Сирены

       − Папа, ты здесь жил? – Азар тянет меня за руку, силой выдёргивая из воспоминаний.       Сколько же в этом городе было моего счастья, радости, смеха… и сколько сейчас боли. Уже даже не гнева, а тихой ноющей печали, поселившейся в душе с того самого дня, когда я в последний раз видел белые башни ратуши целыми. Двадцать лет назад, а кажется словно вчера.        − Да, сынок… Было дело.

***

      Мариаль – последний из больших эльфийских городов некогда многочисленного племени остроухих, как нас именовали жившие по соседству люди. Это был потрясающе красивый мегаполис, в котором современные технологии и модные дизайны зданий причудливо переплетались с обилием многовековых деревьев и огромными площадями газонов. Эльфы всегда чтили природу и, даже осовременившись, в основном под влиянием людей, не забывали заботиться о растениях и животных, в большом количестве обитавших в похожих на леса парках.       Это был город счастливых. Сколько я себя помнил, на улицах всегда звучал смех. Это могли быть дети, вроде нас с братьями, или хохотушки-соседки, вечно находившие повод для шуток, или престарелый дедушка Архаль, иногда излишне любивший пригубить вина… Заигравшись на площади я, тогда ещё совсем зелёный эльфёнок, мог зайти в любой дом попросить воды и быть в итоге приглашённым на обед, настолько все были близки и доброжелательны.       Мы на самом деле были как одна семья, все несколько сотен тысяч мариальцев, и объединяла нас, как рассказывал мне отец, не столько даже принадлежность к одному племени, сколько общее на весь город и известное на весь мир производство эльфийской стали.       Некогда маленькая кузница, где предки нынешних жителей ковали мечи и копья, росла и развивалась вместе с городом, превратившись в итоге в огромный сталелитейный завод, занимавший тогда почти пятую часть всего Мариаля, и не было такой семьи, в которой никто не был бы задействован в работе этого комплекса.       Люди, насколько я знал, называли нечто подобное «градообразующим предприятием», но мы, эльфы, предпочитали термин «общее сердце», и я и дня не мог себе представить без равномерной пульсации, без этого своеобразного ритма, который задавали нам тяжёлые станки, курсирующие туда-обратно поезда и парящие градирни.       Да, масштабы этого производства были просто впечатляющими… Секрет эльфийской стали надёжно хранился в тайне, и мы жили счастливо, производя и обеспечивая этим металлом весь континент. Мы были рады помогать, рады экспортировать… Никто даже и не думал, что нас может постичь беда. Но это всё же случилось.

***

      Я проснулся от громкого и резкого звука: кто-то трубил в рог, причём очень долго и настойчиво. Страх уже тогда закрался в сердце, но я даже не представлял, насколько перевернёт жизнь это злополучное утро.       Следующее, что услышал – громкий взрыв, от которого стёкла в окнах задрожали, но к счастью, не разбились. Вскочил, бросился искать родителей и братьев, снова услышал взрыв и инстинктивно шлёпнулся на пол, с ужасом понимая, что в этот раз окна не выдержали…       Дальше всё, как во сне: мама хватала какие-то вещи и документы, по сто раз приказывала нам, детям, одеться потеплее, вновь запихивала что-то в походный рюкзак… Отца же нигде не было, и сколько бы я не задавал вопросов, ответом служила лишь тишина и тихие всхлипы братьев. Он ведь работал сталеваром на заводе, и в то утро ушёл на смену как обычно. Только позже я узнал, что по сердцу нашего города били прицельно и с особой жестокостью. Завидовали, точно завидовали.       К вечеру стало ясно, что Мариаль окружён войсками орков, а все мы – заложники собственного дома. Воевать нам было нечем: эльфы никогда не любили огнестрельного оружия, а потому не производили его, да и, откровенно говоря, попросту не умели им пользоваться. У нас в почёте всегда были мечи, ну и у некоторых луки и стрелы, однако с этим идти на многотысячного врага, обладающего огненными катапультами и современными ракетами? Безнадёжно.       И если это понимал даже я, десятилетний эльфёнок, то что уж говорить о взрослых?       Началась паника. Обезумевшие от страха соседи, кто на машинах, кто на лошадях, кто на лодках пытались покинуть город по «чёрным тропам», пока ещё не захваченным орками. У нашей семьи транспорта не было, а потому мама быстро пристроила нас с братьями в три разных экипажа, в то время как ей самой места уже не хватило.       Знай я тогда, что в последний раз вижу семью, то ни за что бы не взобрался в седло вместе с рослым и темноволосым эльфом, согласившимся меня вывезти. Знай я, что буду единственным из них всех, кто переживёт этот день, остался бы с мамой и ушёл бы в небытие вместе с остальными. Но судьба распорядилась иначе.       Мы с Велином − так звали моего защитника − скакали во весь опор, практически не оглядываясь и постоянно слыша вокруг себя отдалённые звуки взрывов, а иногда и совсем близкие автоматные очереди. Лишь в самом начале я обернулся, в последний раз цепляясь взглядом за белые башни ратуши и пылающий где-то в районе завода пожар, а затем всё.       Темнота, чья-то ругань, выстрелы. Горячее и мокрое ощущение крови, то ли лошадиной, то ли эльфийской на теле и одежде, сдавленный стон Велина, всё-таки схватившего вражескую пулю… Несколько часов бешеного галопа, загнанная чуть ли не до смерти лошадь – и, наконец, другой город, уже людской, пыльный и загазованный, но к счастью, готовый нам помогать.       Что случилось с Велином, я не знаю до сих пор. Тогда его забрала скорая, а меня отвезли в приют, из которого переправили в другой приют, и в другой, и в другой…       Люди не знали, что с нами делать. Конечно, нас кормили, поили и одевали. Нам сочувствовали, пытались обнимать и успокаивать… Мы даже улыбались иногда, скорее от шока, чем от чего-либо ещё. А по ночам рыдали, выли в подушки, словно волчата, зовущие мать…       Мы, по сути, ими и были. Сиротами, потерявшими дом, семью, родных, да и смысл существования, в общем-то. Души наши рвались обратно в Мариаль, но попасть туда было уже невозможно: армия орков наводнила и поглотила его, словно гнилая чёрная плесень.       В то время я не слушал и не читал новостей. Лишь годы спустя узнал, что они вывезли из города всё ценное, убили всех, кто пережил обстрелы, сожгли город почти дотла и… и ушли.       Он не был нужен им, мой милый и любимый город. Лишь чёрная зависть и едкая злоба, составляющие их оркское естество, послужили причиной этого бессмысленного нападения, лишившего нас всего.       Человеческий мир говорил о «геноциде эльфов» всего несколько месяцев, а затем вновь вернулся на круги своя, тактично забыв эту тему. А мы, спасённые эльфята, вынуждены были привыкать к новой жизни в человеческом обществе.       Школа при приюте, затем техникум – вот и всё, что нам предлагалось. Я же пошёл дальше и сумел даже поступить в университет, где встретил будущую мать своего Азара – такую же остроухую, как и я, красавицу Мирандель.       Мы поженились по человеческим законам, но как-то не сговариваясь решили, что должны провести и эльфийскую церемонию на исторической родине. Мира, оказывается, жила на соседней улице от меня… Не исключено, что мы даже играли вместе в детстве. В том счастливом и беззаботном детстве, где Мариаль всё ещё был живым городом, полным смеха и счастья…       Точно не помню, когда мы решили, что вернёмся. Я тогда уже, кажется, работал в какой-то человеческой компании, а Мира ждала Азарчика, параллельно занимаясь специальным сайтом по поиску оставшихся на континенте эльфов. Их оказалось не так-то и мало, и, в конце концов, наша мечта вылилась во вполне себе серьёзный проект по восстановлению нашего общего дома.       И вот, через столько лет, я вновь был в своём городе. В Стальном городе, выдержавшем такие мучения. В разрушенном, поросшем сорняками, пустынном, но несломленном. В погибшем с гордо поднятой головой. В эльфийском Мариале.       Скорее всего, кровь моя загустеет и замрёт ещё до того, как его полностью восстановят, и я не успею увидеть новый рассвет. Зато увидит Азар и ещё тысячи маленьких эльфят, родившихся вдали от дома, но с младенчества питавших интерес к «таинственному и прекрасному» Мариалю, о котором рассказывали родители.       Мы всё восстановим. И на этот раз будем готовы к любому вероломному нападению. Больше не потеряем свою землю и свою волю.       Стальной эльфийский город воскреснет и будет жить ещё лучше, чем прежде. Я это точно знаю.