Восприятие

Глава 6 — Восстановление

      Мне потребовалось несколько недель, чтобы восстановиться после трехдневной болезни. Мы никогда не были уверены, что это было или чем это вызвано. Деметрий очень серьезно относился к моему выздоровлению, часто уговаривая меня съесть «еще один кусочек» или дополнительно поспать. Он наблюдал за мной более внимательно, чем когда-либо, и мне приходилось часто говорить ему, что все люди в какой-то момент своей короткой жизни заболевают. Это был риск, с которым мы столкнулись. Я видела выражение страха в его глазах в то время.       Он притворялся, что читает книгу, когда я поймала его взгляд на себе, и в его багровых глазах читался явный страх. Я встала с того места, где сидела, свернувшись калачиком, на кровати под лучами предвечернего солнца и освободила место, чтобы свернуться калачиком у него на коленях, положив голову ему на шею, и прислушиваясь к успокаивающему звуку его дыхания, глубоко впитывая его запах в свои лёгкие. С тех пор, как я заболела, мне не нравилось слишком большое расстояние между нами, и хотя я знала, что искушаю его, я доверяла ему и не могла не утолить потребность, которую чувствовала. — Не стоит так сильно волноваться. — мягко сказала я, разглаживая складку на его рубашке. — Все люди болеют. Это происходит с несовершенными телами.       Я снова повторила свою часть разговора, и он вздохнул, обнял меня и начал водить большим пальцем по моему бедру маленькими кругами. — Я не могу ничего с этим поделать, ты слишком хрупка. — он прижался щекой к моим волосам. — Я продолжаю ждать повторения.       Я тихо засмеялась. — Это может случиться завтра, или через десять лет, или никогда. Я никогда не была так больна. Ты бы отправил меня в больницу? — я не задавала этот вопрос раньше и почувствовала, как он напрягся. — У тебя были галлюцинации, и ты говорила о… Я не думаю… — Его голос стал тихим, полным боли и сожаления.       Я накрыла его беспокойную руку своей и переплела свои пальцы с его. Меня поразила разница в размерах. Он был такой большой и сильный, но у него были очень красивые руки и запястья… и предплечья… и… все. — Я понимаю.       Его пальцы сжались в кулак вокруг моих, и я знаю, что он боролся, чтобы не раздавить мою руку. — Вот именно, ты не должна понимать. Ты не должна быть здесь. Это неправильно. — его хриплый голос был резким в его убеждении.       Я улыбнулась красоте его голоса. — В этом мире происходит много неправильных вещей, но я не возражаю быть здесь. Возможно, это была одна из тех ошибок, которая была правильной.       Я почувствовала, как он покачал головой. — Нет.       Я пожала плечами. — Ну, это уже сделано и уже не может быть изменено, так что не думай об этом. Вряд ли можно сожалеть о том, что нельзя изменить.       Его рука расслабилась. Он знал, что я была права. — Почитать тебе? — спросил он, прислушиваясь к моему совету и стараясь забыть о нем.       Я не могла представить ничего лучше, чем его низкий хриплый голос, заполняющий комнату. — Зависит от того, что ты собираешься читать.        На самом деле мне было все равно, но я чувствовала, что должна держать его в напряжении — для формы.       Я посмотрела на открытую книгу, которую он все еще держал. Это был не английский, мог быть испанский, итальянский или латинский, но сама книга не выглядела достаточно старой для последней. — Это Дон Кихот, на испанском языке. — тихо сказал он, поднося его ближе, чтобы я могла рассмотреть. — Ты понимаешь по-испански или мне взять что-нибудь другое?       Я покачалла головой, подавляя зевок. Я все еще была слаба. — Не беспокойся, все будет хорошо. Сомневаюсь, что смогу бодрствовать дольше страницы. — Тебе нужно одеяло?       Я считала, что его кожа была довольно прохладной, но не было большого контакта кожи с кожей. Я бы выжила, и я не хотела двигаться или чувствовать, что одеяло разделяет нас на большее расстояние. — Нет, я в порядке.       Он начал без дальнейших комментариев.       Я слышала много испанского, на котором говорили люди, жившие в моем родном городе, но никогда еще он не звучал так, как сейчас. Оно стекало с его языка, как теплый мед; золотой и чистый. Его совершенная интонация окружила меня и посеяла хаос в сердце.       Услышав это, он остановился. — С тобой все в порядке, Сара? — беспокойство еще больше омрачило его сочный голос, и его рука сжалась вокруг меня. Я никогда не хотела, чтобы он расслаблялся. — Я в порядке. Это красиво. — Я вряд ли считаю историю про неуклюжего дурака красивой. — сардонически сказал он, закрывая книгу и преувеличенно рассматривая обложку.       Я улыбнулась. — В любом случае, я понятия не имею, что ты говоришь. Я имела в виду, что у тебя красивый голос. Раньше я думала, что только глядя в твои глаза, я могу ошеломиться, но теперь я понимаю, что сильно ошибалась.       Он тихо усмехнулся, его дыхание взлохматило мои волосы. — Ну, мы созданы для того, чтобы привлекать вас. — Какой способ уйти. Это избавляет от страха? — я искренне хотела знать.       Он задумался. — Может быть, но не боль. Хочешь, чтобы я продолжил? Выдержит ли твое бедное сердце?       Я медленно села и посмотрела ему в глаза. — Ты что, только что дразнил меня?       Его глаза были мягкими, а на уголках губ играла улыбка. — Я не была уверена, что это возможно, — сказала я с ухмылкой. — Это хорошо знать.       Его лицо внезапно посерьезнело. — Сара. — он прошептал. — Да? — от моего внимания не ускользнуло, что мое лицо было всего в нескольких дюймах от его.       Рука, которая всего секунду назад держала его книгу, скользнула вверх по моей руке, заставив меня вздрогнуть, и остановилась на мгновение, когда он коснулся моей скулы своими прохладными пальцами. Его дыхание участилось, а красные глаза, которые уже не пугали, потемнели до багрового бархата. — Будь хорошей девочкой, — прошептал он, просунув руку мне под ухо и обхватив мою челюсть.       Я не шевелилась, не понимая, что он имел в виду, но почти полностью уверенная в его намерениях. Я дрожала в ожидании.       Он притянул мое лицо ближе и коснулся моей щеки самым легким из поцелуев. Тем не менее я не двигалась, хотя чувствовала, как мое сердце колотится в груди, и это, казалось, заставляло все мое тело вибрировать.       Мне было хорошо — правда, было хорошо — пока его губы нежно не коснулись моих, и тогда я не смогла остановить вздох, вырвавшийся из них или из моих рук, когда они обвились вокруг его шеи и прижали его ближе ко мне. Мои движения не были поспешными или настойчивыми, просто невозможно было остановиться. Неизбежно. Я должна была быть ближе — внутри его кожа была бы хороша.       Деметрий не напрягся, но остановился. Я открыла глаза и обнаружила, что он крепко сжат, его сильная челюсть сжата.       Я ждала, не шевелясь, стараясь не дышать и в то же время успокаивая сердце. Когда он наконец вздохнул и открыл глаза. Они были свирепы и голодны, но я не могла отступить. Я была очарована. Затем он снова настроил меня против себя, взял свою книгу и продолжил читать, как ни в чем не бывало. Я позволила его словам кружиться вокруг меня, когда мое сердце успокоилось, а мысли побежали.       Вы знаете этот поцелуй, который оставляет всех позади и бесповоротно меняет вашу жизнь? Ну, я только что получила его.       Я никогда не была настолько наивна, чтобы думать, что для меня есть особенный человек. Я имею в виду, должны были быть сотни тех, кто хорошо бы работал на меня, а я на него, но в те тихие минуты после того одного мягкого, неуверенного и пугающе нежного поцелуя, как непонятная история неуклюжего дурака окутала меня теплом, и я знала, что ошибалась. Был только один и будет только один, и всю свою жизнь я ждала и искала только его. Демитрий. Странно как жизнь.       Должно быть, я заснула в какой-то момент, потому что проснулась через некоторое время, когда было еще темно. Я была одна, и это оставило во мне дыру, но я знала, что он вернется — он всегда возвращался.       Так что я тихо лежала и ждала в темноте. Ждать пришлось недолго, и вскоре он уже был там, свернувшись вокруг меня. Сладкий аромат его кожи наполнял воздух, которым я дышала, а его беспокойные руки разглаживали мои волосы и касались кожи. Я прижалась ближе, он плотно укутал меня в одеяло, и на этот раз я заснула, пока меня не разбудил утренний свет.