Отрицание, гнев, принятие

      Смотрю на её пухлые и алые губы, впиваясь в них жадным страстным поцелуем, после прижимаюсь к её груди своим телом, а пальцы запускаю в её тёмные и густые волосы, придвигая её ближе к себе. — Не хочу тебя терять, Эстер, — шепчет на ухо таинственная незнакомка, к которой меня неимоверно тянет. Хочу касаться её каждый день и каждый час. Видеть её аккуратные изгибы тела и милые ямочки на щеках. Прекраснее неё нет никого в этой жизни. — Не потеряешь, ведь я буду с тобой, — целую её в лоб и куда-то падаю. В страшную и звенящую пустоту, которая засасывает меня в свои сети всё глубже и глубже. — Ах, — мгновенно пробуждаюсь, резко открыв глаза, жадно хватая ртом воздух. Осматриваюсь по сторонам и вижу Каролину Альбертовну, которая после моего пробуждения останавливает машину сбоку трассы. — Эстер, ты чего? Кошмар приснился? — взволнованно смотрит на меня не отрывая взгляда, положив руку на плечо, — тебя немного потряхивает. — Всё хорошо, просто словила ощущение падения, такое бывает, — протяжно вздыхаю, продолжая дрожать то ли от холода, то ли от очень странного сна.       Каролина Альбертовна молча снимает с себя свою кожанку и накрывает мои плечи; её одежда была мне на пару размеров больше, так как я была, откровенно говоря, глистом, а она подтянутой и атлетичной. — Поехали? — англичанка вглядывается в каждый мой мускул лица, осторожно поглаживая моё плечо. — Да, — максимально тихо молвлю, пытаясь прийти с себя после дурного сна. Что это вообще было?       Прошло десять минут, но прийти в себя не получилось. Почему она мне приснилась, так ещё и в любовном плане? Какая мерзость, мозг, не шути больше такими снами, это же аморально и ужасно. Лишь от одной мысли становится тошно, что она или я могли прикасаться друг к другу; даже сонный паралич кажется чем-то милым и безобидным чем этот сон. Фу, даже мерзко думать об этом, нужно перестать это делать и закрыть всё это в шкатулочке, а после сжечь эти воспоминания. — Ты какая-то бледная, всё хорошо? — Каролина Альбертовна украдкой поглядывает на меня. — Кошмар приснился, — протираю свои губы, на которых пару минут чувствовала тепло, хоть и во сне. Боже, это нельзя назвать отвратительным, это куда хуже!       В ответ она кинула на меня сочувственный взгляд, и мы тронулись дальше. Уже рассветало. — А где мы сейчас едем? — пытаюсь проявить заинтересованность, так как хочу скорее забыть про сон и просто поговорить. Даже со своим врагом, чья куртка заботливо согревает мои плечи, хотя с одной стороны хочется скинуть эту кожанку прочь со своих плеч. Молюсь, чтобы моя кофта не пропахла её духами, иначе я сожгу её. — Проехали Псков, — всё ещё поглядывает на меня женщина, чуть прикусывая нижнюю губу, словно хочет что-то сказать, но не решается. Волнуется? — Долго, значит, спала, — с протяжным вздохом откидываюсь на сиденье, осознавая, что ещё немало ехать. — Голодна? — улыбается Каролина Альбертовна, мирно наблюдая за невероятно красивым пейзажем: сквозь заросли леса на шоссе падали первые огненные лучи солнца. Судя по всему, недавно шёл дождь: трасса достаточно влажная, а сквозь небольшую щёлку стекла пробиралась свежесть раннего утра. — Нет, — аккуратно провожу рукой по стеклу автомобиля, оставляя след на запотевшем окне. От скуки рисую, как и многие люди, пару сердечек, не придавая им никакого смысла.       Едем молча. Даже какая-то напряжённая тишина, словно чего-то не хватает для расслабления. Предполагаю, что алкоголя, но мне это даже не светит, к сожалению. Вряд ли ей давали согласие на распитие спиртного, а уж тем более мне, несовершеннолетней. — Может радио включите? — пытаюсь сказать без наезда, но мой тон голоса был каким-то неестественным и усталым. — Да я давно хотела, только не хотела мешать тебе спать посторонними звуками, — женщина ласково улыбается, наблюдая как тьму окончательно сменяет раннее и нежное утро. — Оу, — единственное что смогла произнести от неловкости, — ну, теперь можете сделать это со спокойной душой. — Не хочешь послушать скачанную мной музыку? Или именно радио предпочитаешь? — не смыкая глаз с дороги, произносит Каролина Альбертовна.       Мне очень даже интересно, что может слушать такая извращенка как она, поэтому не отказываюсь. Женщина приняла довольный облик и словно чеширский кот, с улыбкой на лице включает свой плейлист; в основном играла зарубежная, и так как могу себя назвать знатоком английского, смело могу заявить, что многие были либо про любовь или секс. В принципе ожидаемо. Интересно, а существует песня про секс с ученицами? Думаю она была бы её самой любимой. — Сейчас после этой будет моя самая любимая, — как-то вальяжно откидывается на сиденье; на её щеках проклюнулись милые ямочки от искренней улыбки.       Кто бы мог подумать, что заиграет та песня Леди Гаги, под которую она меня… А впрочем и неважно. Не хочу вспоминать это, но эта дурацкая песня так и норовит меня вспомнить всё в деталях. Твою мать. — Смотрю моя курточка тебя пригрела, аж щёки запылали, — кидает взгляд в мою сторону, — согрелась?       Ну и что мне ей, блять, сказать? Если она её заберет, то я опять затрясусь от холода, а будь она дальше на мне, то точно провоняю её духами. Нет, я не спорю, очень приятный запах, но теперь он ассоциируется у меня только исключительно с Каролиной Альбертовной. Да и сам факт того, что она увидела мои пылающие щёки — нонсенс. Думаю, что она спецом включила эту песню и спецом задала такой провокационный вопрос. Ох, знали бы Всевышние как ненавижу её. — Да не, всё нормально, — скрыв своё смущение, отворачиваюсь, понимая, что тупее в жизни ещё ничего не произносила, поскольку это не дало даже ни малейшего намёка ответа на её вопрос. — Красивая песня, да? Теперь уверена на все сто процентов, что она издевается надо мной. До этого сколько песен слушали, ей вообще всё равно, но нет, как, блять, стоило включить эту, то сразу посыпался шквал вопросов. Спокойно, Эстер, главное не взорваться, нужно вести себя предельно спокойно, всё хорошо. Это всего лишь жалкие попытки вывести на эмоции, не надо вестись на это, ты сильная. — Да, только текст, мягко говоря, пошловат и вульгарен, — тихонько вздыхаю, пытаясь выровнять тон голоса, но он всё равно немного беспокойный.       Женщина заливается гортанным смехом. Смеётся она, конечно, куда привлекательнее Машки. Стоп, почему я вообще на это обращаю внимание? Определённо нужен свежий воздух, просто немного душно в салоне, вот и голова дурью заполняется. — Заодно и проверила тебя на знание английского, могу даже пять тебе поставить, — раззадорилась Каролина Альбертовна. Но не я. — Да ладно вам, я эту песню просто хорошо знаю, — горделиво произношу, но только спустя пару секунд я поняла, что зря так кичусь, вдруг она ненароком спросит откуда, то точно сдохну со стыда. — Да? Откуда? Тоже любимая? — она засыпала меня вопросами, сделав заинтересованную гримасу.       Вот как чувствовала, серьёзно! Что же ты играешься со мной, а? Нравятся не только стоны, но и пылающие от стыда лица учениц, Каролина, сука ты такая? — Люблю эту певицу просто, — отчасти это было правдой, но голос уж совсем захрипел, а щёки будто сгорели напрочь от всей этой ситуации. Ох, вспоминаю те прекрасные мгновения, когда могла врать похлеще любого Джокера прямо в лицо, совершенно не заливаясь от этого краской, вот только куда теперь вся моя уверенность делась? Что же это происходит такое, не пойму… — Какое совпадение, тоже её обожаю. До дыр слушаю, — кидает пристальный взгляд в мою сторону.       Милочка, я и так всё прекрасно знаю, могла бы и не говорить. — Послушай эту, мою также самую фаворитную — включает другую песню той же испольнительницы. Её, как ни странно, тоже знаю, ведь когда-то, ради «Карла» я спецом прослушала все песни. Даже самые непопулярные. Жалко что его образ оказался чистой провокацией и ложью, так бы был завидный жених. Даже как-то грустно стало от всего этого, ведь я редко влюбляюсь, а тут прямо сердце было готово выпрыгнуть из груди ради него. Точнее, уже неё, но теперь оно вдребезги разбито.       Она включила ту самую песню, которая нравилась мне больше всех остальных; скоро начну сходить с ума с этими дурацкими совпадениями. — «Cause I know you love me baby, I know you love me baby», — женщина резко запела в такт слов, хоть и негромко, но всё равно это меня вынудило вытаращиться на неё, как мышь на кота. — А? — с долей страха бормочу, пытаясь понять к чему это было. — Подпеваю, чего так испугалась? — вновь прогоготала она, увидев в моих глазах непонимание, — самые красивые строчки, вот и не сдержалась. — А, — не в силах выговорить что-то ещё, ведь изначально подумала, что это было адресовано мне. Надеюсь, что это так и совершенно не замаскированное послание читать эти слова между строк, — не ожидала просто, что вы так резко запоёте. Кстати, у вас красивый голос.       Блять, ну почему каждый раз когда я волнуюсь, то либо молчу, как партизан, либо несу какую-то дичь. Сейчас подумает, что клеюсь и трахнет в машине. Вот вам и поездочка в Грецию, добро пожаловать. Видимо, мои попытки успокоить саму себя уже точно не помогут; хочется открыть чёртову дверь автомобиля и выпрыгнуть отсюда нафиг. Больше не могу я. — Спасибо, — немного томно и загадочно молвит она, — раньше вокалом занималась, а в детстве в хоре пела. Многие преподаватели удивлялись, что для девушки у меня достаточно низкий голос. — Дайте угадаю, контральто? — прищуриваюсь, в попытках замять прошлую ситуацию и заболтать эту женщину. Пускай вообще забудет кто я такая и выбросит меня посреди дороги, так будет лучше всем. — Молодец, — Каролина Альбертовна растягивает губы в полуулыбке, как-то странно смотря на меня исподлобья. Мамочки, какие у неё глаза...       Несмотря на ненависть к ней, мне стало действительно интересно как она поёт. Уж в особенности низкие ноты, так как у самой высокий голос от природы. Да и петь особо не умела. — А споёте? — вновь вырывается из меня фраза прежде чем успела подумать. Эстер, возьми себя в руки, хватит быть такой дружелюбной. Не забывай, что ты её ненавидишь и то, что она с тобой делала. — Приедем и обязательно спою для тебя, — женщина сделала акцент на последних строчках. Вот и ещё одна причина быть дальше от неё, ведь она, скорее всего, расценивает мои слова как лёгкий флирт. О боже, нет, хватит, прошу, клянусь, что сейчас выброшусь из этой машины. И плевать что мы несёмся сто тридцать километров в час. — Я, пожалуй, попробую поспать, — холодно произношу, показывая, что не хочу никаких разговоров по душам. Хватит с меня откровений, уж тем более с этой женщиной. — Хорошо, — спокойно произносит она, вот только голос уже не был таким задорным, — музыку выключить? — Да не надо, пускай играет, — сонно бормочу, пытаясь найти удобное положение. Сутки без сна дают, всё-таки, о себе знать и почти мгновенно вырубаюсь. — Засыпай, красавица моя, — единственные слова, которые я услышала перед тем, как провалиться в дрёму.