II
5 июня 2022 г., 10:14
В мрачном подземелье намного больше лабиринтов, чем в прославленном бесконечными коридорами Бесстрашии, — они это поняли сразу, как только переступили порог темницы. Заблудиться здесь не составляет труда, что, собственно, уже произошло, и даже спасительная связка ключей ничем не может помочь: необходимо знать конкретную дверь, чтобы наконец выбраться.
Время близится к утру — это видно по затухающим факелам, которые дотлевают последние секунды, а они ещё не нашли нужный проход, который приведёт их к долгожданному выходу. Удивительно, но за все часы поисков на пути не попался ни один человек. Безусловно, это играет им на руку, однако в голове появляются смутные сомнения по поводу заселённости этого страшного места: их вели сюда с закрытыми глазами, быть может, это действительно настоящая тюрьма, из которой нет выхода?
У Эли потихоньку опускаются руки. Да, это не в духе Бесстрашных, но долговременный поиск возможно даже вымышленного выхода губит всю теплящуюся надежду. Вера ещё колеблется там, глубоко внутри, но девушка отчётливо чувствует, как слабая надежда доживает свои заключительные мгновения и совсем скоро погаснет, словно окружающие их факелы в безлюдных коридорах.
Холодает: кожа покрывается мелкими мурашками, мороз сводит мышцы, а зубы начинают стучать. Она растирает плечи ладонями, будто бы это движение вмиг может согреть. Девушка замечает, как падают показатели внимательности: иной раз она прикрывает глаза и приятная темнота тут же окутывает её полностью, да так, что разлепить веки становится всё труднее и труднее. Но неизменным остаётся одно: серьёзность и сосредоточенность её товарища по несчастью. Конечно, он тоже утомился — это видно по его вялым движениям и измученному лицу. Порой кажется, что они ходят кругами, всё время возвращаясь к одному и тому же месту.
— Отсюда вообще есть выход?! — Эли начинает сердиться: так вести себя она может только при нём, среди остальных Бесстрашных она суровый, но вспыльчивый командир, и верная спутница.
— Должен быть, — Эрик хмурится, что-то разглядывая во тьме прохода. — Нас же сюда как-то привели.
Она согласно кивает. Действительно, это логично, но её наблюдательность достигла нулевого порога, и потому на мгновение девушка вновь прикрывает глаза и непроизвольно делает шаг назад, на ощупь находя стену. На подсознательном уровне Эли ожидала почувствовать спиной холодную твёрдую опору, но не как что-то тёплое и мягкое. Она резко отшатывается, а от постепенно накрывающего сна не остаётся и следа: перед ней необычайное существо с яркими глазами и длинной смоляной шерстью.
Сердце воспроизводит дополнительный удар, и она тревожно хватает за руку Эрика, тем самым пытаясь привлечь его внимание. Он тотчас оборачивается, однако во взгляде больше не прослеживается той самой усталости и невозмутимости. А тем временем создание продолжает неотрывно глядеть, словно оно не умеет моргать, что всё-таки возможно, а они медленно, стараясь не подавать виду, отступают назад. Эли вновь натыкается на нечто странное и потому резко останавливается. Красные радужки впиваются в её голубые, и от этого пристального взора, который будто выжигает дыру, хочется поскорее скрыться.
Эрик утягивает девушку в сторону, подальше от этого места, но Эли ещё пару раз оборачивается, ловя на себе два изучающих взгляда. Через некоторое время они попадают в освещённый восковыми свечами коридор и сразу же прячутся за углом, как только мимо проносятся первые люди. Все они смутно похожи друг на друга: ветхие тёмные прикиды у мужчин, а на женщинах роскошные пышные платья, которые они придерживают за подол. Неведомые особи ходят со всеми, словно они сливаются в толпе и их никто не замечает. Впрочем, возможно, так оно и есть, однако Эли не может отвести взгляда от разноцветных очей и чёрного волнистого покрова. По коже пробегают мурашки, когда всё-таки одно из чудовищ обращает внимание на притаившихся гостей, но глухой мужской голос привлекает создание одним неясным словом: «Шеп!»
Монстр плавно следует на зов, а девушка облегчённо выдыхает: они пугают её до смерти. Нежданно на плечо ложится тяжёлая рука. Дыхание тотчас перехватывает, но ей страшно обернуться. Эли всё-таки преодолевает свой страх, однако не успевает даже взглянуть на неизвестного позади, как ощущает грубый рывок и резкий принуждённый подъём на ноги, словно она не человек, а тряпичная кукла. Девушка ощущает на коже цепкую хватку и слышит тот самый голос над ухом, который произносит:
— Граф Альбер очень зол. Вас проводят до его кабинета.
Вмиг она поднимает голову, встречаясь со спокойными глазами. Она детально рассматривает мужчину и не замечает на его лице ни одного повреждения, будто бы Эрик даже не касался его. А тем временем Эрик, которого так же, как и Эли, неизвестные взяли в тиски, с ещё большим недоумением разглядывает некто, припоминая, как ударил беднягу. Напоследок мужчина одаряет их осуждающим взором и, дав несколько наставлений, по всей видимости, прислуге, скрывается в многолюдном проходе.
И кажется, что Эли чувствует себя самым беспомощным человеком на Земле, когда тонкие пальцы мальчишки смыкаются на предплечье, а другой подталкивает её в спину. Внутри поднимается еле контролируемая агрессия: она уже порывается ударить одного из них, но вовремя приходит в себя. Неприятный осадок неудовлетворённости медленно разносится по всему телу, а девушка лишь до боли сжимает кулаки. Неужели она, командир второго взвода, не способна уделать этих хлюпиков? Конечно, она может, но сейчас это бессмысленно: практика уже показала, что самостоятельно найти выход отсюда крайне затруднительно. Более того, это почти невозможно.
Сил на сопротивление уже не осталось, поэтому она покорно тащится за неизвестными, иногда оборачиваясь на Эрика, но в такие моменты лишь замечает на его лице призрачное спокойствие: он напряжён — она знает это, но мужчина никогда не подаст виду, уж слишком он гордый. Девушка понимает, что они всё равно не уйдут отсюда без посторонней помощи, — быть может, упомянутый Граф сможет обеспечить им защиту? Но зачем тогда он запер их в темнице и буквально вырвал из собственного города? Для чего он навёл на Чикаго оледенение? Множество вопросов крутятся в голове Эли, пока их ведут по влажным катакомбам. Она не успевает оглядываться: настолько часто сменяются картинки вокруг. То они идут по оживлённым проходам, заполненным людьми и странными существами, то по глухим пещерам.
Наконец, сопровождающие останавливаются напротив дубовой громоздкой двери и невозмутимо кивают на проход. Эли сразу понимает намёк и потому первой порывается постучать в массивную дверь, но преграждающая ей путь рука и многозначительный взгляд меняет все планы на корню. Девушка благосклонно отходит, пропуская Эрика «на разведку».
Мужчина несколько раз слегка ударяет по дереву и, подождав пару секунд, открывает скрипучую дверь. Эли проходит следом, уже начиная по выработанной долгими годами привычке тщательно осматривать помещение, будто бы сканируя его на предметы опасности. Ничего так сильно не привлекает её внимания, как огромное высокое кресло, отвёрнутое от них. Девушка видит светлую макушку и потому хмурится, желая рассмотреть неизвестного поближе: её очень интригует этот человек, который почему-то не хочет показывать своего лица. Она выбивается вперёд, но Эрик сразу возвращает её на место одним движением руки. Эли начинает злиться: она сразу поднимает голову, однако его настороженный взгляд по направлению к креслу мгновенно прекращает буйство. Она знает, что это не просто так. Он всегда оказывается правым, как бы то ни было, а девушка доверяет ему и потому сейчас отходит обратно.
Граф медленно и даже лениво поворачивается в кресле. Он пробегается равнодушным взором по обоим, осматривая их с ног до головы, словно они выставлены на продажу, а он придирчивый покупатель.
— Наслышан о вас, — произносит он вкрадчивым голосом, — Не в самом хорошем ключе.
Эли громко хмыкает, однако через сотую долю секунды успевает пожалеть о содеянном: холодные глаза заглядывают прямо в душу, отчего ей хочется поёжиться.
— Для чего вы нас здесь держите? — как и полагается, ни один мускул на лице Эрика не дрогнул, когда пытливый взор обратился к нему.
— Я не могу вам дать ответ на этот вопрос, — сразу отвечает Граф.
— Тогда отпустите нас.
— Что стало с городом? — встревает в разговор Эли: она не привыкла долго церемониться.
— Ты о чём, милочка? — в его глазах одно понимание, однако он продолжает строить вид непонимающего «человека».
— Не притворяйтесь, — ещё чуть-чуть — и её раздражение выльется наружу, хотя ноты недовольства уже проскальзывают в стальном голосе.
Граф резко поднимается со своего места. За несколько шагов преодолевает расстояние до большой картины во всю стену и аккуратно прикасается к гладкой поверхности. До этого безразличные глаза наполняются чуждой ему искренностью. Мужчина заботливо обводит полотно добродушным взором, а от прежнего холода не остаётся и следа.
— Наш род — самый великий на этой планете, — его очи загораются гордостью, пока он рассматривает каждый миллиметр картины, хотя точно видел её уже много раз.
Эли решает тоже обратиться к холсту, чтобы попытаться узреть на нём причину восхищения Графа. Сначала в глаза бросается небольшое семейство — значит, это фамильный портрет. Рядом с наряженными дамами девушка замечает тех странных созданий, которых ранее встречала в коридорах, и при одном их виде её дыхание замирает. Она тяжело сглатывает перед тем, как продолжить изображать мнимую заинтересованность: это нужно для того, чтобы расположить Графа.
— Это — наше достоинство, — он указывает рукой на одного из тёмных чудовищ, — Шепы. Они охраняют наш дом.
Красные глаза будто гипнотизируют Эли, и её сознание на секунду мутнеет: она видит страшные очи вблизи, прямо перед собой. Замечает в них полную безупречность: отсутствие крапинок и прочих неровностей. Они настолько чистые, что в отражении девушка наблюдает себя.
Оставшийся диалог проносится мимо ушей, а она находится как будто в прострации. Перед глазами лишь белая пелена, в горле «пустыня», а под ногами невесомость.
— В темницу их! — это последнее, что слышит девушка перед тем, как дверь за её спиной хлопает, а холодные пальцы впиваются в кожу.
