Сирены

      Гул самолёта не раздражал, а наоборот успокаивал, заставляя прикрывать глаза, и проваливаться в некую полудрёму. На фоне чьи-то разговоры, тихое шуршание стюардесс по салону, редкие объявления о скорости и высоте нашего полёта… Эх, люблю стихию воздуха! И всегда любила, сколько себя помню.       Обо мне говорили «прыгучая», и так оно на самом деле и было. В отличие от большинства девчонок из группы, обожавших спирали и волчки, меня хлебом было не корми, дай попрыгать. Тренеры иногда даже ругались, пугали травмами, но я всегда была упёртая, и даже несмотря на пару стрессовых переломов, первая в команде освоила четверной тулуп. Это было в прошлом сезоне, хотя, этот тоже уже подошёл к концу, а значит, полноправно мог считаться прошедшим.       Первый год «по взрослым» стал по-настоящему знаковым: я таки приземлила тренируемый уже давно четверной лутц на одном из важных соревнований, и после этого меня, наконец, заметили. Телевидение, интервью и, как итог первый рекламный контракт, за которым вскоре последовало приведшее меня в восторг приглашение в шоу. И не куда-нибудь в глубинку, а в Дубай! В Эмираты!       Собственно, именно туда сейчас и направлялся так приятно гудящий самолёт с более чем сотней пассажиров на борту. Железный и многотонный, он парил сейчас в небе как огромная птица, неся меня к очередной сбывшейся мечте. Пусть у меня и не главная роль, но с чего-то же надо начинать.       Лениво приоткрыв один глаз, я смахнула с лица непослушную прядку и в очередной раз оглядела соседей по ряду, уткнувшихся в свои гаджеты. Периодически строгого вида пожилой мужчина всё же поднимал на меня взгляд, и тут уже вопрос, что удивляло его больше: холодный красный цвет волос, окрашенных буквально за день до поездки, или пара очень явных синяков на ногах, совершенно не скрываемых джинсовыми шортами. Нет, ну а что? Я же тройной аксель учу! Вот и падаю!       Эта мысль поневоле заставила вспомнить о драгоценных коньках, томящихся в чемодане где-то в транспортном отсеке. Блин, хоть бы не потерялись! А то знаю я людей, которые с чемпионатов мира снимались из-за этого… У меня, конечно, событие чуть меньшего масштаба, но тут уж как поглядеть. Не хотелось бы проблем.       Хотя, честно, тяжело думать о проблемах, когда жизнь кажется настолько прекрасной! Впереди меня ждёт почти месяц в городе, который многие считают пределом мечтаний – неделя на репетиции и «боевое слаживание» интернациональной команды, неделя самого шоу, а затем – законный отпуск на тёплом море в шикарном отеле. Папа, мой главный пиарщик и идейный вдохновитель «фигурнокатательного» пути в принципе, как раз должен завершить дела и прилететь на последнее представление… А помимо этого всего бонусом тренировка английского и общение с известными иностранными катальщиками. И всё это на фоне наконец-то более-менее стабильного за счёт контракта дохода как профессионального спортсмена! Ох, от одного осознания хочется пищать! Как же я счастлива!       Кажется, на самом деле немного пискнула, потому как строгий мужчина в очередной раз отвлёкся от электронной книги, чтобы смерить меня непонимающим взглядом, но я практически не обратила на это внимания, полностью поглощённая открывшимся из окна видом на лазурное море и блестящие небоскрёбы в пестрящем цветами городе. Вот-вот прибудем!       Ну ладно, с «вот-вот» погорячилась. Мы наслаждались полётом ещё около получаса, прежде чем улыбчивые стюардессы пошли проверять, все ли пристёгнуты перед приземлением. Самолёт по-прежнему приятно гудел, а цветные дома с каждой секундой становились все ближе, превратившись, наконец, в серую посадочную полосу, которой наш Airbus мягко коснулся шасси.       Энергия во мне бурлила и рвалась наружу: хотелось выскочить уже на воздух, подставить бледную от постоянного нахождения в помещении кожу ярко палящему солнцу, прыгнуть пока не покорившийся мне триксель хотя бы на земле рядом с самолётами и другой вспомогательной техникой, но нет, приходилось сидеть и ждать полной остановки машины.       Когда стюардессы, наконец, дали нам волю на выход, люди зашумели громче, вставая, дотягиваясь до сумок и обмениваясь впечатлениями о полёте. Я же, сидящая у окна, была вынуждена ждать, пока пассажиры с крайних мест соизволят их покинуть. Краем уха вслушиваясь в разговоры, надеялась услышать иностранную речь и устроить себе своеобразный listening comprehension*, но потом вспомнила, что рейс прямой, а значит, большая часть людей – это мои соотечественники, то ли позволившие себе недешёвый нынче отдых, то ли схватившие удачу в лице рабочей командировки в столь райское место за хвост.       И вот, наконец-то… Дежурный кивок и благодарность стюардессам – и тёплый, как будто даже сладкий воздух, которым я в первые минуты никак не могла надышаться. Эх, если б не рюкзак и не затёкшие от долгого сидения ноги, точно прыгнула бы что-нибудь многооборотное!       Вроде как за нами должен был подъехать автобус, но судя по неловко улыбающимся работникам аэропорта, случилась какая-то заминка. Здание было, в общем-то, недалеко, а потому толпа, повинуясь указаниям сотрудников, неровным строем двинулась в его сторону.       Пройти нужно было каких-то сто метров, и я совершенно не видела в этом проблемы. Наоборот, пользуясь случаем, достала телефон, тут же выключая на нём самолётный режим и намереваясь отписаться папе, что всё нормально, долетела. Многие пассажиры делали то же самое, и в этом не было бы ничего необычного, если бы не то, что случилось буквально минуту спустя.       Резкий порыв ветра, в принципе, вполне естественный для столь открытого пространства, едва не выбил аппарат у меня из рук, и вот в момент, когда я перехватывала его поудобнее, телефон разразился вдруг громким воем, чем-то напоминающим сирену, которую в школах иногда включали при тренировочной эвакуации. Я знала об этом лишь понаслышке, потому как большую часть школьной жизни провела на катке, но всё равно не узнать это тоскливое гудение было сложно. Попыталась выключить или хотя бы убавить звук – но всё было тщетно, смартфон превратился в кирпич и не реагировал вообще ни на что.       Люди начали уже неодобрительно коситься и перешептываться, но в этот момент «завыло» ещё несколько аппаратов. А через минуту ещё и ещё. Миг – и практически вся толпа оказалась в заложниках у странного «телефонного вируса».       Люди замерли, парализованные какой-то паникой. Все судорожно пытались избавиться от назойливого гудения, перегрузить телефон или выключить его, но судя по тому, что звук не прекращался, не удавалось никому.       Работник аэропорта, ведущий нашу «стайку» к терминалу, нелепо замер, а затем жестами принялся подгонять нас: ясное дело, не стоило долго находиться там, где ездят самолёты!       Я бросилась вперёд одной из первых и только около здания взглянула, наконец, на заглючивший смартфон повнимательнее. На экране в этот момент отобразилось несколько одинаковых смс от МЧС, гласивших незамысловатое «Внимание! Объявлена воздушная тревога!»        − Чего, блин? Какая тревога? – в очередной раз безуспешно попыталась убавить звук. – Что за ерунда вообще?       Вся радость и восторг от предвкушения интересной работы и долгожданного отдыха, так или иначе оказались отравлены этим странным глюком. Я злилась и отчаянно хотела, чтобы чёртова сирена заткнулась уже, наконец, но телефоны так и продолжали выть, а люди, смущённые и напуганные этим, никак не решались зайти в терминал. А действительно, как проходить паспортный контроль, когда у тебя в кармане или сумочке воздушная тревога «орёт благим матом»?!       А-а-а! Ну как её выключить?! Не хочу я иметь какое-то отношение к тревоге где-то там, где нет меня! Даже если она где-то есть, я-то тут причём? Я на шоу приехала в Дубай! Исполнять мечты, добиваться великих целей! Меня не касается какая-то там дурацкая тревога! Почему я вынуждена это слушать?!       Честно, ещё немного – и я бы просто разбила телефон об асфальт.       Звук настолько угнетал и раздражал, что я сама не заметила, что уже почти плачу от какой-то адской смеси злости и отчаяния, судорожно пытаясь заткнуть орущий аппарат. Вот правда, ещё мгновение – и я бы его сломала, но тут – о чудо! – всё прекратилось так же внезапно, как и началось.       Моя сирена стихла, а вслед за ней начали глохнуть и остальные. Телефон вновь подчинялся всем командам, и я, наскоро вытершая выступившие от нервов слезинки, нырнула в здание одной из первых, чтобы поскорее пройти контроль, а затем идти ловить драгоценный чемодан с коньками.       Хоть этот ужас и закончился, тень его всё ещё витала над пассажирами нашего рейса. Люди стояли в очереди угрюмые, от былого оживления и радости не осталось и следа, и я ощутила, как сердце наполняется горьким чувством обиды. Такое настроение испортили, блин, шутники… Интересно знать, чьих рук это дело.       В толпе то тут, то там слышались разные предположения по поводу «авторов пранка», но ситуацию разъяснил в итоге папа, с которым я связалась уже из отеля.        − Это хакеры, − заявил он, хмурясь мне по видеосвязи. – Массированная атака на номера с определённым телефонным кодом. Сама понимаешь… У нас по городу было то же самое сегодня утром, а до вас дошло с опозданием из-за самолётного режима.        − Понятно… − я выдохнула, отстранённо расстёгивая чемодан и с облегчением убеждаясь, что коньки пережили перелёт в целости и сохранности.        − Не сильно испугалась? – папа попытался подбодрить, и я замотала головой, оперативно решая не рассказывать о позорной истерике у здания терминала.        − Не-а, − улыбнулась, пытаясь вернуть если не настроение, то хотя бы его видимость. – Что бы там ни было, меня это не касается.        − Да-да, точно-точно, − он рассмеялся, передавая и мне часть уверенности. – Нас это не касается. Не переживай и готовься к шоу. А как приеду, покажешь мне триксель!       Я захихикала, несомненно, оценивая уровень отцовской веры в меня, и неприятный эпизод был почти полностью забыт. В конце концов, это на самом деле меня не касается.