не пришлось долго уговаривать своего отца, чтобы он сменил вид спорта. Выбор пал на то, что действительно интересовало Мамору, а именно на волейбол. Стереотипный выбор для высокого парня, но этот вид спорта правда будоражил его гораздо больше, чем фигурное катание. — О чем задумалась? Говорю же, опоздаешь, — повторил голубоглазый для своей сестры, которая судя по её взгляду, находилась где то «вне». После повторной просьбы Мамору Энни проморгалась, а потом, сладко зевнув, попыталась подняться на локтях, но тело не поддавалось. Будто оно жило отдельным от девушки организмом и настаивало остаться сегодня дома. — Блин.. Мамору, помоги подняться, — обратилась к парню блондинка, сдавшись в попытках поднять себя к постели, снова откинувшись на неё и протянув вперёд руки. Недоумевая, волейболист все же стал выполнять просьбу сёстры, встав с другой стороны дивана прямо напротив ещё лежащей Сугиямы и, поставив колено на его край, он взял за запястья сестру и потянул на себя плавным движением. Наконец-то, оказавшись в положении сидя, блондинка собралась распрямится как вдруг вчерашнее падение напомнило о себе. Скорчившись от тягучей боли, что вновь, пусть и не с прежней силой, ползла от копчика, нарастая, Энни прикусила губу и начала шипеть. — Что с тобой? Где болит? — тут же забеспокоился брат героини. — Я.. Неудачно приземлилась вчера прямо на копчик, ох.. — ответила фигуристка, натирая правой рукой чуть выше больного места, пока левая рука упиралась в кровать для равновесия. — Понял. Ну, с кем не бывает, вставай, сейчас что-нибудь придумаем, — спокойно, как-то даже по-отечески говорил Мамору, мягко взяв сестру под плечи, помогая подняться. Сугияма дал девушке мазь от воспалений и для снятия боли, а потом долго уговаривал Энни остаться дома, но та из раза в раз наотрез отказывалась, объясняя, что сегодня важный день и ей очень нужно поддержать подругу на предстоящей игре. — Для того, чтобы лекарство подействовало нужно время, а ты даже стоять ровно пока не можешь, раз боль не прошла, — объяснял Мамору, держа сидящую девушку за плечи и наклонившись к ней. Его настойчивый взгляд смотрел прямо в душу, куда-то сквозь тело. — Я тебе ещё раз говорю, я обязана сегодня пойти, слишком важный день, чтобы пропускать его, — настаивала на своём блондинка. — Хорошо, но все игры проводятся же после уроков, верно? Проблем не будет, если ты придёшь ко второму, — уговаривал брат Энни, спокойным мягким баритоном. — Ладно, на это я согласна, — ответила Сугияма, ничего не имея против такого компромисса. Мало-помалу, как и всегда, позавтракав под надзором брата, заботливо принёсшего завтрак ей прямо в кровать, блондинка отписалась подруге о том, что придёт только ко второму уроку. Забрав опустошенную Сугиямой тарелку оладьев, которых специально попросила положить мало, Мамору отнёс посуду на кухню в раковину. — Я сам помою посуду, только вечером, сейчас мне надо в университет, — сообщил сестре темноволосый, заметая за собой следы готовки на столешнице и плите, словно самая чистоплотная хозяйка. В ответ голубоглазый услышал тихое «угу» и пошёл собираться на учебу. После глухого хлопка входной двери комнату наполнила тишина. Как же Энни её не любила. Когда она жила с родителями, то постоянно с ней сталкивалась из-за постоянных отъездов мамы и папы. Сугияма ощущала себя в такие моменты находящейся в стеклянном аквариуме, наполняющимся ядовитым газом назойливых мыслей, что заполнял каждый уголок и не давал возможности спрятаться. Тишина для блондинки была громче любого изможденного крика, заставляя погружаться в плохие воспоминания и пробуждать звенящую тревогу. Не собираясь это больше терпеть, Энни включила детективный сериал, который частенько вечерами смотрела с братом, и коротала время, пока боль не пойдёт на отступление. Юмеми, как только закончился первый урок, со звонком резко подорвалась с места, напугав рядом сидящих одноклассников, и пошла встречать свою припозднившуюся подругу. — Приветики! — с привычной улыбкой и сияющими звёздочками в глазах, цвета василькового поля, поздоровалась член студенческого совета, раскрывыя руки для объятий и слегла наклоняя голову вправо. Сугияма за время дружбы с этой девушкой хорошо видела разницу между её «дежурной улыбкой», тщательно отработанной для фанатов, и настоящей, сияющей искренней радостью. Сейчас она в самом деле была рада видеть подругу, как и всегда, а в этот важный день ещё больше. — Привет, долго ждёшь? — спросила Энни, мягко улыбаясь и крепко обняв Юмеми в ответ, вдыхая нежный запах её розовых волос и дорогого парфюма с запахом пиона на пике и нотками малины. Всю дорогу сюда с самого утра фигуристка боролась с беспокойством внутри от предстоящей игры, но крепко обнимая Юмемите, это чувство отпустило Сугияму. Только вид айдола напоминал девушке о том, что она справляется с этим не одна, а они вместе пройдут через этот день, рука об руку. Хоть лицо блондинки и было немного потерянным, но внутри неё, словно пятном от упавшей капли краски на мокрую бумагу, растекалось приятное тёплое чувство при виде подруги. Они простояли так крепко обнимаясь ещё несколько минут, пока сцепившиеся тела подруг обдувал приятный весенний ветерок, сдувая, как осенние листья с деревьев, тревожные мысли. Отправившись на уроки, которые, кстати, в этот день были несложными и не требующими тщательной подготовки к ним дома, девушки перешептывались, обсуждая предстоящую игру. Парты, которые они занимали в классе, предоставляли все удобства для того, чтобы хоть немного, но поговорить, да ещё и не получить замечание от учителя, так как Юмеми сидела на последней парте, а Энни прямо перед ней. Конечно, если постоянно вертеться, то будет заметно, но девушки за то время, что общаются, приучились находить моменты, когда учитель не смотрит. — Не могу понять, почему ты так уверена в своей победе? — шепотом спросила сидящая впереди подруги Сугияма, слегка отгинаясь назад на своём стуле к парте Юмеми, чтобы лучше слышать её ответ. — Потому что на кону моя репутация в пределах студенческого совета, я готова пойти на что угодно, чтобы её оправдать и добиться извинений, — наклонившись вперёд и опираясь на локти скрещённых рук, возмущённо ответила айдол. — То есть твой план это поставить все, пока не добьёшься победы? Но это же безрассудно — испуганно, но все же стараясь говорить тихо, задала вопрос снова встревоженная Энни. — Не совсем, я нашла союзника, так что моя уверенность оправданна, — после этих слов айдола, фигуристка обернулась и изумлённо посмотрела на подругу. — «Когда успела? Что за союзник? Как он поможет?», — все эти вопросы отражались в ошеломлённом взгляде зелёных глаз. — Сугияма! Прекратите вертеться, если вам нечего добавить по теме урока, то сидите ровно и не мешайте, — сделал замечание обычно нестрогий учитель японской литературы, но добрым то был до поры до времени, когда его не раздражали всякие мелочи по типу разговоров или вертения, пока он сам распинался у доски. В ответ на это Энни не стала перечить, просто скривила недовольное лицо и закатила глаза. Безусловно, дисциплина в частной академии была обязательным пунктом для педагогов, но это не отменяло того факта, что подобные ситуации раздражали Сугияму. С целью не тратить свои нервы и время, девушка извинилась, а потом указала Юмеми взглядом на дверь, делая вид, что поправляет прядь блондинистых волос, как обычно спущенную из высокого хвоста повседневной причёски. Этот немой жест означал: «расскажешь на перемене». Оставшееся время урока по ощущениям тянулось, как вечность, а как никогда долгожданный звонок, казалось, что задерживался или вовсе не собирался оповещать о перерыве. И вот, наконец, драгоценное бренчание и член студсовета подскакивает с места и, хватая впереди сидящую подругу под правую руку, отводит в коридор. Наконец, отойдя на дистанцию от остальных учащихся, которые образовывали толпы в коридорах, кучкуясь, девушки смогли завести беседу, которую охотно начала Юмемите. — Вообщем, ещё до того, как ты сюда перевелась, в нашу академию так же пришла Джабами Юмеко, слышала о ней? — спросила айдол, встав напротив блондинки рядом с окном и держа Сугияму за локоть левой руки. Получив на свой вопрос отрицательные качания головой, та продолжила. — Да ладно! Наверняка ты видела её, просто не помнишь. Ну так вот, как только она поступила сюда, то один за другим обыгрывала учеников, а потом добралась и до студенческого совета, — рассказывала голубоглазая, отводя взгляд в сторону. Пусть она и старалась говорить ровно, но Энни прочитала на её лице нотки раздражения после упоминания последнего. — Икишиму в том числе, правда, у них была ничья, но всё же она знает, какими эта бестолочь трюками будет пользоваться, поскольку жульничала, когда играла с Юмеко, — толкова голубоглазая фигуристке, ловя на себе недоумевающий взгляд очей миртового цвета. — То есть.. — со вздохом произнесла Энни, одергивая руку, которой закинула растрепавшуюся челку назад, пока вторая покоилась на изящной линии талии. — Она выдающийся игрок, которая уже играла с главой комитета по благоустройству и хочет тебе помочь? Но зачем ей это? Она понесла какие-то убытки с «ничьей»? — настойчиво вникала Сугияма. — Нуу.. Так скажем, что она рассчитывала на другой исход, — ответила Юмеми, явно чего-то недоговаривая. — Но сейчас не об этом! Дело в том, что я, благо, в хороших отношениях с ней, не прям подруги, конечно, но обратиться с просьбой через своего менеджера я могу, — объясняла голубоглазая, неловко почесывая затылок и отводя взгляд. — Вообщем, она также будет наблюдать за игрой и я с ней уже обсудила некоторые моменты, так что у меня есть план, — уверенно сказала айдол с нескрываемой искрой в глазах. Она буквально уже чувствовала себя победителем после этого шага и жаждала с минуты на минуту увидеть, как одноглазая будет извиняться перед ней и всеми приближенными к президенту, возвращая Юмемите былой авторитет. Но эта льющаяся за края убежденность в исходе игры пугала спортсменку ни на шутку. — Не понимаю только одного, когда ты успела? — недоумевающе спросила Энни, хмуря свои светлые бровки. — Ах, это, ну.. Как только получила твоё сообщение, прямо перед уроком, я пошла к Юмеко, — ответила Юмеми, переминаясь с ноги на ногу и встав на пару сантиметров ближе к героине, она сияла хитрой улыбкой. — Вот как, значит времени зря не теряла, — пробормотала Сугияма, ухмыляясь. Эта целеустремлённость всегда нравилась девушке в айдоле и даже умиляла. — Но нам нужно обсудить некоторые риски, Энни, — серьезно произнесла Юмемите, потупив взгляд в пол, она продолжила, — я уже говорила тебе, что эта умалишенная делает довольно серьезные ставки, решаясь поставить на кон как свою жизнь, так и чужие, так что.. — не дав подруге договорить, Энни, пробегаясь по лицу айдола своими зелёными глазами, в которых билась о края радужки волна тревоги, положила левую руку девушке напротив на плечо. — Я не.. Я не позволю тебе умереть, Юми, — беспокойно поставила перед сухим фактом фигуристка, немного сократив расстояние между их лицами. Звон, оповещающий о начале занятий и разносясь по коридорам Хьяккао, прервал разговор подруг, призывая отправляться на урок.