Четвёртый день
30 мая 2022 г., 19:50
⚔️⚔️⚔️
Феликс вяло водил столовым прибором по тарелке. Сегодня у него не было аппетита. Горошины нута перекатывались по тарелке беспричинно. Зал, где семья ужинала, слабо освещался. Белоснежная скатерть слепила глаза. Начищенное стекло салатниц и бокалов с минеральной водой блестело от бледного сияния. Мясом даже не пахло. Вегетарианство являлось обычным делом в стенах того дома. Родители сидели по бокам от Феликса. Отец держал спину идеально ровно, пока отрезал кусочек черного хлеба, а мать распаковывала новый чайный пакетик, чтобы позже залить его кипятком. — Солнышко, как твои дела? — внезапно госпожа Ли заговорила. — Что нового на учебе? — Ничего такого, — Феликс пожал плечами, продолжая делать вид, будто с удовольствием уплетает горох. — Все стабильно. — Я так рада, — она протянулась через стол и потрепала сына по волосам. — Вырос таким загляденьем, наверняка постоянно отбиваешься от девочек. — Не сказал бы. — Да что ты, сынок. Вечно себя принижаешь. Почему так уверен, что никому не нравишься? Я знаю, это не так. С нетерпением жду, когда ты приведешь к нам милую леди на трапезу. Младший Ли отложил палочки на кружевную салфетку, окончательно поставив точку в неудавшемся ужине. — Этого не случится. — Почему же? — недоумевала мать. — Потому, что я люблю трахать парней. Отец поперхнулся, стоило чужим словам выбраться наружу. Он с трудом прокашлялся, а на домашней кофте остались следы от соуса. Господин Ли стукнул ладонью по столу, из-за чего посуда затрещала, и обратился к сыну: — Как ты смеешь? Я столько сил вложил в твое воспитание! Немедленно покайся! Бесстыдник, до чего ты себя довел? Совсем родителей не уважаешь? Проси прощение! Феликс послушно пододвинулся к квадрату из дерева. Он поставил локти на столешницу и сложил руки вместе, опуская ресницы. Ли замер в этой позе, чувствуя на себе внимательные взгляды. — Говори вслух, — прошипел отец, разозленный его поведением. Вслух — так вслух. Ли поднял лик к потолку и, собрав всю свою искренность в единое целое, произнес: — Милостивый Всевышний. Я прошу прощение за то, что люблю трахать парней. Глава семьи схватил бокал и выплеснул содержимое Феликсу в лицо. Ли не шевельнулся. Холодные капли минеральной воды заползли за капюшон толстовки и залили глаза. — Гаденыш! Как у тебя зык поворачивается осквернять нас, наш дом и Его? Ты — самое большое разочарование. Отродье. Я заставлю тебя отречься от фамилии! Вали в свою комнату и не смей спускаться! Ножки стула скрипнули об линолеум. Госпожа Ли ухватилась за сердце с ошарашенным видом. Феликс удалился из зала, поднявшись по лестнице. Он мягко закрыл дверь и повернул небольшой ключик. Промокшая одежда упала на пол, к стопке книг для поступления в университет. Он взял из шкафа первое, что попалось под руку, и подошел к окну. Парень поднял вверх ставни и выглянул на улицу. Перебросив ногу через подоконник, Ли выбрался на косую крышу, а потом ухватился за карниз и спрыгнул вниз, во двор. Он постоянно так делал. Наказывали домашним арестом часто, но разве Феликса могли сдержать такие преграды? Люди часто вопрошали: «ты страх потерял?», а когда слышали положительный ответ, то начинали смеяться. Они же не понимали, что это правда. Бывало, из-за «чувства юмора» он избегал серьезных драк или иных конфликтов. Однако никогда не уворачивался от неприятностей: да, его побьют, и что? Это всего лишь синяки, они пропадут. Признаться кому-то в чувствах? Легко, обычные словосочетания, почему остальные их стыдятся? Отвечать честно? Сложностей не возникало — на истину не обижаются. Но Феликс слишком выбивался из общей массы. Люди оборачивались на него с подозрением, а диалоги обрубались на полуслове. Странный парень, который говорит то, что думает. Который не смущается, не убегает и не прячется. Ли не вызывал у остальных никакого доверия. И в этом же загвоздка: Феликс все еще оставался человеком. У него присутствовали чувства, эмоции и потребности. Он старался с кем-то сблизиться, подружиться, но его шутки считались слишком колкими, разговоры — через чур откровенными, а суждения шибко размытыми. Он действительно был не от мира сего. Когда нападавший вонзил нож ему в бок, Ли просто смотрел на него, считая волосинки на бровях. Боль для него — лишь неприятное ощущение, мелочь. Феликс спокойно ухватил того мужчину за горло и впечатал виском в кирпичную стену. Незнакомец потерял сознание, развалился на асфальте. Сам же парень отправился в больницу, где навел суету. Ему приговаривали: «все в порядке, все будет хорошо, не волнуйся», но он понимал, что медсестры произносят эти фразы, чтобы угомонить себя, а не его. Это всего лишь рана. Всего лишь кровь. Она заживет, и все станет, как было прежде. Феликс не подозревал, что такое кортизол и адреналин. Почему кому-то нравятся экстримальные виды спорта, из-за чего они кричат на фильмах ужасов и почему принимают пилюли от повышенной тревожности. Что такое страх? Это двуликое создание: с одной стороны оно оберегает тебя от опасности, а с другой может довести до панической атаки. Было еще кое-что, что мешало Феликсу. Он с этим родился также, как с аномалией в мозге. Почему окружающие так бурно реагировали на его личную жизнь? Досуг Феликса стал достоянием учебного заведения, о его предпочтениях знала каждая крыса. Не сказать, что Ли скрывал свою ориентацию. Опять же — ему было плевать. Но парень даже предположить не мог, какой ажиотаж это вызовет. И обязательно какой-нибудь пустоголовый экземпляр подходил к нему с издевательской насмешкой: «Хочешь мой член?». «Слабо лечь под меня?». «А я тебе нравлюсь?». — Нет, не нравишься, — Феликс пронизывал его холодными глазами. — Твоя подноготная такая уже уродливая, как и харя. А дальше — бойня. Набравшись немного опыта в поединках, Ли быстро смог приспособиться. Он одерживал победы одну за другой, с позором насмехаясь над очередным смельчаком, который решил потиранить его. Но постоянное негативное внимание выматывало. Феликс мечтал, чтобы все заткнулись, проглотили свои языки. Он был бы не против затолкать их подальше в глотку, лишь бы утихомирить. Феликс ощущал давление. Они следили за каждым его шагом, сплетничали, наверняка были бы не против понаблюдать за сексом в качестве третьих лиц. В таком обществе все пытались сдержать его, огородить, обрубить руки. В чем помешательство? Зависть? Скрытые желания? Ему твердили: «стыдись того, чего хочешь», «твоя жизнь — табу», «ты поддался проискам Дьявола». В ночь начала эпидемии, Ли хотел попить воды на кухне. Он начал тихо спускаться на первый этаж, чтобы не разбудить родителей. В тишине раздалось чавканье. Мерзкое, противное, словно кабан жевал гнилые груши. Парень прислушался. Он выглянул из-за стены, туда, где находилась родительская комната. На полу бездыханно лежала госпожа Ли, а рядом, стоя на четвереньках, словно рептилия, находился отец. Он вгрызался в живот женщины, вытаскивая руками внутренние органы. Феликс зашел обратно за стенку. Он бесшумно добрался до гаража, нашел садовую лопату. Вернувшись обратно в дом, подкрался сзади бывшей главы семейства и одним махом разрубил его череп лотком, измазанным в земле из-под цветов. Парень не колебался. Он прочел достаточно книг, чтобы быть готовым к подобной ерунде. Странное поведение его отца не вызвало лишних россказней — тот был не в себе. Теперь это всего лишь мутант, не человек. Глядя на пустынные кафе и станции метро, Ли наконец-то ощутил долгожданное — свобода. Поначалу Чанбин думал, что Феликс элементарно снимает стресс. А потом дошло, что никакого стресса у индивида, который не чувствует страха, быть не может. Все куда примитивнее, но в то же время прозаично. Ли попросту проживал лучшие годы своей жизни. Апокалипсис стал для него отпуском на остров мечты. Нет больше бесконечных жужжаний над ухом и требований задуматься, прекратить, остановиться. Феликс хватался за все, до чего мог дотянуться. Он не сдерживался, затаскивая на темную часть Со. Запретные яблоки самые сладкие. То, от чего тебя старательно отгораживают, притягивает только сильнее. В их первую встречу Ли был готов к тому, что наемник прострелит ему ногу за дерзость, но внутренний голос подсказывал, что незамысловатый план может выгореть. А теперь, когда он вжимал Чанбина в постель, то благодарил вселенную за такую удачу, пропуская мимо факт конца света. Выходя из номера, чтобы добраться до душа и смыть с себя пот, Феликс случайно посмотрел влево, в другой конец холла. Он поправлял взлохмаченные волосы и пытался отрегулировать дыхание, пока ковбой уничтожал его опустошенным взглядом. Ли вопросительно мотнул головой, пытаясь выяснить, чем вызван такой безмолвный диалог. Енджун развернул корпус в сторону прохода в прачечную, но прежде, чем скрыться за поворотом, успел кое-что произнести. Феликс не услышал, но сумел прочесть по губам: «Сдохни». С Енджуном что-то не так. Ли заметил это еще до того, как они столкнулись в словесной перепалке перед выходом за стену. Он вспыльчивый, озлобленный и бросается как раненая кобра. У Енджуна явно какой-то пунктик на взаимоотношения, которые практиковал Ли. И, кажется, тогда, встретив ковбоя, Ли наконец-то понял, как выглядит истинный страх. Это отпечаток из прошлого, который закручивает петлю на шее и твердит «берегись, оно тебе навредит». То, что контролирует твои эмоции и действия, диктует качества характера и манеру вести себя. Енджун не выглядел как персона, заполненная предрассудками. Он не был консерватором, который придерживается строгих взглядов и готов на радикальные меры. Парень представляет из себя яркость, кричащий протест, высказывание. Он говорил: «мне насрать, что ты думаешь, я останусь в твоей памяти навсегда». Прямо как жадный до славы артист, ведомый музой. Ли тут припомнил: этот чудила ведь хотел стать актером. Так почему же не стал? Хотя, не трудно догадаться. Индустрией развлечений правят взрослые, которые изгаживают все, чего касаются. Енджуна, такого экспрессивного и эмоционального, кто-то разрушил. С такой силой, что он не смог пережить это, справиться с прошлым. И теперь, встречая Феликса на своем пути, Енджун мог только видеть того мерзкого человека в его образе, и хотеть отомстить. Ли сумел разобраться с мотивами. Ситуация не сильно напрягала. Енджун находился в своем уме. Хоть неприятные чувства и перетягивали на себя одеяло, ковбой не обернулся в беспощадного маньяка… Или, хотя бы, не в безумную его половину. Да и к тому же: если Енджун попробует навредить Феликсу, то получит хороший отпор. Возможно, даже летальный.⚔️⚔️⚔️
Едва уловимый стук заставил Чанбина открыть глаза. Он перекатил голову на подушке, обращаясь к запертой дверце. Феликс умиротворенно сопел, чуть съехав на грудь щекой. Со слабо хлопнул его по спине, чтобы разбудить. В соседней комнате уже насторожился Сан, который даже на том свете сумел бы распознать ползущую мышь. Он обернулся на вставшего Енджуна и жестом показал «не шуми». Рюджин тихо поднялась с кровати, так и не закончив заплетать косички Йеджи. Кто-то пробрался в здание. Самое загадочное, что это нечто не ломилось в двери или окна. Оно было изощреннее — воспользовалось вентиляцией. Чанбин и Феликс вжались в стены по обе стороны от двери, предварительно повернув замок. Если монстр разумен, то начнет крутить ручки и исследовать комнаты. Тогда, заманив его внутрь, они смогут нанести удар из укрытия. В способностях чудовища к мышлению сомнений не осталось — оно сняло вентиляционную сетку и спустилось на пол. Пальцы Чанбина плотнее сжали пистолет. Шаги приближались, но были… необычными. Слишком старательно бесшумными. Будто чудовище не хотело нарушать чужую дрему. Что-то не сходилось. Знакомое недоверие забилось под сердцем Чанбина — интуиция редко подводила. Ощущая присутствие другого существа через каркас, Чанбин развернулся. Феликс держал небольшой ножик, найденный среди вещей прошлых жильцов. Монстр замер напротив деревянной пластины. Ручка начала медленно опускаться. Дверь отворилась, отползая. Ее аккуратно открывали, но выжидали. Заходить внутрь никто не спешил. Так длилось четверть минуты. Чанбин досчитал до трех и, выдохнув напоследок, выскочил в середину комнаты, направляя дуло на цель. Но вот незадача, в него полетел миниатюрный топор, и пришлось увернуться. Но Со не растерялся и все на курок, пригнувшись. Пуля попала в колено неизвестного парня. Его лицо сразу же исказилось в гримасе боли, а из плоти хлынула кровь. Он закричал и осел на пол, хватаясь за ранение. Из соседних номеров тут же выбежали остальные. Они окружили гостя со всех сторон, не давая ему прохода. А парень и не собирался сбегать. Даже при сильном желании, уже не смог бы. Только он хотел поднять голову, как получил мощный пинок по морде. Рюджин решила перестраховаться и дезориентировать его. Феликс и Чанбин взяли несчастного за подмышки и затащили в комнату, швыряя на ковер. Сан тут же подлетел, чтобы обчистить чужие карманы и удостовериться, что у человека при себе больше нет оружия. Все, что ему удалось найти — это перочинную зубачистку. Внезапно посетитель набрался храбрости и зарядил Чхве в нос, но, увы, его бросок перехватили и вывернули конечность в другую сторону. Кость хрустнула, треснув. Сан помнил приемы с борьбы, все еще мог обезопасить себя без мечей. Вопли стали гуще, сопротивления закончились. Теперь покалеченный просто бубнил, проклиная их. — Подожди-ка, — Енджун вышел чуть вперед. — Я тебя знаю. Видел в баре. Ты — один из добровольцев. Парень пыхтел, но все же поднял глаза с лопнувшими сосудами на него. Столько обиды и ярости им пока не довелось видеть. С учетом того, что этому пареньку они ничего не сделали. — Ну и кто ты? — спросила Рюджин, захлопывая дверь легким движением кисти. — Зачем пришел? — Он хотел убить нас, — Со опередил того, с кого требовали информацию. — Серьезно? — Йеджи вскинула одну бровь. — Тогда не будем терять времени и замочим его. — Позже, — наемник опять вмешался. — Сначала нужно кое-что уточнить. Откуда ты узнал об этом месте? Гость сплюнул кровь прямо на ворс, не сковывая себя в действиях. Не собирался идти на контакт и всем видом выказывал презрение к находившимся в комнате. — Кажется, ты не понимаешь слова, — Феликс закатал рукава, оголяя локти. — Тогда придется объяснять другим способом. Стоило ему сделать шаг, как неизвестный тут же оживился. Он протестующе выставил руку вперед и попытался отодвинуться, но позади была преграда в виде кровати. — Не подходи ко мне, извращенец сраный! Феликс застыл, опешив от услышанного: — Я? — Ли ткнул пальцем себе в солнечное сплетение. — Я извращенец? Чего… — Ты, — паренек перевел взгляд на наемника, который сложил руки и как под микроскопом считывал выражение его лица. — И этот… содомиты. — Фу, — брезгливо протянула Хван. — еще один гандон. Давайте побыстрее его грохнем, мне противно. — Не торопись, — голос якудза был призван, чтобы остудить пыл. — Я сомневаюсь, что эти двое на каждом углу трепались, как весело проводят время вместе. Как ты узнал? — Там тоже были камеры, — на этот раз говорил Енджун. Сердце Чанбина пропустило удар. То есть… какие-то люди тогда смотрели за ними? Кровь тут же прилила к ушам, заставив их стыдливо покраснеть. Вот так новость. Получается, слежка началась еще до того, как добровольцы вышли за стену. Для чего? Чтобы предупредить бунты? Собрать характеристики на случай, если придется всех устранить? — Твою мать, я же после ванны голышом щеголяла, — прошипела Хван. Гость ухмыльнулся, пожирая ее силуэт взглядом. — Отличные сиськи. Этой репликой он сдал себя с потрохами. Видимо, кому-то в Государственной крепости не понравилось, что участники зачистки своевольничают. Судя по навыкам этого человека, он не входил в ряды для операции, раз его так легко обезоружили. Кто-то предложил ему немалую сумму и указал на локацию. Ни у кого, кроме Государственно крепости, больше не было столько влияния. Ребята крупно сглупили, когда решили остаться в проклятом отеле, но и деваться тогда было некуда. — Нас решили убрать после угроз о раскрытии тайны, — наемник вынес итог. — Даже если вас прикончат, Япония ничего не потеряет, — незнакомец, борясь с болью, снова заговорил. — такие выродки, как вы, не заслуживают жизни. Психи. Все, кто пошел тогда за стену, мусор. Единственное, на что вы способны, это убивать. Вас бы давно посадили, а может даже повесили или поджарили на электрическом стуле. Вы — самые жуткие человеческие пороки. — Может, дело не в нас? — Чхве, который прежде хранил молчание, перевел на него блеклые радужки. — Что, если общество само по себе дерьмо? Вещи, которые ты считаешь отвратительными, глядя на него, — Сан указал пальцем на Феликса. — всего лишь безобидные шалости. Незнакомый человек наклонился вперед, к лику Чхве, и плюнул желчь: — Вы — животные. — Только мы? В лицемерии больше нет смысла. Все люди — паскуды. Этот мир не заслуживает лучшего. С ним случилось то, что должно было случиться. Знаешь, сколько людей покончили с собой из-за других? Скольких травили, скольких ненавидели, насиловали, похищали и мучали? Мироздание не поменялось после апокалипсиса, оно лишь перестало притворяться. До катастрофы тоже были те, кто потерял доступ к солнцу, кому перекрыли кислород, кого забили камнями. До конца света человечество тоже было несчастно. Но ты тогда не вмешался, а теперь учишь нас жизни? Пытаешься пристыдить? Мне нечего стыдиться. Я могу назвать себя ублюдком, блудливой сволочью. Признать, что я — убийца, вор и гад последний. А ты? Какова твоя истинная сущность? Что ты прячешь за этой маской, за напускной справедливостью? Сознайся в своей тьме и прими ее. Паренька огорошило по полной. Его челюсть упала, глядя на Сана. В воздухе витал запах железа из-за открытых ранений. Ворс под ним пропитался алым соком. — Как., — гость начал заикаться. — Как можешь такое говорить? Ты ведь впустил в свое сердце Всевышнего! Государственная крепость неплохо осведомила его, раз парниша знал даже о такой мелочи из прошлого Чхве. Чанбин боялся представить, что еще те гниды успели накопать на них. — И он все еще там, — Сан приложил ладонь к середине скелета. — Ты, кажется, не понимаешь высший замысел. Всем плевать, что с тобой будет. Людей выбросили, как бисер на поднос. Для Него мы всего лишь букашки, которые копошаться в собственном дерьме. Не Он посылает нам испытания, это мы обсираемся снова и снова. Всевышний слеп. Он создал нас по своему образу и подобию. Мы тоже не видим очевидных вещей… — Конченный козел! — внезапно пленник перебил его, сорвавшись на истерику. — Клеветник! Мразь! Иуда! — Не Иуда, правильно — Сан. А ты — покойник. — Без вас Токио стал бы чище! Благодаря таким дикарям мы не можем вернуть цивилизацию! Если бы вы поступали иначе, ничего бы не случилось! — Ты правда думал, что, избавившись от нас, сможешь навести здесь порядок? — Рюджин рассмеялась с чистосердечностью. — Восстановить равновесие? А помните ту философскую загадку: уничтожая убийц, станет ли их меньше? Или лучше один, который пристрелит десятерых, чем дюжина живых с удушающими лесками. Это так забавно. Он посчитал себя избранным. Вы оценили его благородство? — Это ложь! Я не душегуб! Не такой, как вы! Я вообще думал, что тут никого нет… Шин раздраженно щелкнула языком: — А зачем тогда пробирался через узкую вентиляцию, раз тут пусто? Если не верил, что внутри есть люди, на кой черт вообще решил забраться сюда? Это отель, не магазин, аптека или метро. Здесь ни продовольствия, ни запасов. Ничего, кроме нас. А еще ты не пытался проникнуть через главный вход, сразу же пошел по другому пути. Ну, что, дальше продолжишь оправдываться? Поняв, к чему все идет, прибывший человек окончательно сдался. Парень поник и, кажется, его глаза заслезились. Надежды больше не осталось. Они совершенно точно прикончат его. — Вы же люди. У вас есть душа, есть сострадание. — Кто сказал тебе эту глупость? — Йеджи хохотнула в изумлении. И он зарыдал. Как дитя, которого бросили в посреди магазина, не купив игрушку. Начал бить конечностями о пол и трястись, словно осиновый лист. Слюна отвратительно стекала по подбородку. Енджун стоял дальше всех, подпирая затылком штукатурку. Он смотрел на фигуру сломленного, разбитого горем идиота, который самостоятельно вырыл себе могилу, а теперь ныл как последняя падаль. Гость вызывал только жалость. Тошнотворное чувство снисходительности, а не уважение. Енджун поморщился. Как можно быть такой размазней? Неужели достойно принять свою участь — это выше его сил? Всхлипы усеяли тишину в номере. Рюджин повернулась в сторону Йеджи и качнула головой, давая ей сигнал. Хван кивнула и направилась вперед, высвобождая из-за пояса острый топор. Увидев ее, парень завизжал свиньей: — Не подходи, грязная шлюха! — но, одумавшись, он ухватился за ее ногу как озабоченная псина. — Прости! Прости меня! Прошу, не убивай, пожалуйста! — Ты вылил на нас помои, хотел прирезать во сне, а теперь о великодушии просишь? — Сан улыбнулся, все также сидя рядом на корточках. — До чего же забавный зверек. — Умоляю вас! Ради всего святого! Не убивайте! Сделайте рабом! Возьмите в плен! Пожалуйста! Пожалуйста! Не надо! Не Делай этого! Умоляю, я умо- Снаряд попал в лоб кричащего, усыпив его. Кровь разлетелась по кровати и ковру. Котелок гостя безвольно повис, а лапы отпустили голень Йеджи. Его тело обмякло. Сан провел тыльной стороной пястья по щеке, смазывая отлетевшие красные капли. Он сам не ожидал выстрела, потому медленно развернулся. Чанбин все еще держал руку вытянутой. Пуля рассекла череп точно в середине, между бровей. Будто третий глаз открылся. Пистолет немного дымил — трение разогрело. — Слишком громко верещал, — голос Со казался более четким, чем обычно. — Если у него вышло пролезть через вентиляцию, то и мутанты смогут. Будем собираться и уходить. Воцарилось молчание. Хван прокрутила топорик и убрала за спину, всовывая в петельку рукоять. Сан поднялся и, продолжая елозить ладонями по лицу как кот, направился к выходу из комнаты, Енджун исчез следом. Рюджин подошла к Чанбину и положила руку ему на плечо, радушно стукнув пару раз. Она довольно приподняла уголки губ — он наконец-то показал себя. Она не сомневалась в нем, но с нетерпением ждала, когда же свету откроется та самая часть наемника Со. Якудза смаковала этот миг — она выбрала верных союзников. Ни произнося и слова, развернулась и покинула номер — Йеджи ждала ее в коридоре. Феликс оперся одной конечностью о столешницу, а вторая покоилась на боку. Он озадаченно смотрел на Чанбина. Вопрос крутился на кончике языка, но в итоге был озвучен: — Я правда извращенец? В ответ он получил целое ничего. Чанбин медленно зашагал в сторону двери, провожая Ли веками, которые не моргали. Он оставил Феликса в полном одиночестве вариться в собственной дилемме без шанса на отклик.⚔️⚔️⚔️
— Чисто теоретически, — Сан набил щеки фасолью, но все равно продолжил говорить. — если бы ты была грехом, то какой выбрала? Йеджи серьезно задумалась. Они сидели за кухонным столом и обедали. Недавнее убийством совсем не испортило им аппетит, словно ничего не произошло. Даже не смущала кровавая дорожка на полу холла, которое оставило тело, пока его тащили. Они спокойно глотали горячую еду. Феликс расположился прямо на тумбе рядом с раковиной. Он смог наконец-то зарядить свой телефон и наслаждался музыкой в наушниках. Его не волновали разговоры остальных: парень уплетал переваренный удон, пропитанный водой из-под крана. Бульон получился пресным. Его пятки изредка стукались об средний ящик с шаткой клепкой. В белую кромку кед навсегда въелась грязь. — Алчность, — спустя минуту раздумий Хван пришла к умозаключению. — Мы с ней как сиамские сестры. Почти ничто не возбуждает меня также сильно, как валюта… раньше, по крайней мере. Что насчет тебя? — Тут все очевидно, — Чхве проткнул острием боб, нанизывая. — я буду похотью. Йеджи прищурилась. В ее глазах читалось возражение и противоречие. — Нет. Тебе больше подходит жадность. Я имею в виду, чем ты начал заниматься, когда сбежал из лицея? Присваивать себе все, что видел по дороге: мечи, человеческие жизни, девушек. А вот похоть, — она развернула темя и вытянула указательный палец в сторону Ли. — это он. Феликс медленно опускал длинную макаронину себе в рот, не подозревая, что является предметом разговора. Сан долго смотрел на него, подперев подбородок, но все никак не доходило: — Серьезно? Почему? Йеджи тяжко вздохнула. Она словно смирилась с неизбежностью, дойдя до тупика в лабиринте: — Будь тупость пороком, она бы идеально тебе подошла. — Флиртуешь со мной? — Сан игриво подмигнул ей. — Только в твоих мокрых снах. Они сошлись на том, что Чанбин — это гордыня, а Енджун — гнев. Насчет Рюджин возникли сложности. В ней не было того, что обычно преподносится как смертных грех. Ну, то есть, она уж точно не ангел, но и приписать ей какое-то одно качество… проблематично. Такое, чтобы оно описывало натуру. Во всех них проглядывались темные упущения, но в ком-то порок светился сильнее — по такому принципу и выбирали. Здравый смысл предложил зайти дальше и придумать значение — бессердечность. Спустя полчаса баталий они и вовсе пересмотрели доктрину: гордость не есть что-то ужасное — она помогает человеку обороняться от мудаков; лень — всего лишь естественный защитный механизм, реакция на действие, которое мозг считает бесполезным. Скупость — страх смерти из-за нехватки ресурсов, а блуд — такое же наслаждение, как съесть шоколад или посмотреть хороший фильм. В список можно было бы добавить безвольность. Излишнее смирение, покладистость, которая идет только во вред персоне. Для других это явно удача — встретить мягкотелого человека и воспользоваться им. Наверно, потому изначально ее и не записали в грехи — потому, что пороки объединяет эгоизм. — Кто умеет стрелять? — увидев Со, Феликс сразу же вынул из ушных раковин наушники. Все снова собрались вместе. Шин держала два заряженных пистолета. Йеджи моментально подняла руку, а следом с настороженностью вверх потянулась кисть Енджуна. Сан с удивлением уставился на него: что еще скрывал от них такой таинственный ковбой? — Отлично, — Шин бросила пушку так, что Енджун без труда поймал предмет. — Тогда разделимся. Наш провиант опустел. Нужны лекарства, пайки и убежище. Я и Чанбин пойдем в центральный госпиталь, — она перевела взгляд на свою девушку. — Йеджи и Феликс отправятся к рынку. Сан, тебе нужно найти где-то новое оружие. Есть места на примете? — Да, — Чхве кивнул, отодвигая тарелку. — Знаю кое-кого. Думаю, мы сможем договориться. — Отлично, — Рюджин единожды хлопнула ладонями. — тогда Енджун пойдет с тобой. Услышав свое имя, парень сердито шикнул. Недовольство не ускользнуло от чуткой Рюджин. Она обернулась: выражение лица чистое как полотно, распознать ее эмоции невозможно. Девушка шагнула навстречу, переступая уверенно. В воздух сразу же поднялось давление, исходящее от ее ауры. Она остановилась, стоя вплотную к Енджуну, и без сомнений впилась взглядом в физиономию: — Не поняла, тебе что-то не нравится? Помнится, ты обещал ебнуть меня? Так, давай. Но ты не станешь, ведь если промахнешься всего один раз — я размажу тебя без колебаний. Хватит выпендриваться, пародия на американского героя. Выжить — наша общая цель. Не рушь кропотливые труды. Делай, что говорят. Либо мы работаем в команде и отодвигаем свои мешающие чувства, либо все отправятся на тот свет. Я ясно выражаюсь? Не слышу, ты усвоил мои слова? Разница в их росте была колосальной, но Рюджин все равно каким-то образом удавалось смотреть на него сверху вниз. Она натягивала поводья, чтобы обуздать мустанга, усмирить непослушного жеребца. В коридоре закоротило светильник, из-за чего здание на секунду погрузилось во тьму. Енджун без страха поддерживал зрительный контакт, но чем дольше они безмолвно сражались, тем быстрее падала его надменность, пока не разбилась как хрустальная ваза о кафель. — Все предельно ясно. — Вот и отлично, — Шин поставила точку в небольшом конфликте. — Пора выдвигаться.⚔️⚔️⚔️
Сан спустился вниз по лестнице, за ним шагал Енджун, напрочь забывший шляпу в отеле. Они переместились в подвальное помещение некогда популярного клуба. Сопровождающие их женщины хранили немоту, просто вели в нужную часть строения. В большом помещении под потолком висел диско-шар, а по краям тянулись металлические балки. Диджейский пульт и сцена пустовали. Занавеска в VIP-зону отодвинулась. Парней запустили вперед. Сан приветливо улыбнулся, когда увидел знакомое создание, и заговорил первым: — Здравствуй, Баоджэй. Табак достаточно пряный? В середине комнаты стоял диван в форме полумесяца. Перед ним находился небольшой круглый столик, на поверхности в прозрачных мешках складировался белоснежный кокаин. На подушках дивана, словно Даная на живописной картине, лежала предводительница. Она была одета в красный ханьфу — традиционное китайское одеяние. Кусочки ткани чуть расползлись на груди, но женщине не было до этого никакого дела. Дама курила длинную, тонкую трубку и крутила в руке один из мечей шуангоу: заостренный крюк, где на рукояти торчало еще одно лезвие в виде дуги. Ее голову украшали два высоких рогалика, заколотых шпильками с лотосами на наконечниках. — Как ты и обещал, он не горчит, — она выпустила дым из ноздрей, из-за чего на секунду стала похожа на старинного дракона. Ее облик идеально подходил под ассоциацию столь великого мифа. — Что тебе нужно, Сан? Баоджэй имела интересную родословную. В эпоху, когда Великобритания подсадила Китай на опиум, а потом пошла на него войной, дальний родственник женщины бежал в Королевство, чтобы скрыться от погрома. Там он основал свою собственную наркотическую сеть, которая, само собой, пользовалась спросом. Спустя столетия наследие сохранилось. Баоджэй осталась при деле даже после апокалипсиса. Конец света вознес ее на вершину, ведь голодные до впечатлений люди рвались заполучить несколько грамм ангельской пыли. Китаянка была местной королевой, одной из самых влиятельных личностей падшего Токио. — К сожалению, я потерял верного друга — меч. А потом понял, что очень соскучился по тебе. Вот, решил зайти, спросить, не найдется ли чего для своего приятеля. Бао привстала, укладывая шуангоу на мебель. Она чуть распустила пояс одежд, чтобы свободно закинуть одну ногу на другую. — Придумал, чем будешь платить? Сан усмехнулся, перенося вес с одной ступни на другую. — А я должен? Разве махорка не увеличила мои шансы на твою помощь? — Ты назвал ее подарком, — она хитро приподняла уголки губ. — Подарки бескорыстны, их нельзя требовать взамен. Рядом с китаянкой появились другие девушки. Они уселись вблизи, держа бокалы с персиковым вином. Леди изучали стоящих перед ними парней и хихикали, шепча что-то друг другу у скул. Чхве заметил это — он подозревал, к чему все идет. Енджун слабо качнулся — непрошенное внимание немного напрягало. — Хорошо, Миледи. Тогда я сделаю все, что попросишь. Отдавай приказ, госпожа Баоджэй. Кто-то позади звонко рассмеялся. Стражницы заперли дверь за увесистый замок. Енджун повернулся на щелчок. Он чувствовал себя в не в своей тарелке, потому сложил руки, принимая оборонительную позу. — Хорошо, — китаянка втянула аромат табака в свои изнуренный смолой легкие. — Раздевайся. Его лишний раз даже просить не надо. Молния мотоциклетной куртки зажужжала. Чхве поспешно стянул с себя футболку и отправил ее на пол, под ноги нарко-королевы. Парень вытянулся и расправил плечи, демонстрируя достоинства публике. По лицам девушек он видел, что те созерцали без отвращения. Значит, все шло хорошо. Он усмехнулся, стукнув ногтем о пуговицу на джинсах. Баоджэй ухмыльнулась. Женщина выглядела так, словно образ китцунэ рисовали именно с нее. — А теперь, — она откинулась на спинку дивана. — нагни его, — и указала на Енджуна. Сан, не ожидавший такого поворота событий, просто замер, разинув рот. Ковбой моментально встрепянулся и запаниковал: — Что? Почему? Мне ничего не нужно. — Ну, и? — госпожа Бао бросила в его сторону ледяной взгляд. Сан наклонился вперед, упираясь ладонью в край столешницы: — Мы с ним не парочка. — А меня должно это волновать? — она приподняла брови, бесшумно насмехаясь. — Джэй, я сплю только с девушками. — Я знаю, — королева с легкостью кивнула, все также обвивая его горло мертвой петлей. — Потому и попросила именно это. Кажется, кое-кто тайно точил зуб на Чхве, и наконец-то вышел из тени. По телу Енджуна пробежали мурашки. Идиот, который завел его сюда, видать, крупно насолил китаянке в прошлом, но либо забыл об этом, либо просто не понял, что что-то натворил. Если бы из ненависти ковбоя к Чхве сделали порох, он бы взорвал земной шар за секунду. Безалаберный кретин затащил их в западню. Дураку понятно, что слова Баоджэй — это правакация чистой воды. Она ждет момента, чтобы расчленить их. Сан смотрел на нее, не моргая: — Бао, брось. Мы же друзья. Внезапно женщина громко рассмеялась, запрокидывая голову, будто искрометная шутка задела ее за живое: — А что ты сделал, когда уходил? — но также резко китаянка стала серьезной, тон переменился на угрожающий. — Трахнул Лихуа, а ранее позарился на Чунтао. Отличное прощание, Чхве Сан. Я должна расценить такое отношение как уважение к нашей общине? А если бы они залетели? Ради тебя сделали исключение, разрешили остаться переночевать, а чем ты отплатил? Воспользовался моей добротой, а потом набрался наглости вернуться, да еще и просить что-то. Называешь меня другом? В который раз убеждаюсь, что нельзя доверять мужчинам. Больше не отделаешься табаком. Твой карт-бланш исчерпан. Нужно отплатить за провинности. Я хочу, чтобы ты был унижен и осквернен, чтобы запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь. — Но при чем тут я? — вклинился обеспокоенный Енджун, его голос немного дрожал. — Впервые в жизни Вас вижу, даже ничего не сделал. Пусть Сан сам разгребает свою свалку, не втягивайте в это меня. — Вы пришли вместе, — Бао вытряхнула пепел одним махом изящной кисти прямо на пол. — вместе и уйдете. — Баоджэй, — Сан перелез через стол в один мах и опустился на колени, к фигуристым ногам. — Я лучше сдохну, чем сделаю это. Ухмылка вновь посетила ее лицо. Она вытянула свободную руку и коснулась его подбородка. Отросшие ногти, выкрашенные в черный, скорее напоминали дьявольские когти. Женщина провела краешком по коже, оставив белесый след, как от легкой царапины. На плече Чхве зиял след от укуса, за который зацепились любопытные глаза подвыпивших дам. — Я все еще хочу, чтобы ты развлек меня, Сан. Но, если ты не желаешь, то… Лезвие шуангоу возникло прямо у горла парня. Острие упиралось в кадык, грозясь вспороть столь хрупкую конструкцию. Баоджэй действительно была задета. Разрешив Чхве переждать ненастье в сугубо женской общине, она совершила большую ошибку. Две девушки поддались на чужие чары, тем самым нарушив кодекс. Они могли пострадать, ведь в мире после конца света не так много возможностей для того, чтобы, например, получить медицинскую поддержку, а растить детей в таком мире — настоящее преступление. Бао поклялась, что не сунет носа в Государственную крепость, даже заболев туберкулезом или раком. Она не позволит себе попасть в их сети. В этом и есть весь замысел государства — мания контроля. Их снова сделают рабами, не способными совершить шаг без надзора хозяина. Отберут свободу и сведут все к одной единственной цели — плодиться. Размножаться, чтобы создать новое общество, наполнить его детьми, потом разделят на страны и заставят воевать друг с другом. Потому, что прежде всего — политика. Игра представителями человечества, как фигурами в шашках, где поедание одной не стоит ничего, а победа — лишь смехотворная иллюзия. Твое тело ничего не значит, как и желания. Быть ячейкой в системе — погрязнуть в ограничениях, где ты — лишь расходный материал, а не женщина. Баоджэй прожила достаточно, чтобы навсегда быть уверенной — общество должно оставаться разрушенным, чтобы никогда не собраться воедино. — Эй, госпожа, — Чхве подал голос, вырывая ее из омута раздумий. — если убьешь меня, то вообще ничего не получишь. — Щенок так сильно хочет жить? — лезвие проскользнула вверх, из-за чего парень по инерции приподнял темя. — Что же мне с тобой делать? Так хочу выпустить из твоего пуза кишки, да побольше, но… Девочки? — ее свита тут же внимательно навострила слух. — Как мы поступим? Предлагаю провести голосование. Кто за то, чтобы подонок остался в живых? Уморительно, что все единогласно вознесли запястья вверх. Ковбой зыркал по сторонам, стараясь быть как можно незаметнее. Он просто надеялся, что про него забудут. Это голосование ведь может означать, что их отпустят? И без всяких неприятностей. — Вас очаровала эта проклятая мордашка, — Бао отвела меч в сторону, пристраивая оружие подле себя. — Что ж, тебе повезло. Раз мои девочки настолько добродушны, придется дать другое задание, — она вновь зажала пальцами трубку и начала утрамбовывать туда новую порцию сушеных трав. — Сними его майку. Енджуну явно не удастся выйти сухим из воды в этот раз. Он напрягся пуще прежнего и начал отходить назад, когда Сан ловко перелетел через столик и направился к нему. Однако сзади в спину уперлись самодельные копья, а быть нанизанным на кинжалы — так себе перспектива. Между ним и Чхве осталось несколько сантиметров. Сан посмотрел на него из-под лба и чуть улыбнулся. Ему прельщала самая идея того, чтобы поставить Енджуна, такого несносного и заносчивого, на заслуженное место. Парень взялся за ткань чужого топа и начал поднимать его, оголяя крепкий живот. — Мне это не нравится, — пролепетал Енджун, когда одежда позорно покинула его тело. — Кто сказал, что тебе должно нравиться? — спросила Бао, зажимая губами кончик трубки. — Главное, чтобы оно нравилось нам, — и вновь обратилась к Сану. — А теперь поцелуй его. В какой-то степени Бао можно назвать жестокой, но сама она не считала себя таковой. Женщина хотела в жизни немного гормонии. Если мужчины считают нормальным любоваться, как две девушки занимаются сексом на камеру, то почему женщины должны стыдиться своих фетишей? Потому, что на это не может передернуть кто-то другой? Потому, что мир принадлежит парням? Индустрия порно пропитана этим мерзком запашком. На сайтах ежедневно появлялись ролики с несовершеннолетними, записанные через шантаж или даже самые настоящие изнасилования. Но все кричали: «порнографию надо легализовать!». Они оправдывали насилие, оправдывали преступления. Приложили все усилия, чтобы вытеснить женский род за пределы, лишить их удовольствия и права распоряжаться своим нутром. Они засовывали камеры под юбки, караулили в переулках, преследовали. Их не наказывали, ведь… они же мальчики. Если тебя дергают за косички — терпи. Если задирают платье — ты просто ему нравишься. Если бьет — значит, любит. А что, если роли сменятся? Что, если теперь госпожа будет дергать за ниточки? Енджун зажмурился, когда Сан приблизился к нему, дотрагиваясь до губ своими. Чхве притянул парня за бока ближе, сильнее сжимая руки. Из-за прохладного воздуха стало зябко. По позвоночнику пробежали мурашки. То ли от непогоды, то ли из-за постороннего вмешательства. Енджун выставил пястья вперед, чтобы не дать их торсам соприкаснуться. Он был настолько зажатым, что это не получилось сокрыть от внимательных зрительниц. — Сделай мину попроще, — выкрикнула девушка, расположившаяся под боком Баоджэй. — Тебя не учили, что в делах нужно стараться? Никто не заинтересован в услугу на «отвали». Услышав возмущения, Сан чуть поменял положение головы. Он взялся за подборок Енджуна, а язык вторгся в чужой рот. Шокированный таким поворотом, ковбой попытался что-то сказать, но лишь невнятно промычал. Он затих, когда большой палец Чхве медленно провел по щеке, чтобы успокоить его. Как не странно, такая неоднозначная забота подействовала. Он расслабил мышцы лица и перестал дергаться. Рука Сана прошлась по его волосами, подталкивая навстречу. Парень больше не сопротивлялся, позволил другому вести. Дамы заулюлюкали, продолжая пить вино. Картина, которая расстилалась перед ними, приластилась душе. Но что-то пошло не так, ведь оба стали активнее. Они больше не зажимались, а вполне раскрепощенно хватались друг за друга, пылко переминая уста и тяжело дыша. Поняв, что чертовы посетители уж больно увлеклись и, кажется, начали наслаждаться происходящим, голос Баоджэй резонировал, словно гром при грозе: — Достаточно! — она поднялась с диванных подушек и с легкостью кинула Сану в ладони так горячо желанную саблю. — Проваливайте и никогда не возвращайтесь. Даже не смей показываться передо мной! — Госпожа Бао, — Чхве поднял с клубного паркета свои вещи. — Вы — лучшая. — Да что б ты сдох поскорее.⚔️⚔️⚔️
Хлам под ботинками Рюджин хрустнул. Они смогли добраться до госпиталя без особых проблем, даже стрелять не пришлось, что большая редкость. Молча разделились, разбредаясь каждый в разные направления: Шин двинулась к аптечному отсеку, чтобы набрать таблеток и средств личной гигиены, а Чанбин зашагал к кабинетам персонала. Он аккуратно заглянул в дверной проем, выставляя вперед пистолет, дабы первым нанести удар, однако делать этого не пришлось. Пусто. Здание совершенно точно бесхозное. Он медленно осмотрел комнату на предмет зацепок. Внезапно он шевельнул герепушкой и повел назад, когда понял, что пропустил мелькающий зеленый огонек — роутер с wi-fi. Внутри затаилась интрига. Со прошел вглубь и остановился около одного из компьютерных столов. Он положил рядом с канцелярскими принадлежностями пушку и подцепил пальцем крышку ноутбука. И, о, чудо, гаджет оказался рабочим. Выскочила плавающая заставка, с паролем трудностей не получилось — его попросту не было. — Рюджин? Подойди. Спустя несколько секунд девушка забежала в кабинет. Чанбин жестом подозвал ее ближе, а сам присел на крутящееся кресло. Шин увлеченно поднесла лицо к светящемуся экрану: — Интернет работает? Чанбин кратко кивнул. Первым делом он открыл вкладку браузера. Нужно проверить, ведет ли кто-то новостные источники. Но, как не странно, куда бы они не пытались попасть по ссылкам, их всегда перебрасывало на сайт с крупным наименованием «экстренный вызов», под которым находила одна единственная иконка — звонок. Со притормозил. По ту сторону кто-то ждет контакта? Должно быть, за все то время, что на Земле происходит бедствие, какая-то организация подсуетилась и воспользовалась свободой сети. Может, они способны дать новые сведения? А что, если это ловушка? Откуда им знать, что те люди не относятся к Государственной крепости? А вдруг чего похуже… Но сомнения Чанбина развеялись одним простым действом: Рюджин ткнула пальцем в пробел, из-за чего начался звонок. Из динамика вырвались гудки, как при ожидании оператора. Молчание длилось не долго. После уведомления и мелких помех, картинка на ноутбуке сменилась, представляя им стилизованный портрет Энштейна. — Здравствуйте? — неуверенный тон какого-то мужчины донесся до барабанных перепонок. — Кто вы? — не теряя и минуты на любезности, прямо спросил Чанбин. — Ох, неужели кто-то выжил! Слава вселенной! — ликовал человек из динамика. — Я так рад! Уже подумал, что какие-то иные формы обрели разум… — У нас мало времени, — его перебила Рюджин. — Отвечайте — кто вы? — Хорошо, хорошо, только не прерывайте вызов, — мужчина всеми силами старался усмирить свою радость, успокаиваясь. — Меня зовут Джуничи Акияма. Я нахожусь в штате Аризона, Гринвилле. Здесь что-то вроде… академического поселения. Ученые собрались вместе… Мы пытаемся разобраться в ситуации. В Токио есть обсерватория… Пожалуйста, помогите нам! В ней хранятся данные о наблюдении за космосом. Я работал там, но улетел в командировку в Америку как раз за две недели до катастрофы. Точно знаю, о чем говорю. Прошу, добудьте материалы. Мы не оставим вас в долгу — вышлем вертолет и перевезем всех в Гринвилл. Скажите ваши координаты- Чанбин сбросил звонок. Он закрыл крышку ноутбука и прокрутился на кресле в сторону Рюджин. Только наемник хотел заговорить, как Шин опередила его: — Я тоже думаю, что это какая-то западня. Никто за нами не прилетит, слишком муторно. Но вот то, что мы можем узнать разгадку, меня подкупает. Я знаю, где находится обсерватория. Добудем информацию и сможем шантажировать Государственную крепость, если не всю оставшуюся префектуру. Или вообще продадим знания Советскому Союзу. — Рюджин, — Чанбин глянул на нее со смесью озадаченности и сочувствия. — Советский Союз развалился тридцать лет назад. Шин замерла, осматривая его нечитаемым взором. Ее каменное лицо внезапно переменилось, а брови сползли к переносице. Она воскликнула, недоумевая: — Реально? — Да… чем ты занималась в школьные годы? — Людей убивала, — ответила девушка совершенно честно, как на духу. — Теперь… теперь считаешь меня тупой? — Поверь, мне плевать, — Чанбин поднялся с сидушки и отодвинул кресло в сторону, чтобы выйти из-за стола. — Вполне хватает того, что хорошо стреляешь. Откуда ни возьмись по улицам раздался громкий треск. Они моментально повернулись в сторону приоткрытого окна. Радио, установленное на остановках, в парках и возле входа в строения, зашумело. Чудища, шныряющие туда-сюда, отреагировали на звук, стали стрекотать и визжать. После перебоев со звуком, сквозь колонки наконец-то прорезался долгожданный голос: — Внимание, выжившие добровольцы. Прозвучит как бред, но… Арик-арик Анабитат. Короче, вы должны догадаться. — Йеджи, ты ебнулась, пока меня не было?! — Выкрикнула Рюджин, разводя руки в поодаль от себя. — Какая, нахрен… Акуна матата? — Стой! Чанбин кинулся к стеллажам офиса. Он выхватил листок из ксерокса и хлопнул им по столу. Карандаш быстро записал слова, что произнесла Хван по громкоговорителю. Наемник повторял их вслух, пока выводил буквы. То, каким образом Феликс и Йеджи добрались до радио, его не особо волновало. Те двое направились в сторону радиостанции, а раз интернет работал, то вполне могли влезть в систему, чтобы связаться с остальными. Все же, Хван — не дурочка. — Это код, — он подозвал Рюджин к себе, тыча фалангой во фразу на бумаге. — Кира-кира Татибана. Название улицы. Они придут туда. Спустя час добрались до нужного переулка. На той улице находилось заброшенное кафе. Увидев вывеску, Рюджин потащила Со, схватив за плечо: она узнала это местечко. Раньше, до апокалипсиса, они приходили туда по праздникам, чтобы отведать оякодон или карэ-райсу. Если бы не плохая память на названия, Шин бы сразу поняла, о чем тогда вещала ее девушка. Они забежали внутрь, где за столиком уже ждали те, кто их позвал. Ли и Хван выложили на жестяную поверхность всю консервированную еду, которую смогли найти, а рядом поставили две коробки, доверху набитые просроченными рамэном. Как ни крути, такие запасы лучше, чем совсем ничего. Следом появились оставшиеся участники группы, но когда Йеджи увидела их, ее глаза округлились и чуть не выпали из орбит: — Что с твоей рожей? Нижняя половина лица Сана была измазана свежей кровью. Таковы последствия разбитого носа. Он подозревал, что кулак Енджуна тяжелый, но не настолько. Однако при объяснении причин решил опустить подробности, за что получил, чтобы не нервировать и без того потрясенного недавним ковбоя: — Долго рассказывать. Зато, — он вытянул кисть вперед, демонстрируя всем добытую унижениями саблю-водао. — посмотрите на эту малышку. Мое сердце снова преисполнено любовью, — он чмокнул защитный футляр лезвия и сердечно прижал предмет к грудной клетке. — Очень рад за вас. Все моментально обернулись на голос незнакомца. Теперь на того, кто возник из мглы, смотрели три пистолета и автомат, готовые напичкать его тушу пулями под завязку. Парень выглядел крепким: широкие плечи и мощные руки, полное спокойствие в зрачках. Его кудрявые волосы едва колыхались из-за сквозняка в ресторане. Он стоял неподвижно, спрятав ладони в карманах большой куртки. — Назовись, — скомандовала якудза. — Кристофер. Кристофер Бан. — Чем обязаны, Крис? — Йеджи качнула цепью, на которой висел топор, намекая, что лучше отвечать без утайки. — Кристофер, — поправил ее незнакомец. Его совсем не смущало, что перечить, когда ты безоружен, не самая лучшая затея. — Вы же хотите найти безопасную зону?⚔️⚔️⚔️
