Сирены

      Резкий выдох. Вдох, а затем ещё один. Чуть прикрытые в попытке медитации глаза и дрожащие пальцы, крепко сжимающие флакон с дорогим парфюмом. Это был приятный и глубокий мускусный аромат, будоражащий нижние чакры и вызывающий приятное томление внутри. Лично у меня он ассоциировался с большим залом, устланным шкурами, ярко-горящим камином и вернувшимся домой мускулистым охотником, собственнически прижимавшим к себе молодую жену… Видела ли я себя на её месте? О да, чего уж греха таить…       Рвано дыша, всё не могла принять решение о целесообразности использования столь сильного средства. Смысла в этом не было ровным счётом никакого, но дьявол внутри меня страстно желал придать деловой встрече оттенок того, чем она не могла и не должна была стать. Сознание отчаянно хотело создать иллюзию, а я была слишком слаба, чтобы сопротивляться.        − Это всего лишь видеозвонок, − прошептала, поспешно распыляя содержимое флакона на белую кожу. – Он не узнает.       Я лгала себе. Напыщенно утверждала, что наряжаюсь и украшаюсь исключительно для собственного удовлетворения, норм приличия, статуса графини де Лэйт и ещё десятка разных причин, но в действительности всё было до отвратительного просто и банально: тот, с кем я должна была сейчас говорить, привлекал, манил к себе с неведомой мне доселе силой.       Ещё только поступив в один из престижнейших университетов континента на так любимую мной филологию, я наткнулась в электронной библиотеке на один из его семинаров по философии, и с тех самых пор изучала о нём всё, что только было в сети и не только. Читала, вникала, восхищалась… Мечтала.       Взяла вторую специальность психологию, чтобы быть ближе и лучше понимать его тезисы. Да что там, даже не смысля ничего в тактике и стратегии, штудировала военное искусство, дабы не впасть впросак при разговоре… О, да я даже мечтать не могла о разговоре с ним! Лишь ночами, ворочаясь без сна на мягких подушках, моделировала наши диалоги, представляла их в самых мелких деталях, фантазировала и, да простит меня Господь, не всегда эти фантазии были невинны…       И вот сейчас, буквально через четыре с лишним минуты это должно случиться… О святая дева, помоги мне не сморозить глупость!        − Госпожа Хельга? – Долли, горничная и по совместительству администратор онлайн-конференции, которую мне предстояло провести, заглянула в спальню, предварительно постучав. – Всё готово! Какая Вы красивая! Волнуетесь?        − Конечно же, − я выдохнула сквозь зубы, вновь замирая около зеркала и с запозданием понимая, что выбрала слишком откровенный наряд. Чёрное кружевное боди, не совсем прозрачное, чтобы выглядеть как бельё, но всё же чересчур вызывающее… не те мысли. В сочетании с ярко-рыжими кудрями, свободно ниспадающими на плечи, и аристократически бледной кожей выглядело вкусно и скорее эротично, чем по-деловому, но… но он же не узнает, что это боди? Будет думать, что просто красивая кофточка, а внизу у меня пижамные штаны, а не каблуки и мини-юбка!        − Госпожа, я запускаю конференцию…        − Погоди! – я поспешно прошла к креслу и плюхнулась в него, тут же пододвигая к себе столик с ноутбуком. – Сначала покажи мне ракурс! И Бога ради, не забудь включить запись!       Долли засуетилась, выполняя приказание, а я сделала последний глубокий вдох перед важным включением, мысленно готовя себя к нему и умоляя ничем не выдать сводящего с ума влечения.       Как вообще так вышло, что этот видеозвонок стал возможным?       Разумеется, моих заслуг в этом было минимум. Конечно же, это я писала дипломную работу, ради которой формально и должно было произойти это интервью, но сама бы ни за что не осмелилась просить аудиенции. Он ведь так занят…       Помог неожиданно мой научный руководитель, профессор Фейгин.        − Хельга, а Вы не хотели бы пообщаться с дʼЭлессаром на тему Вашего диплома? – он вопросил тогда совершенно непринуждённо, в то время как я едва не выпустила из рук всё, что на тот момент держала.        − С Р-робертом дʼЭлессаром?! С советником?..        − Да-да, именно с ним, − учитель улыбнулся и закивал, искренне не понимая моей реакции. – Он в Вашей теме, можно сказать, эксперт, если посвятите главу теоретической части полемике с ним, это произведёт на комиссию самое благоприятное впечатление. Человек он, конечно, занятой, особенно с нынешней политической ситуацией… Но договориться я смогу!       Думаю, не стоит даже упоминать, что согласилась я сразу. Около недели тщательно готовила тезисы для дискуссии, наводила все возможные исторические и политические справки, чтобы не ляпнуть, не дай Бог, чего-то завуалированно оскорбительного для маленькой, но гордой страны, которую мой кумир с недавних пор представлял как советник Президента. Кроме того, также внимательно следила и за последними новостями, чтобы понимать, какова ситуация вокруг его государства на данный момент…       На экране рядом с моим видео вдруг появился черный квадрат со значком загрузки – свидетельство того, что собеседник тоже уже онлайн, и я ощутила бешеный ритм сердца под тонкой тканью боди. Успела лишь наскоро глотнуть воды, да махнуть рукой Долли, чтобы оставила нас одних, а затем замерла, скользя взглядом по появившемуся изображению и моментально утопая в медово-карих глазах, смотрящих на меня с нескрываемым интересом. Боже, если он через камеру так хорош, то какой же в реальности?..        − Д-добрый в-вечер, господин дʼЭлессар, − едва совладала с голосом, помимо воли расплываясь в счастливой улыбке. – Меня хорошо слышно?        − Не только слышно, но и видно, Хельга, − голос у него оказался глубокий и мягкий, сознательно или нет, но завораживающий слушателя в лице меня. – Вы не против, если я буду так к Вам обращаться?        − Нет, конечно, нет! − я замотала головой, млея от одной лишь мысли услышать собственное имя из его уст ещё раз. – Как Вам удобно.        − Вы тогда тоже зовите меня просто Робертом, ладно? – улыбнулся, налаживая эмоциональный мостик, и я несмело кивнула, уже предчувствуя, как буду смаковать эти шесть букв на языке, ужасно при этом стесняясь. – Кстати, прекрасно выглядите, чёрный Вам к лицу.        − Благодарю Вас… Роберт.       Неловкость этого обращения плюс плохо скрытая эйфория от комплимента явно его позабавили: на губах заиграла хитрая усмешка, а в глазах… в глазах я увидела огонь самого ада, требующий броситься в его омут немедленно.       Где-то на задворках сознания вяло мерцал неоновой табличкой тот факт, что дʼЭлессар давно женат, там же небрежно валялись листки с тезисами и планом на интервью… а я вместо того, чтобы говорить, жадно всматривалась в каждую морщинку на его лице, в каждую складку на рубашке, в каждый изгиб губ… Боже, до чего же потрясающ...       Если бы он в тот момент приказал мне раздеться, я бы подчинилась без раздумий, наплевав даже на репутацию графской семьи и материальные потери вследствие её обрушения, но разумеется, этим мыслям не суждено было сбыться.        − У нас с Вами около часа, Хельга, − он заговорил вдруг совершенно непринуждённо, явно читая меня как открытую книгу. – Я ознакомился с парочкой Ваших статей и, надо сказать, остался под впечатлением. Марк не зря Вас хвалит!        − Профессор Фейгин очень добр ко мне, − я изо всех сил постаралась настроить себя на деловое общение. – Он сильно помогает в исследовании, многие статьи написаны исключительно благодаря его руководству.        − Да бросьте себя недооценивать! − дʼЭлессар усмехнулся, лукаво сверля меня взглядом через объектив камеры. – Уж я-то отличу давно известные мысли хорошего друга от альтернативных и свежих суждений представительницы элитарных слоёв общества. Помяните моё слово, Вам самой недалеко до профессора!        − Вы заставляете меня краснеть, − чуть осмелела, подавшись ближе к ноутбуку, − но мне право очень приятно знать, что мои скромные наработки заинтересовали кого-то Вашего уровня.        − Более того, я с нетерпением жду Ваш диплом, готов даже выступить рецензентом, − Роберт тоже вдруг подвинулся чуть ближе к камере, небрежно проводя ладонью по коротким чёрным волосам. – Однако у меня вопрос: почему юная леди, интересующаяся в основном филологией и родством языков, выбрала для столь объёмного исследования тему психологии военных командиров? Что послужило причиной? Я хотел бы знать, чтобы… хм… наша беседа получилась более продуктивной.       О дʼЭлессар, о дьявол во плоти! Причина моего выбора сидит сейчас напротив и задаёт неудобные вопросы!        − Видите ли, психология – моя вторая специальность, − заговорила после небольшой паузы и спасительного глотка воды. – Я четыре года исследовала сходство суффиксов в разных языковых группах, захотелось чего-то альтернативного, и специфика психологии военачальников показалась мне достаточно… перспективной и интересной.        − Что ж, очень интригующе, − Роберт вновь усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. – В таком случае я – идеальный объект, типичный военный командир, хоть и в запасе. Как планируете исследовать?        − Позвольте заметить, − я неосознанно облизнулась, гоня прочь мысли о том, как бы «исследовала» его, будь он рядом. – Вы меньше всего подходите под определение типичного. Скорее выдающегося или блестящего… Вы ведь майор, если я не ошибаюсь?        − Подполковник, − он поправил меня скорее машинально, но тут же разбавил сухость тона улыбкой. – Повысили недавно, в виду… думаю, сами понимаете чего.        − Простите, не хотела касаться этой темы, − тут же сделала шаг на опережение, боясь разозлить или расстроить его. – Политическая ситуация сейчас очень тяжёлая, и Вам нелегко приходится.        − Не беспокойтесь, Хельга, скоро об этом так или иначе заговорит весь мир, − дʼЭлессар махнул рукой, вновь зачёсывая назад волосы. – И блеск и величие наших командиров также станет достоянием общественности. Но Вы, наверное, хотели знать, что вообще такое армия и как она принимает решения? Готов просветить Вас, так сказать, с практической точки зрения.       Я с готовностью закивала, одним глазом заглядывая в свои злополучные тезисы и в очередной раз восхищаясь его умом, практически дословно предвосхитившим первый вопрос.       Он говорил долго и проникновенно, легко оперируя как военными терминами, знакомыми мне только по книгам, так и историей, в которой моих познаний было значительно больше, и психологией, интересовавшей, судя по всему, нас обоих одинаково сильно. Это было не сухое и деловое интервью, которого я так боялась, а скорее дружеская беседа интеллектуалов, собравшихся подискутировать за чашечкой кофе.       Вскоре я осмелела настолько, что начала вставлять свои ремарки, делать предположения и даже выдавать внешне авторитетные суждения, вызывавшие у Роберта добрые смешки, нисколько меня не задевающие. Казалось, он даже наслаждался этими попытками «играть в эксперта» и провоцировал на дискуссию, то и дело делая паузы, в которые я, так или иначе, влезала репликой, всё дальше отходя от запланированного накануне сценария.        − Уж простите, Роберт, − выдохнула, наконец, ощущая, что тону в «неродной» для себя теме, − я ведь всё-таки женщина и тем более филолог, мне простительно ничего не смыслить в военном деле.        − Знаете, Хельга, несмотря на то, что Вы женщина и филолог, Ваши выводы гораздо качественнее и правильнее, чем у многих профессиональных военных, − заметил он с неизменной улыбкой. – Если угодно, тех самых командиров, психологию которых Вы исследуете. Откровенно говоря, после многочисленных однообразных интервью, говоря с Вами, я получаю истинное удовольствие. Не задумывались о карьере военного обозревателя?        − Э-эм, пока нет, − я ожидаемо смутилась. – Видите ли, у нас в стране не принято, чтобы женщины высших сословий…       Договорить мне не дал резкий и громкий вой, раздавшийся вдруг из динамиков ноутбука. Вздрогнув от неожиданности, я помимо воли ощутила вдруг, как сердце сжимается от непонятной тоски и какого-то первобытного страха, волной накатившего на меня и заставившего волну мурашек пробежаться по спине и плечам. Чуть затихнув ненадолго, странный звук повторился, и только сейчас я осознала, что дʼЭлессар тоже внимательно вслушивается в это чужеродное нечто, прервавшее наш разговор.        − Роберт, что это? – я не сразу поняла, что голос дрожит, а вместе с ним трясутся и кончики пальцев. Мне стало страшно, мучительно страшно, но не за себя, а за него, недаром хвалившего мои аналитические способности.       Вопрос, разумеется, был риторическим. Конечно, я знала ответ и даже немного более того.        − Воздушная тревога, Хельга, − если дʼЭлессар и чувствовал что-то похожее на страх, то внешне это никак не выразилось. – Судя по всему, началось… Буду вынужден Вас покинуть, не доведя дискуссию до конца. Очень жаль.        − Нет, не может быть! − я замотала головой, отчаянно абстрагируясь от сирены и, чего уж скрывать, совершенно не желая его отпускать. – Не могли же они серьёзно напасть на вас? Это невозможно!        − Ну почему же? – Роберт, ненадолго исчезнувший из кадра, вновь появился, тут же даря мне ободряющую улыбку. – Более того Вам скажу, это было неизбежно и… Так, как Вы воспримите, если я бронежилет надену? Вот, только что доставили.        − Да прекрасно, конечно, надевайте! – кажется, даже повысила голос, в красках представив, что ещё недолго – и стану свидетельницей стрельбы прямо в его офисе. – Безопасность превыше…       Вновь не договорила, на мгновение забыв даже как дышать. Кто ж знал, что перед тем как надеть бронежилет, чёрную рубашку нужно сменить на армейскую футболку и кофту цвета хаки… Румянец на щеках и сбитое дыхание наверняка выдали меня с потрохами, потому как в его глазах мелькнули дьявольские огоньки откровенного самодовольства, граничащего даже с самолюбованием.        − Не волнуйтесь, Хельга. Да, это война, но мы победим, в этом не сомневайтесь.        − Война – это всегда жертвы, − я не сдержала всхлипа, жадно вглядываясь в ставшие такими родными за этот неполный час черты лица. – А Вы обещали диплом мой рецензировать…        − Как только разберёмся здесь, сразу займусь, − Роберт вновь ободряюще улыбнулся. – Это ненадолго, так что успею до Вашей защиты.        − На сколько? – выдохнула едва слышно, прекрасно понимая, что гремит у него за окном далеко не гром.        − Ну-у… где-то две-три недели, − судя по звукам, в комнату уже вошёл кто-то из подчинённых, а дʼЭлессар повелительно протянул руку за, как я догадалась по щелчку затвора, автоматом. – Ладно, Хельга, был искренне рад пообщаться. На досуге подумаю над форматом нашего дальнейшего взаимодействия. Не пропадайте, ладно?       Я резко вдохнула, намереваясь умолять его быть осторожным и не рисковать понапрасну, но поздно: связь уже прервалась, оставляя меня одну в своей спальне, взбудораженную, почти плачущую и единственную пока знавшую о только что начавшейся войне.       А ведь мгновение назад всё было хорошо...