Токийская лихорадка

⚔️⚔️⚔️

— Как думаете, почему наступила Полярная ночь?       После своего вопроса, Рюджин отправила в рот ложку ячменной каши. Она не любила это липкое нечто, но альтернативой такой еде была разве что щебенка с бордюра Токио. Йеджи сидела на столе, где они ели, как ни в чем не бывало. Девушка шлифовала острие топора жесткой тряпкой, найденной в одиноком ящике. — Вроде из-за затмения, — Чанбин облокотился на ребрышко мебели. — Затмения проходят, а эта херня, — Шин подняла палец вверх. — длится слишком долго. Земля крутится вокруг Солнца. Если бы это было просто затмение, мы бы увидели свет, пролетев мимо…планеты? Которая закрыла светило. Но этого не происходит. Ощущение, будто, что-то мешает. Или Земля остановилась, как и все остальное. — Нет, планета не могла остановиться, — вмешалась Йеджи. — гравитация не так устроена. Если бы все застопорилось, часть людей выкинуло бы в космос, а другую прибило к поверхности. Далее, — она взяла в ладонь кругленькую печеньку. — Земля начала бы медленно плыть в сторону материнской звезды, пока та испепеляла ее. — А потом? — Со заинтересованно проникся ее рассказом. — А потом Солнце поглотит Землю. — Может, она перестала вращаться вокруг своей оси? — Шин положила погнутую ложку в тарелку. — Нет. Тогда днем температура добралась бы до ста пятидесяти градусов, а ночью падала на минус восемьдесят. Мы точно не сошли с нужной оси. Не движемся в сторону пекла и не замерли на месте. Земля вращается, но что-то не так именно с Солнцем. Однако оно не погасло. — Что тогда, блять, происходит в этом чертовом космосе? — Рюджин раздасованно вздохнула и запрокинула голову на спинку стула. — Я не сильна в астрономии. — Правильно называть астрофизикой.       Ладно, допустим, Йеджи оказалась более многогранной, чем предполагал Со. Она больше не раздражала. Видимо, девушка имела приличный багаж знаний. Хотя, астрофизику не проходят в школе, но юная леди разгоняла научные теории как шутки в кабаке. — Хорошо, тайна мироздания нам не по силам, — кивнул Со. — Что будем делать дальше? Мы здесь и недели не протянем. Ты, вроде, хотела раскопать секрет Государственной крепости? — Я блефовала, — созналась якудза. — Мне вообще насрать, что у них там за терки. Просто хотелось запугать напоследок. Нельзя же оставлять предателей в стабильном эмоциональном положении. Пусть боятся спать под своими мягкими одеялами.       Чанбин медленно засопел, глядя на Шин. С этими представителями людского рода было невозможно планировать ближайшее будущее. Говорят одно, а делают другое. Непредсказуемость он считал своим злейшим врагом. Но, взяв себя в руки, Чанбин не позволил пару повалить из ушей, хоть мозг и кипел. Вместо этого пододвинул табуретку и устроился напротив Рюджин, стараясь не смотреть на бедро Йеджи перед носом: — В таком случае, нам нужно оценить свои шансы. Если вам интересно мое мнение — мы не выживем, если выйдем из отеля. А также умрем, если останемся. Ваше оружие не подходит для того, чтобы едва пересечь пару районов. У одного из нас вообще нет оборонительных приспособлений. Я имею в виду Сана, он обуза. — Давайте бросим его, — Шин пожала плечами, словно сказанное было непримечательным делом. — Нет, — возразила Хван, хлопнув свою девушку по лбу. — только не Сана. Во-первых, он выживет и убьет нас, во-вторых, я привязалась к нему. Если честно, мне кажется, что ты, Чанбин, слишком поверхностно мыслишь. Чхве может быть очень полезен. Если попросишь его прикрыть тыл, он это сделает. Нет, мы не будем избавляться от Сана. — Ок`ей, — Со кивнул. Внутренний голос просил прислушаться к благоразумным словам. — А что насчет Енджуна? Ковбой самый слабый из нас, у него из орудий одна единственная молотилка. — Размышляешь неверно, — Шин сделала глоток из чашки. — Он сумел выжить с одной единственной молотилкой. Разве это не прибавляет очков в столбик? Сам рассуди: наедине с местностью, полной доверху чудищами и головорезами, Енджун избрал сраную кувалду и до сих пор спокойно дышит. Не недооценивай его. Говоря на чистоту, нам крупно повезло. Мы оказались самыми стойкими и проворными из всех добровольцев, собрались в единый организм. Если постараемся, то сумеем протянуть дольше, чем ты нафантазировал. Осталось понять, что и как.       В сказанном была доля правды. Чанбин охладил свои претензии за секунду: он слишком критичен и придирчив. Возможно, стоило дать им шанс показать себя. Образ жизни приучил его раскладывать подноготную персон как игральные карты, чтобы взвешивать пункты. За это Со не любили коллеги, ведь он видел в них параметры, а не характер. Они считали его заносчивым и бессердечным перфекционистом. Но на сколько же абсурдно полагать, что у наемника есть сердце? — А про Феликса даже не заикнулся, — хмыкнула Хван. Чанбин собирался откусить печенье, но замер — его застали врасплох. — Это все потому, что вы «помогаете» друг другу? Будьте потише, мне из-за вас всякая пошлятина снится.

⚔️⚔️⚔️

      Йеджи стояла в коридоре чужого дома. Она сняла белые кеды и поставила их у порога, к другой обуви, которая принадлежала вовсе не ей. Хван посещала частные уроки своей учительницы по математике. Девушке не давалась школьная программа выпускного класса. Или она просто притворялась, чтобы сблизиться с милой женщиной. Ее учительница высокая и изящная, носила каре с пробором чуть вбок и серьги с лунным камнем. Она появлялась в стенах школы в юбке-карандаше по колено и летящей блузке, пока на шее качалась цепочка с обручальным кольцом, что досталось от покойного мужа. Йеджи была без ума от ее имени — госпожа Йун.       Квартира госпожи Йун отличалась скромностью, там не было ничего лишнего. Футон скручен и приставлен к стене, в серединке комнаты стоял столик на низких ножках, на котором лежали учебники, тетради и ноутбук. На полу разложены подушки, чтобы удобнее усесться. Бежевые тона обоев освежали мышление. Хван устроилась рядом с женщиной, их локти немного соприкасались. Йеджи мимолетно поправила жилетку — она ненавидела традиционную школьную форму. Этот комплект превращал ее в серую мышь среди точно таких же. — Скажи, что ты не понимаешь? — Вот это, — Хван указала на абзац параграфа и придвинулась ближе. — Вроде все элементарно, но значения путаются в голове.       Госпожа Йун благословно улыбнулась. — Всего лишь формула. Нужно просто запомнить ее и применять, когда видишь требующее выражение. Не думай над решением слишком много, концентрируйся на поиске зацепок. Я уверена, что у тебя получится. Ты сможешь сдать экзамен без проблем.       Слова преподавательницы грели душу. Йеджи обожала, когда та подбадривала и вселяла уверенность в собственных силах. Рука Хван потянулась к волосам госпожи Йун. Она заправила выбившуюся черную прядь за оттопыренное ушко. Женщина немного растерялась и отвернулась, стараясь не акцентировать внимание на случившемся. Однако девушка не собиралась отступать. — У Вас очень красивые родинки, — произнесла Йеджи, не сводя с нее взгляда. — Давай вернемся к упражнениям, — женщина неловко рассмеялась — старалась побыстрее сменить тему. — Есть еще что-то, что требует разъяснений? — Да. — Поведай. — Почему Вы невероятно красивая, госпожа Йун? — руководительница изумленно повернула голову. — Когда смотрю на Вас, у меня все внутри замирает. Госпожа Йун, а Вы, — Йеджи подплыла вплотную, заставляя женщину медленно опускаться на пол. — возьмете на себя ответственно за это? Я бы очень хотела, чтобы такая дама позаботилась обо мне. — Что ты делаешь? — ладони Хван упирались по обе стороны от возлюбленной в ковер. Хвостики Йеджи медленно покачивались от любого крошечного движения. Кольцо на чужой шее съехало вниз, скрылось от посторонних глаз, будто напуганное. Щеки госпожи Йун порозовели, а губы мелко шевелились в неосознанности. — Я без ума от Вас. Влюбилась, когда впервые увидела. И предположить не могла, что когда-нибудь захочу заполучить другого человека так сильно. Скажите, вы чувствуете ко мне хоть что-то теплое? — Я — твоя учительница. — Подумаешь, преграда. Пустяк, да и только.       Хван опустилась ниже, даря растерянной женщине поцелуй. Та была не в состоянии сопротивляться из-за шока. Все же, не каждый день на тебя покушаются твои же ученицы.       Йеджи выгнали из школы, а потом и из родительского дома. Что стало с госпожой Йун, она так и не успела узнать. Хван Йеджи была дрянной девчонкой. Она скандалила с учителями, спала на уроках и не проводила и дня без стычек с одноклассниками. Исключение из образовательного учреждения — лишь вопрос времени. Родители не переносили ее на дух. Девушка делала все, что ей вздумается. Она проходила в клубы по фальшивым документам, где брала мохито за чужой счет и танцевала на барный стойках. Йеджи хотела устраивать истерики и дурачить ведомых парней, которые спускали все деньги на напитки в попытках снять ее. Раньше она занималась гимнастикой, да и вообще имела отличные физические данные. От внимания не было отбоя. Хван пользовалась своей красотой, острым умом и безбашенностью, мотаясь по тусовкам, где ночевала, засыпая в ванной. Когда очередной глупыш тянул ей коробку конфет в надежде на свидание, Йеджи смеялась ему в лицо. Они принимали это за смущение, но девушка просто издевалась, упиваясь их унижениями. Их глаза загорались, когда они слышали про способность сесть на шпагат, рисуя в воображении развратные образы. Хван ухмылялась, оставляя их ни с чем — они никогда этого не получат. Даже, если спрыгнут со скалы, остановят грузовик одной рукой или взорвут Марс.       Парни были для нее не более, чем денежными мешками, с которых можно тряски монеты. Но, увы, висеть на их шее долго не получалось, ведь они требовали большего, чего проказница давать отказывалась. Спустя несколько месяцев скитаний, Йеджи решила стать содержанкой: найти себе богатенькую Мамочку за сорок, которая станет покупать шмотки и оплачивать дорогую жизнь. А что? С ее данными это вполне реально, да и ничего отвратительного она в этом не видела. Все нужно что-то друг от друга? Разве не проще прямо говорить людям, чего они хотят? Зачем ходить вокруг да около? Йеджи хотела купюр, ласки и увлеченности от состоятельных дам. Ей всего лишь нужно было найти нужную пассию и забрать ей под платье.       К сожалению, ее мечты разбились в дребезги, когда она случайно пролила текилу на белую рубашку другой посетительницы. Вокруг пострадавшей кружили два мужчины в строгих пиджаках, будто вороны. Они пялились, выжидая ее действий. Незнакомка осмотрела пятно на одежде и подняла голову на Йеджи. Голубые волосы чуть заслонили мягкие черты лица. Хван видела, как огни от мелькающих прожектеров плясали на ее смуглой коже. Девушка не выглядела разозленной, убитой горем или печальной. Она потянулась к пуговицам и начала расстегиваться их, чтобы снять рубашку. Она имела крепкое телосложение и отличную форму. Скомканная тряпка отлетела в сторону, врезаясь в грудь одного из подчиненных — он неуверенно словил материю. Рюджин не стеснялась черного спортивного топа. Она шагнула в сторону и направилась дальше, проводив Хван взором. Следом за ней побежали мужчины в костюмах. Вот таким образом планы Йеджи на жизнь накрылись медным тазом, ведь она влюбилась в якудза.       Осталось только завоевать Шин. С этим сложностей не возникло: Хван была уверена в своих силах. Она стала искать Рюджин по всем возможным местам, загашивая в голове мысль «ты ее преследуешь». Опасно ли это было? Совершенно точно да, но риск будоражил. Ей хотелось испытать себя на прочность и заполучить мафиози. Рюджин распознала ее сигналы сразу же. Она могла бы сразу пресечь слежку, но позволила Йеджи зайти дальше. Все же, было в ней что-то цепляющее. Не каждый парень осмелится заявиться на территорию гокудо, а здесь такая леди. Наглость впечатляла Рюджин. Они быстро нашли общий язык, с такой же скоростью начали встречаться. Хван не жалела о своем ходе. В конце концов, кому нужны обеспеченные Мамочки, когда есть очаровательная бандитка без тормозов.       Быть девушкой якудза пришлось Йеджи по вкусу. Она хоть и не входила в клан, была больше сама по себе, но нередко принимала участие в интригующих событиях. Криминальный мир утянул в объятья и не отпускал. Когда связанный в подвале уродец слышал шаги тяжелых мартинсов, он начинал пускать слезы. Шипованные пластины коллекционировали засохшую от пинков кровь. Ленты светодиода тянулись по всему периметру потолка. Йеджи подходила к медицинской этажерке и проводила над предметами рукой, выбирая понравившийся дивайс: скальпель, хирургические ножницы или миниатюрную пилу. С восхищением вглядываясь в арсенал, она ухмылялась. Чаще всего выбирала пилочку с сверкающим лезвием. В ней можно было рассмотреть свое отражение как в зеркале. И с костями справлялась на «ура». Хван подплывала к несчастному и присаживалась на корточки. — Покажи мне свои пальчики, дорогой друг. — Не делай этого! — человек рыдал как не в себя. — Сжалься! — Знаешь, что самое прискорбное? Когда взрослый использует ребенка для удовлетворения своих потребностей. Если ты сломал той малышке жизнь, то почему я не могу уничтожить тебя?       Йеджи ненавидела неотесанных парней также, как они ненавидели ее. Причинять боль насильникам, слушать их вопли, когда фалангу распиливали на части, было усладой для ее ушей. Она наслаждалась каждым криком, мольбами и требованиями прощения. Они плакали, но не могли смыть свой позор. Поступки омывала лишь концентрированная алая жидкость. Так росла справедливость в ее понятии. Если больше никто не брал на себя роль судьи, то нет ничего плохого в том, чтобы занять его место. Все должны знать, что дерьмовые поступки будут караться. Они должны держать в уме мысль, что находятся на мушке. Одно неверное движение — угодишь в западню, из которой бестия не позволит выбраться. Гокуто устанавливали свои каноны справедливости. Это нравилось Хван больше всего. Она поклялась Рюджин быть верной и никогда не отворачиваться от нее.       Шин Рюджин стала ее истинной любовью, ее вдохновением. Могущественная, волевая и непреклонная, она обретала нежность только с Йеджи. Этот маленький кусочек пленял Хван, показывая, насколько же особенной она была. Хван находила Рюджин уникальной, единственной в своем роде. Эти двое дополняли друг друга как кусочки пазла. Они отлично справлялись с миром по отдельности, а вместе заставляли его пасть к ногам. Апокалипсис только сплотил и без того крепкие отношения. Даже без слов, они знали, что будут рядом до конца.

⚔️⚔️⚔️

      Сан достал из сушилки вещи. Он хлопнул барабан и расправил смятую куртку, встряхнув ее. Вроде, запах ушел. Ему не терпелось приодеться в свою одежку. Сан без преуменьшений чувствовал себя ниндзя в этом обмундировании. Он застегнул молнию — пару раз ее заело. Мотоциклетная куртка являлось тем предметом, ради которого Чхве мог умереть — настолько нравилась.       Парень шарился по кухне, чтобы найти что-то съестное — запасы ограничены, но желудок требовал перекуса. Он вытряхнул все коробки, картонные и жестяные, но почти ничего не нашел. Рюджин запретила приближаться к крупам и консервам — завтрак, обед и ужин были по расписанию. Но нет ничего плохого в том, чтобы обойти правила. Сан опустился на пол и заглянул под полудохлый холодильник. Старания вознаграждены. Он просунул руку в щель, но не мог дотянуться — плечо оказалось слишком широким. Тогда непризнанный гений использовал запрещенный прием — вешалку. Пропыхтев две минуты, желанная пачка кедровых орехов оказалась у него. От них самую малость пахло плесенью, но желудок Сана представлял из себя мясорубку, способную переварить гранит. Довольный своей добычей, он направился обратно в спальную — все равно делать больше нечего. Парень проходил мимо открытой нараспашку комнаты и засыпал мелкие орешки в рот, когда увиденное заставило его поменять маршрут. Он непонимающе прищурился и спросил: — Чем ты занимаешься? — Облучаюсь.       Феликс устроился на садовом стуле под пурпурными лампами. Ультрафиолет предназначался для растений, но те засохли, ведь уже год их никто не поливал. Вся миниатюрная оранжерея при отеле погибла без вмешательства человека. Скукоженные листики и опавшие цветы уныло пожелтели. Благодаря обеспечению камер электричеством, в здании была возможность включить свет, но никто не стремился — излишняя яркость могла привлечь любопытных. А вот излучения УФ даже не пробивались сквозь занавески. Чхве последовал его примеру: он нашел еще одну табуретку со спинкой, приставил рядом и завалился, также подняв мордашку к свечению. Они скучали по солнцу. Многие столкнулись с психическими расстройствами — депрессия, повышенная тревожность и апатия. До пропажи светила никто даже не задумывался о том, насколько оно важно для повседневной жизни. Теперь в сумке каждого желали кальций и витамин D — без солнечного блеска ослабли кости, упал иммунитет от простуд и начали крошиться зубы. Найти кварцевые лампы — большая удача. Конечно, это не то же самое, но все равно приятно. Их кожа побледнела, радужки потускнели. Волосы стали ломкими, эпидермис хрупким. Человечество прямо как саженцы — чахло.       Сан продолжал жевать, похрустывая, когда заметил кое-что интересное. Его брови забавно приподнялись, а кисть задержалась в пачке: — А это чудо что тут делает?       Феликс оживился и оторвал спину от сидушки. Он подумал, что в комнате появился кто-то извне. — Что? — Вон, — Чхве показал на растение в горшке. — Это же каннабис.       Ли непонимающе взглянул на него. Название он уже где-то слышал, но никак не мог вспомнить, где именно. До боли знакомое… Может, по телевизору или на лекции? Но, сдавшись, Феликс заключил: — Не догоняю. — Марихуана.       Просветление озарило лицо Феликса. Про это он знал отлично. Им не потребовалось много времени, чтобы принять единогласное решение. Да, возможно, оно было совершенно точно глупым, но…какая разница? На дворе апокалипсис. Ли зажал губами сверток и щелкнул зажигалкой. Они ютились в темно-коричневом шкафу, где даже повернуться было трудно, но каким-то образом все равно поместились. Идея забраться в замкнутое пространство пришла спонтанно — чтобы эффект от дыма усилился. Надо же, физика пригодилась. — Черт, я нервничаю, — Чхве потер ладони перед тем, как принять из рук Феликса самокрутку. — Никогда не курил. — Ты ни разу не дул, но знаешь слово «каннабис»? Что с тобой не так, Сан? На самом деле все легко: вдохни через нос и рот и задержи дыхание.       Парень так и сделал — первую секунду все было хорошо, но следом он закашлялся, выплевывая смог наружу, и начал стучать кулаком по груди. Ли рассмеялся: знал, что так случится. Он вернул сверток обратно и стряхнул его в прозрачную круглую пепельницу, наспех найденную в одном из номеров. По голове дало быстро, особенно Чхве, который даже обычные сигареты не пробовал. Он расслабился, сползая по стенке шкафа, и вытянул ногу, упираясь пяткой в место рядом с черепушкой Ли, из-за чего новоиспеченный друг увернулся влево. Они молчали, наблюдая за тлеющей набивкой в оболочке, которая раннее принадлежала старой сигарете, но табак успешно вытряхнули в мусорное ведро. Пока парни развлекались подальше от всех, Енджун хотел прокипятить воду, но лишь раздраженно упирался запястьями в бока — кто-то спер общую зажигалку. — Мне просто любопытно, — миновав тихую минуту, начал Сан. — Какого это — спать с парнями?       Феликс никак не отреагировал. Раньше ему уже задавали такой вопрос, причем многократно. И на все они отвечал одним-единственным способом. — Почему бы тебе самому не проверить? — Нет, как-то не хочу, — признался Чхве, но после ненадолго задумался. — Хотя, с тобой, наверно, я бы попробовал. Насколько могу судить, ты милый. — Вперед. Только я буду сверху. — Так не честно, это же первый раз.       Ли вновь затянулся и поправил осветленные волосы, но те совсем не слушались, и вновь развалились кто куда. — Не мои проблемы. — Засранец. Но все же…неужели можно заставить другого парня…кончить таким образом?       Феликс на миг завис. В памяти всплыл момент: Чанбин обвил его плечи руками, упираясь коленями в матрас. Со откинул темя назад и задрожал, сдавленно рыкнув, но внезапно осип и проглотил свой вскрик. — Если хорошо постараться, все возможно, — парень отдернул себя от недавних событий, возвращаясь в реальный мир. — В таких делах важно не быть эгоистом. Ты в любом случае дойдешь до пика, а человек рядом…над ним надо поработать. — У тебя прям своя философия. — А как иначе? Я же не жалкое уебище.       Следующие попытки закурить давались Чхве легче. Он уже почувствовал легкое головокружение и слабое эхо от чужого голоса. Пачка кедров снова зашуршала — после затяжек появился необъятный аппетит. Сан высыпал на ладонь содержимое пакетика и закинул в рот. — Но…расскажи побольше. — Да как я тебе объясню, дубина? Вот ты спишь с девушками, — Чхве кивнул. — Это то же самое, только у парней есть член. У женщин тоже имеется эта зона — органы формируются из одних и тех же клеток. Ты же стимулируешь клитор, верно?       Собеседник замер, а на его физиономии читалось откровенное непонимание. — А с ним надо что-то делать?.. — Черт, — Ли разочарованно выдохнул. — я думал, что ты — Казанова, а оказался… лох болотный. — Феликс, я учился в христианском лицее с первого класса. Само собой разумеется, что нихера не знаю. А вот ты шаришь за биологию. Углубленный курс? — Ага. Собирался поступать в медицинский. Все из-за этого приятеля, — Ли постучал по макушке. — Стало интересно изучить поподробнее. Может, я смог бы получить второе образование инженера и создать искусственные миндалины, а потом вживить их в башку. Я не знаю чувство страха, но понял, что жить без него опасно. Если природа сказала «нужно бояться», значит, этот навык необходим.       Чхве понимающе закивал. Самокрутка наполовину затлела, до фильтра оставалось не так много. Он уже чувствовал кончиками пальцев жар от уголька. — Теперь я придумал новый стереотип: биологи — лучшие любовники, ведь они знают анатомию, значит — могут этим воспользоваться. — А если я знаю анатомию кактуса? — Сан заливисто захохотал. — Ботаника — тоже биология.       На кухне что-то упало. Видать, чья-то неуклюжесть поспособствовала. Енджун сматерился и взял швабру, чтобы убрать осколки от сломанной тарелки. Фортуна явно не была на его стороне сегодня. — Жесть, — Сан поднял веки к потолку шкафа — на деревяшке плясали пестрые точки. — Зачем природа засунула центр удовольствия мне в задницу? — Еще она поставила рядом дыхательные пути и пищевод, так, что ты можешь подавиться и сдохнуть. Да и…как можно было придумать утконосов? Это же буквально утка-бобр…       Нога Чхве съехала вниз, словно палка, которую неудачно приставили к забору. Конечность задела висок Феликса, из-за чего парень отвлекся от сигареты и ухватился за чужую щиколотку, отодвигая от себя: — Угомонись уже, — но Сан как на зло повторил маневр, на этот раз впечатав икру прямо в лицо Ли, не на шутку его взбесив. Феликс пуще прежнего сжал лодыжку и отодвинул ее прочь, из-за чего нога теперь торчала под углом в девяносто градусов. — У тебя суставы вообще есть? — Сделай также, это не трудно, — подначивал Сан. — Все получится.       Феликс хмыкнул, анализируя ситуацию. Взвесив «за» и «против», он немного поменял положение. Но, увы, когда Ли собирался выпрямить свою конечность по примеру Чхве, коленка предательски хрустнула, и Ли обреченно рухнул, хватаясь за нее. Он стукнулся затылком о мебель и состроил гримасу страдания. Чхве ехидно гоготнул — манипуляция удалась. Поверженный своей неудачей, парень последний раз затянулся и начал тушить окурок о дно стеклянной емкости. — Стой, это все? — недоумевал Сан. Он надеялся, что пиршество продлиться дольше. Такого маленького количества не хватило для полного счастья. Резко на ум пришла гениальная, как он посчитал, задумка. — Подожди, не выдыхай.       Чхве подполз ближе и положил руки под уши Ли, где находился край челюсти. Он пододвинул его к себе, не встретив никакого сопротивления, и приоткрыл рот, поднося его к устам напротив. Феликс понял все без слов. Он чуть накренился, чтобы занять удобное положение, и выпустил смог из легких. Дым переполз, немного разбредаясь в стороны, но достиг конечной цели. Сан не спешил выпускать Ли или отодвигаться. Он буравил его взглядом, не разрывая зрительный контакт. Кадык Феликса дернулся, когда он сглотнул вязкую слюну: — Для того, кому нравятся девушки, ты совершаешь слишком…необычные поступки. — Правда? А я не вижу в этом ничего странного.       Пепельница упала на пол шкафа, пепел ссыпался. Сан впечатал Феликса в стенку, жадно целуя, словно наслаждался тортом со взбитыми сливками. Действо ничем не отличалось от ублажения противоположного пола — такую заметку сделал в уме Чхве. Ли прикусил его губу, что вызвало у того ухмылку. Сан отличался от остальных — его запала хватило бы, чтобы сжечь Токио дотла. Он нападал рывками — явно не хотел мириться с тем, что ранее сказал ему Феликс. Сан собирался гнуть свою линию, когда запустил руки под серую футболку. Холодные пальцы обжигали кожу. Феликс сползал все ниже, пока остервенелый Чхве вгрызался в его губы, желая получить еще больше. Идиллию прервал внезапный скрип. Дверцы шкафа открылись, впуская блеск ультрафиолета. Они оба медленно повернули головы в немом вопросе, даже не пытаясь сделать вид, что ничего не происходило. Енджуна сразу же перекосило: — Фу, блять.       Он со всей дури захлопнул дверцы, из-за чего шкаф зашатался, и удалился подальше от злополучного помещения. Зажигался больше не нужна: Енджун сможет подогреть воду на собственном гневе.

⚔️⚔️⚔️

      Из чего состоит личность? С латыни persona переводится как «актерская маска». Занимательный факт. Если говорить простым языком, личность — это наши убеждения, мотивации и голос разума. Мы родились пустышками, но постепенно переняли от ближних их мнения, научились испытывать чувства и выражать эмоции. Их ценности стали нашими ценностями. Будучи детьми, мы всецело доверяем им, этим статным взрослым, нашим отцам и матерям, которые проведут нас за руку по тропинке жизни.       Чанбин гадал, когда уже задохнется. Пластиковый пакет, надетый сверху, перекрывал доступ воздуха. Его тащили по полу как тряпичную куклу. Все так внезапно случилось, он ведь просто шел по улице. Со бросили вниз и схватили за запястье. Вокруг кисти обвилась что-то ледяное и тяжелое, оно щелкнуло. Пакет содрали, а волосы наэлектизовались, стали липнуть ко лбу. Чанбин жадно глотал пришедшую свежесть, боясь, что снова с ней расстанется. Он обернулся вбок — позади находилась батарея, к которой его пристегнули настоящими наручниками. Парень запаниковал, начал дергаться. Безуспешно. Когда Со перевел взгляд, перед ним простирался неосвещенный ангар. Впереди стоял человек в черном пальто. Он курил папиросу и держал в кармане часы на цепочке. Рядом как вкопанные расположились еще десять человек с пушками в кобуре. Дело плохо. Незнакомец подошел ближе и присел напротив Чанбина. Со поспешно отполз назад, но уперся позвоночником в преграду. Большой шрам, пересекающий глаз, не внушал доверия. Его похитили, а вот зачем — оставалось в неведении. — Отец найдет меня, — пролепетал пленник. — Не думаю, — спокойно произнес мужчина. — Ведь это он отправил тебя сюда. А хочешь знать, каким образом? — похититель басисто рассмеялся. — Проиграл в карты. Ну, какого это чувство, малец? Осознавать, что тебя предал самый близкий человек? Да еще и за такую мелочь. Это больно, я прав? Но ничего, ничего… Теперь ты в надежных руках. Подлинные гангстеры своих не бросают. Добро пожаловать в Каморра.       Перед ним расположился итальянец с уложенными гелем волосами — черными как нефть. Этот человек сумел пронести сквозь года такой сложный титул, что передавался из поколения в поколение. Каморра были кровавой группировкой в Италии, когда-то весь Неаполь ходил под дулами их револьверов. На время мафия залегла на дно, но покинула разгоряченную Италию, и отправилась в разные кусочки мира. Главаря не было. Из разных частей света вещали сто семей, приходя к единой системе. Каморра — это гидра, которую не удалось покорить ни одному хваленому герою. С этим справилась разве что Токийская лихорадка. — Нет, — Чанбин не верил в реплику. — Это просто розыгрыш. Такого быть не может. — Тебе потребуется время, чтобы привыкнуть. Прости, мальчик, но родители иногда бывает теми еще суками. Повезло, что встретил меня. Я научу тебя стрелять, научу выпивать и раскусывать лжецов как оливки. Теперь твоя папа — это я, господин Бонмарито. — Что? — внутри Со что-то оборвалось. — Стрелять? — Умертвлять других людей, — перефразировал Бонмарито. — Ты будешь отправлять их на тот свет также искусно, как ухлестываешь за девчонками. — Нет, — звон в ушах заполонил все вокруг. — Я не стану убивать. Никогда.       Мужчина рассмеялся и стал аплодировать, словно узрел великолепное шоу. Но внезапно его лицо снова стало серьезным. Он обернулся к подчиненным и подал им жест, как бы говорящий «не стойте как истуканы, хлопайте». Этот итальянец казался Чанбину самым страшным кошмаром. — Ты еще такое наивное дитя. Придет день, когда поблагодаришь меня за это. Будешь вспоминать своего падрэ и лелеять, хвастаться перед остальными, что был моим учеником. А теперь, давай, назови меня папой Бонмарито, не стесняйся. — Ни за что. — Вот как, — настрой немного изменился, но улыбка не сошла с лика, скаля идеально белые зубы. — Не страшно, времени у нас навалом. Посиди пока тут, подумай о жизни, о своем прошлом, подружке. На обед принесут фетучини. Съешь все до последней крошки, это фирменное блюдо моей тети — пальчики оближешь.       Они ушли, оставив Чанбина в полном одиночестве. Он даже не мог плакать, шок пробрал его до самых клеток. Как так вышло? Почему отец сделал это? Разве жизнь родного сына можно ставить на кон? Видимо, Со ошибался в принципах своей родни. Его душа по меркам карточных игр не стоила простецкого перстня. До чего же обидно и мерзко. Отец не достоин даже разрешения появляться в памяти. Бросить Чанбина вот так оказалось проще простого. Как вообще этот ублюдок додумался играть в карты с мафией? Он был слишком самонадеянным, считая, что сумеет победить. Со сжал пятерню, из-за чего цепь зазвенела. Ну же, где твоя гордость? Чувство собственного достоинства? Будешь реветь как скотина и причитать о несчастной судьбе? Нет. Если Каморро хотят, чтобы Чанбин стрелял — он будет стрелять. Парень не позволит вытирать об себя грязные туфли, больше никогда. Пусть все старое сгорит, пусть сгинет. Он и так слишком долго терпел. Либо Со станет сильнее, либо может завтра же сигать с обрыва. Да к тому же — разве имелся выбор? Остается только принять существующее. Жизнь все равно катится к чертям.       Так пусть все обернется Адом.

⚔️⚔️⚔️

— Даже не вздумай подходить, — Енджун угрожающе зыркнул на человека перед собой.       Сан продолжил медленно подступать, раскачиваясь из стороны в сторону. Он держал руки в карманах, а нахальная моська даже не собиралась слушаться. Подойдя в плотную к негодующему парню, Чхве остановился. Они находились в коридоре, напротив входа в номер. — А то что? Фукнешь на меня? — дурман все еще витал в мыслях Чхве, а язык заплетался. Он разговаривал с Енджуном так, словно сюсюкался с младенцем. — Как страшно-то, не могу. Сама опасность во плоти. — Откуда ты вообще такой вылез, а? — Очевидно же, что из матери. Енджун, ты знаешь, как делают детей? Пестики-тычинки. — Завали свое дупло, Сан. Чем больше ты здесь находишься, тем сильнее хочется дать затрещину. — Не держи в себе, — невозмутимый Чхве немного пошатнулся, но сумел устоять на ногах. — Я тогда тоже тебя побью, все будет честно. — Не смей даже прикасаться ко мне.       Енджун толкнул его в грудь, отпихивая от себя. Сан поначалу уверенно держался, но следом полетел вниз, плашмя падая на пол, словно манекен. По инерции его ступни немного подпрыгнули и стукнулись о паркет. Чхве отрубился. Первая в жизни самокрутка сделала свое дело, но немного переборщила. Енджун разглядывал его с таким презрением, на которое только был способен. Чхве Сан выводил его из равновесия каждый раз, когда они виделись. Это просто невозможно. Ковбой пнул под коленную чашечку обкуренного недоброжелателя. Никаких признаков бодрости. Сан улетел куда-то за периферию сознания. Оно и хорошо — Енджун хотя бы побудет в тишине. Но бросать человека в коридоре шло в разрез с установленными правилами. Он успел оценить способности других участников группы, чтобы сделать вывод — не стоит с ними сталкиваться. Больше всего его настораживала Рюджин. Ей ничего не стоит исполосовать его туловище снарядами. Тем более она стала одой из главных, наровне с Чанбином. К Со Енджун тоже относился с внимательностью. Наемник еще ничего такого не выкинул, но не зря же за него все зацепились, когда бежали от Государственной крепости. Томно вздохнув, парень подошел к телу на полу и схватил его за шкирку. Он без особых усилий затащил Сана в комнату, защелкивая другой кистью замок, и швырнул его рядом с кроватью лицом в пол. Пусть подышит пылью из ковра, может, станет меньшим бакланом.       В другой комнате тоже хлопнула дверь. Чанбин даже не обернулся: он был занят пересчетом пуль. Маленькие снаряды заполонили поверхность столика, они перекатывались, будто старались спрятаться. По обе стороны от него появились чужие руки. Они упирались в край столешницы. Феликс оказался на одном уровне с Со, возле его уха. В ноздри сразу же ударил знакомый аромат. — Как же от тебя несет, — выпалил наемник, сводя брови. — Где вообще умудрился обдолбаться? А если бы на нас напали? Головой думать надо. Отодвинься.       Но Ли проигнорировал его просьбу. Вместо этого он поменял положение и провел губами по скуле. Пальцы подцепили острый подбородок и заставили шею вытянуться. Феликс целовал его с упоением, неторопливо, как пробуют сочный персик в Индии. Но Чанбин вывернулся, отложив коробочки с железными бусинами. — Я устал, так что буду спать.       Он поднялся из-за стола, засыпал пули в контейнеры и машинально скинул в рюкзак. Ли немо наблюдал за его действиями, стоя посреди комнаты. Со, закончив со сборами, улегся на кровать. Он повернулся на бок и закрыл веки, предвкушая дрему. Постель затрясло. Феликс с разбега прыгнул на матрас, плюхаясь на пузо. Чанбин вопросительно глянул на него, но встретился с ухмылкой. Ни секунды покоя. Ли опять потянулся к нему, вторгаясь в личное пространство. Попутно он убирал с лица Чанбина темные волосы, плавно запуская пальцы в шевелюру. Он заставил парня перекатиться на спину, а сам подполз плотнее, удерживаясь над ним. Постепенно поцелуй становился требовательнее и напористее. Темп дыхания сбился, от недостатка кислорода покраснели яблочки щечек. Феликс чуть задрал чужую футболку, начал поглаживать напряженный торс. Дальше последовали джинсы: пуговица выскользнула из петли, однако когда Ли хотел стянуть брюки, то получил удар в живот кулаком. Он согнулся пополам, стук окончательно выбил воздух из тела. — Я же сказал — хочу спать.       Чанбин попытался столкнуть его, но оказался пойман в ловушку. Феликс ухватил протестующие пястья и прижал их кровати. Со уставился на него с полным равнодушием в глазах. Он действительно надеялся поскорее отправиться на боковую, но ему мешали. — Понял. Бить вовсе не обязательно.       После недолгой паузы Ли еще раз задел его губы, но уже непринужденнее и скромнее. Прочесть это действие можно было как пожелание спокойной ночи. Наконец-то освободив Чанбина, он улегся сверху, обвив его талию рукой, а нос уткнулся в шею. Со ощущал, как билось сердце Феликса: ритмично, без перепадов. На улице кто-то взвыл, послышался шум. Монстры шлялись меж зданий в поисках чего-то, чем можно полакомиться. Чанбин опустил ресницы, чуть приобнимая тушку рядом, надеясь, что они проснуться завтра.

⚔️⚔️⚔️