Отрицание, гнев, принятие

      Вторник прошёл благополучно, Каролина Альбертовна даже толком не смотрела в мою сторону, а спрашивала всех слова. Мне пришлось тоже ответить, но в тот день ни разу не подняла глаза на неё, поэтому дрожь и ненависть обошли меня стороной, ну и сама Каролина не допытывала меня. Да, иногда проскальзывает желание треснуть ей, но пока меня не трогают, то и я не буду. В принципе сорок пять минут потерпеть не страшно. В среду и четверг мне так и не сказали, кто будет моим сопровождающим лицом, но и всё равно. Мне не двенадцать лет, чтобы за мной следили и за моим каждым шагом, так что буду посвящена самой себе вдали от всяких умолишённых англичанок. — Мда, только я могу за несколько часов до отъезда начать собирать вещи, когда мне выделили на это целых два дня, — посмеиваюсь и разговариваю сама с собой, пока Оскар играл в телефон в какую-то игру, попутно выпуская гнев на вымышленных персонажей. — Смотри не потеряйся там, — отрывается от игры мальчик и пристально смотрит на мои сборы.       В ответ смеюсь и кладу в чемодан лёгкую и открытую одежду, так как там будет стабильно двадцать градусов. Надо же, у нас дождливо и холодно, а там солнечно и очень тепло. Всё-таки интересно, кто же поедет со мной?       Вселенная будто прочитала мои мысли: на дисплее телефона загорелся номер Жуковой. Сейчас узнаем, она как раз говорила, что в четверг точно узнают, а сейчас и вовсе пятница; так и не удосужились мне позвонить, что за наглость? — Алло? — Эстер, приветик. Готовишься? — Да, жду не дождусь уже поездки. Чувствую даже спать не смогу, да и всё равно в четыре утра отъезд, не поспать нормально. — Ну, часик хоть подремли, а то совсем худо будет. Звоню ещё по поводу, что мы нашли хорошего тебе сопроводителя, — чувствую, как она улыбается в трубку. — Я очень рада этому. — Каролина Альбертовна как раз и английский знает. Ещё согласилась на своей машине доехать до Литвы, оставит на парковке возле отеля, да и ещё молоденькая, тебе с ней весело будет.       Тут я не поняла прикола. В смысле? Вы хотите сказать, что то, от чего я бежала, будет со мной целую неделю. Нет, только не это… — А вы уже всё решили? Точно она? — с долей надежды пищу я, чувствуя как невидимые цепи сковывают моё тело от страха и ужаса. — Да, конечно, она тоже уже вещи собирает и готовится, завуч нас подвёл в последний момент: говорил что сможет-сможет, а буквально пару часов назад позвонил и сообщил, что никак не получится поехать, — как-то слишком грустно, с нотками злости цедит она, — рада, что она будет с тобой, она очень ответственная, да и бензина не жалко, вот прямо спасительница наша.       Мне хотелось разбить телефон об стену и убежать прочь из этого города. Из этой паршивой страны, где живет она. Какого хуя, Жукова? Знала бы ты, что эта мерзкая баба вытворяет — уже давно бы её в ментовку сдали. Ну уж нет, мириться с этим не собираюсь, закопаю её где-нибудь в этой самой Греции. — Всё хорошо? — обеспокоенный голос классной нарушает звон тишины. — Не ожидала, что она поедет со мной, — мой тон был подавленным и разочарованным. Я, между прочим, хотела сбежать от неё, а не с ней. Ну за что, жизнь, блять? Почему когда усиленно избегаешь человека, то его становится неимоверно больше? Ещё и отказаться уже нельзя, всё зарегистрировано: отели, самолёты, программа, списки и прочая дребедень. Подводить не хочется, но и ехать с этой дурой тоже… — Ой, не волнуйся на этот счёт, она только на уроках такая дерзкая, а в жизни с ней когда пообщалась, так вообще душка, а не женщина. Я тебя уверяю, вы обязательно поладите. — Обязательно, — тихо проговариваю в трубку, но в глубине души хотела, чтобы её ненароком сбила машина. Вот такая я вот жестокая подумали бы окружающие, услышав бы мои мысли, но мои слова оправданы. — Ну ладно, не отвлекаю. Только последнее, Каролина Альбертовна сказала, что к четырём сама подъедет к твоему подъезду, поэтому встречаться у школы не надо как мы заранее планировали. Всего доброго, Эстер, хорошей и удачной поездки!       Нет, это полный провал. Очередной, блять. С такой жизнью точно стану тем самым главным матершинником в классе. Нервы сдают и предупреждая Оскара, что скоро приду, выхожу из подъезда; достаю сигарету, которую благополучно стрельнула у Машки вчера и закуриваю. Снова это странное чувство жжения и першения в горле, но уже не такое явное. Буквально через восемь часов эта женщина будет ждать меня на дороге напротив. Как же всё это несправедливо, не хочу её видеть. Никогда.

***

      Успешно собрала вещи, оделась и слегка подкрасила ресницы. Оскар мирно посапывал, поэтому стараюсь особо не шуметь. Надеюсь, ничего не забыла, а главное взять наушники, чтобы меня не отвлекали разговорами. Вот только беда — куда их умудрилась положить? Времени оставалось совсем мало, а я, словно лань, металась из стороны в сторону в поисках наушников. Ну весело, посеяла их не пойми где. Настроение улетучивается всё больше и больше.       За окном послышался звук приближающихся колёс автомобиля к дому. С большой вероятностью, это была Каролина Альбертовна, поскольку в четыре утра в нашем захолустье редко кто катается на автомобилях. Мои руки неистово затряслись. А вдруг она будет домогаться до меня в машине? — Успокойся, Эстер, — Шёпотом твержу себе эти слова как мантру. — Всё будет хорошо.       Выйдя на улицу, вдыхаю аромат свежей ночи. Было безлюдно и темно. Спустить чемодан было слегка проблематично, так как нечасто таскаю тяжести, да и пару раз чуть не навернулась с этой самой лестницы с чемоданом в руках. — Доброй ночи, — выходя из машины, тихонько произносит учительница, забирая мой чемодан из рук, кладёт его в багажник. Типа галантная такая, но я ей не доверяю. — Доброй, сяду назад, — говорю скорее всего себе, дёргаю ручку машины, но она не поддаётся. — Прости, но если и садиться, то только на переднее. На заднем сиденье много вещей с переезда, так что места там совершенно нет. Да блять, она издевается? Точно из-за неё стану сапожником — уже все мысли созданы из благого русского мата       Молча сажусь на переднее и захлопываю дверь. Ох, поездочка будет сорви голова, чувствую. Надо было выпить, не так стрёмно было бы сидеть с ней, хотя тогда я точно с ней разосралась, ибо в пьяном состоянии мне всегда хочется наорать на кого-то. — Ну как, готова? — женщина переключает коробку передач с нейтральной на движение, нажимая на педаль. — Да, — равнодушно скриплю в ответ, показывая всем видом, что не настроена на диалог. Будь моя воля, то накинулась бы на неё с кулаками. Во мне ещё никто такой шквал эмоций не вызывал. — Надеюсь спала хоть? А то какая-то вялая и необщительная, — она замечает мою холодность, — без остановок нам ехать около девяти или десяти часов. — Главное поехали просто, а там уже посмотрим, — упрямо и задиристо выкидываю, пытаясь отвязаться от её расспросов.       Полчаса мы ехали молча, каждый думал что-то о своём. Стараюсь особо не шевелиться, чтобы она не начинала разговор, поскольку она думает, что сплю. Смотрю в окно и наслаждаюсь пейзажами. Это единственное, что меня пока радовало, ведь находиться рядом с ней в её машине — невозможно. В авто пахнет клубникой и ванилью, из-за чего, мне кажется, навсегда возненавижу этот запах, ведь он действительно ей идёт и так точно олицетворяет эту женщину. Мужские духи определённо не её конёк, слишком тяжелый запах. Потихоньку проваливаюсь в дрёму, чувствуя, как начинаю видеть какие-то сны, как тут мой телефон запищал. — Твою мать, — открываю глаза, смотря в дисплей. Маша? — Ты чего звонишь? — сонно хриплю, но мне дико некомфортно подавать Каролине Альбертовне сигналы о том, что вообще жива. — Хотела узнать как ты там. Мне не спится. — Дурная, уже подумала, что ты мне при смерти звонишь или ещё что, — с облегчением выдыхаю, замечая, как учительница ненароком поглядывает в мою сторону. — Ой, прости, — смеётся подруга, — кстати, с кем ты едешь-то? А то так и не сказала.       В моём горле, кажется, был не ком, а глыба, которая запретила поступать кислороду. Голову сжало в тиски. Самой себе не хотелось признаваться, что эти прекрасные дни в Греции запомнятся мне вместе с этой сукой. — А ты угадай с первого раза, — пытаюсь особо не палиться, что речь идёт про Каролину Альбертовну, которая ведёт машину в паре метров от меня, так ещё и кидает заинтересованные взгляды. — Да бля, не знаю даже, поэтому тебе и позвонила чтобы узнать, — опять ржёт Маша. Ей всё смешно да смешно, как ни посмотри, особенно вспоминая тот момент ночью: выбегаю вся на нервах, матом допытываю ответы, а она красная как помидор и сдерживает смех, ну нормальная вообще? Ещё тупит дико, хотя я специально сделала акцент на одном слове, которое должно было помочь ей догадаться. — Не тупи пожалуйста, не сложно догадаться, — уже смеяться начинаю я от всей абсурдности ситуации. — Звучишь так, будто едешь с англичанкой в одной машине, — сказала уж слишком громко Машка, из-за чего женщина вновь кинула взгляд, а её губы растянулись в лёгкой ухмылке, но вскоре делает каменное лицо, пытаясь не выдать свои эмоции. — Ага, — жутко краснею, понимая, что она точно всё слышала. Полуулыбка не сходит с её лица, а пальцы нервно теребят руль, — иди спать уже, дурная, ты меня разбудила.       Видимо Лученкова настолько была поражена чередой совпадений, что молчала ещё примерно секунд десять. Но после её прорвало на дикий ржач, который можно было услышать хоть из багажника. — Ну ладно, удачи тебе там и не забывай о нас с Денчиком, — до сих пор не может успокоиться она, — смотри не убей кого-нибудь. — Ага, давай уже, тебе тоже удачи, только на уроках физики, — мой черёд стебать её, так как списывать ей будет не с кого.       Мы попрощались и я устало вздыхаю. Моя жизнь будто фильм какой-то, ну не верю таким диким совпадениям. Аж Машка уржалась как чайка с такого нелепого совпадения. — Кто звонил? — вновь начинает диалог Каролина Альбертовна.       Пытаюсь не обматерить и не сказать, что это её касаться не должно, но вспомнив, что мне как минимум неделю с ней находиться, молчу. По крайней мере пока, всё-таки какую-никакую планку держать нужно, но лишь на первое время. Буду чаще избегать эту женщину. — Да так, подруга, — утыкаюсь в окно, чтобы избежать зрительного контакта, в глаза смотреть страшно, злостно и просто невозможно. — Лученкова что ли? — внимательно смотрит на меня, чувствую это нутром. — А как вы поняли? — испуганно хмурюсь, медленно поворачиваясь в её сторону. Блять, неужели всё услышала? — Да я её лошадиный смех узнаю из тысячи, — улыбается женщина, показывая свои ямочки возле губ, — да и она так громко всегда говорит, что хочешь не хочешь, всё равно услышала ваш диалог. — Понятно, — кашляю от неловкости ситуации. Твою мать, она всё слышала. Машка, я убью тебя! — А чего сразу не сказала что со мной едешь? — искренне интересуется женщина, внимательно смотря на дорогу. Голос её был ниже и спокойнее чем обычно, тем самым заставляя меня высказать всю правду. — Да это. Пускай сама это сделает. К тому же догадалась, так что да, — мой голос немного трясётся, а речь и формулировка слов становится хуже чем у пятилетнего ребёнка.       Не знаю почему, но меня опять бросило в дрожь как только стоило взглянуть в её синие глаза, которые сейчас и здесь не казались холодными. До сих пор не верится, что она заставляла меня стонать. Как же ужасно неловко…