Song Lan’s Precious Coffee Table

      Оставшиеся дни до приезда Синчэня, Сун Лань тратит, пытаясь убедить себя, что не влюбляется в Сюэ Яна.              И с треском проваливается в этих заведомо тщетных попытках.              «Сюэ Ян бесячий засранец, — напоминает он сам себе. — И не важно, как хорошо он себя вел в последнюю неделю. Не важно, как нежен он был по отношению ко мне. Не важно.»              Если не считать того, что именно это и важно, разве нет?              Дело в мелочах. Он приносит Сун Ланю кофе. Заботливо предлагает чашку чая, едва тот вновь начинает кашлять. Готовит только такой завтрак, который нравится Сун Ланю, хотя сам наверняка предпочел бы сладкие оладушки или вафли. Или вообще пирожные. Сюэ Ян тот еще сладкоежка на самом деле.              Дело в том, как он улыбается.              Дело в его язвительных замечаниях и непременно следующем за ними маниакальном хихикании.              Дело в том, как Сюэ Ян сворачивается калачиком у него под боком, когда они вдвоем смотрят Нетфликс.              Дело в том, что Сюэ Ян не отдергивает руку, когда Сун Лань проводит пальцем по культе его мизинца.              — Расскажи мне, как это случилось? — просит Сун Лань.              — Я рассказал. Ублюдок и его тачка.              — Я в смысле… подробнее.              — Мне не очень хочется об этом вспоминать, — вздыхает Сюэ Ян. — Просто когда я вспоминаю, мне хочется найти его и прикончить. Спроси Синчэня. Я напишу ему, чтоб рассказал.              — Хорошо, — кивает Сун Лань. — Будешь мороженку?              — О да, пожалуйста.              Тем же вечером, последним перед его возвращением домой, Сун Лань звонит Синчэню и спрашивает.              Когда Сяо Синчэнь рассказывает ему всю историю, Сун Ланю хочется самому найти этого ублюдка и прикончить голыми руками.              Той ночью он обнимает Сюэ Яна еще крепче.              А потом еще крепче, чем просто крепче, когда осознает, что это последняя ночь, когда он может беспрепятственно это сделать.              И он-таки был прав. Он не влюбляется в Сюэ Яна.              Просто потому что уже влюбился.                     

***

      Сун Ланя в постели не обнаруживается, когда Сюэ Ян просыпается. Это странно и…несколько разочаровывающе.              Сюэ Яну нравится просыпаться в руках Сун Ланя, будучи прижатым к его крепкому большому телу. Ему нравится таять в этих объятиях, наслаждаться ощущением тепла и безопасности.              В случае с Синчэнем ему редко удается проснуться в его руках. Сяо Синчэнь — ранняя пташка, он выскакивает из постели задолго до того, как Сюэ Ян успевает разлепить глаза.              С Сун Ланем все по-другому. Он любит вставать даже позднее, чем Сюэ Ян — и это прекрасно. Это замечательно.              К тому же тела Сяо Синчэня и Сун Ланя тоже сильно отличаются по конституции. Сяо Синчэнь такой худой, что кажется, чуть более сильный порыв ветра — и его снесет. Сюэ Ян любит его за это, он любит его тело, но ему все время хочется обнимать Синчэня и защищать его.              С другой стороны, Сун Лань. Он крепкий и высокий, даже выше Синчэня — а еще он куда шире в плечах. Сюэ Ян всегда чувствует себя несколько мелким рядом с Синчэнем, а рядом с Сун Ланем… О, боги. С самого первого момента их знакомства какая-то сумасшедшая часть Сюэ Яна отчаянно жаждала взобраться на него как на ебучее дерево. Просыпаться в его руках — это же блаженство. Чистое и незамутненное.              И сегодняшнее утро должно было стать последним, когда бы он смог насладиться этим чувством. А кое-кто взял — и лишил его такой возможности.              Сюэ Ян собирается прикончить Сун Ланя за то, что тот так несправедливо кинул его. Он выскальзывает из постели с недовольным рычанием и даже не заморачивается над тем, чтобы сменить старые треники и рваную футболку, которые он использует как пижаму, на что-нибудь более приличное. Да, он идет в туалет и после чистит зубы — но терпения на то, чтобы как-то привести в порядок свои спутанные длинные волосы, ему не хватает. Ему прям необходимо найти Сун Ланя и наорать на него, заставить пожалеть о том, что этот паразит так рано вскочил с постели именно сегодня утром.              Сюэ Ян прекрасно знает, что с ним самим происходит. Конечно, он знает, как тут не знать? Даже удивляться не стоит. Сун Лань горяч. И вроде как крут. Ну так и что с того, что Сюэ Ян всегда был немножечко в него влюблен?              Раньше Сун Лань всегда на него рычал и всячески проявлял враждебный настрой, так что этим чувствам просто не суждено было вырасти во что-то большее.              До этой недели.              А потом Сун Лань заболел и превратился в большого, цепкого и склонного к обнимашкам осьминога.              А потом Сюэ Ян увидел его улыбку.              И еще услышал его смех.              Да у него ведь не было и шанса.              Хорошо, что Сяо Синчэнь возвращается именно сегодня. Все встанет на свои места с его возвращением. Сюэ Ян переедет обратно к себе в квартиру, Сяо Синчэнь побудет пару ночей с ним, а потом Сюэ Ян будет ходить в этот сраный дом раз в неделю. Сун Лань снова станет на него рычать, они будут сраться и…              И больше не будут обниматься во время просмотра Нетфликса.              Что-то в животе у Сюэ Яна вдруг снова делает кульбит от одной только мысли об этом — и теперь его настроение становится еще хуже.              Он не хочет влюбляться в дурацкого Цзычэня, чтоб ему!              А затем он выходит на кухню и видит, как Сун Лань готовит оладушки, но Сун Лань ненавидит завтракать оладушками, а значит…              — О, ты проснулся. Наконец-то. Доброе утро, — усмехается Сун Лань, поворачиваясь в его сторону. — Я уж начал было думать, что придется идти будить тебя. Сколько оладушек ты способен съесть? Просто потому что, кажется, я чутка…перестарался.              Сюэ Ян сглатывает.              Он совершенно точно не влюбится в Сун Ланя — вот еще.              Он уже.              О, черт.              

***

      Сюэ Ян пялится на Сун Ланя так, словно у того выросла вторая голова.              Он все еще сонный, на его футболке около десяти дыр, а его волосы, спутанные после сна, торчат во все стороны.              Идеален. Просто…идеален.              Сун Ланю приходится использовать весь свой опыт по самоконтролю, чтобы не схватить его и не прижать к стене, зацеловав до беспамятства.              — Сюэ Ян? — окликает он. — Эй? Есть кто дома?              Сюэ Ян моргает.              — …Ты и правда подорвался в такую рань, чтоб приготовить это… для меня? — спрашивает он.              — В качестве благодарности. Ну вроде как за заботу, — улыбается Сун Лань.— Ты даже не представляешь, как выручил меня.              — Вообще-то я делал это ради Синчэня. Вовсе не из-за тебя, — пожимает плечами Сюэ Ян.              — А. Ну да. Конечно, — выражение лица Сун Ланя тут же мрачнеет.              — Я в смысле…. Бля. Я начинал это делать ради Синчэня. Я не…              — Ничего. Я понял, — перебивает его Сун Лань. — Мне нужно, чтоб ты съел около… семи. Справишься?              — Не сомневайся! — скалится Сюэ Ян.              Он облажался. Он и понятия не имеет как, но облажался. Сун Лань все еще весь мрачный, когда передает ему тарелку.              — Если любишь кленовый сироп, то он уже там, на столе, — говорит он. — Надеюсь, они съедобны. Сто лет не готовил оладий.              — Уверен, они более чем просто идеальны на вкус, — отвечает Сюэ Ян, занимая свое место за столом и хватая бутылочку с сиропом. — Думаю, тебе лучше не смотреть. Когда Сяо Синчэнь смотрит, сколько кленового сиропа я лью на оладушки, у него случается предынфарктное состояние. В процессе которого он умудряется еще и читать нотации по поводу того, что это у меня случится предынфарктное состояние, если я продолжу использовать сиропы в таком количестве. Предынфарктное состояние и диабет. И еще куча всяких других болезней.              — Ну и сколько же ты… Оу. Ого.              — Ага, — широко улыбается Сюэ Ян. — Хочешь?              Сун Лань садится за стол и на его тарелке обнаруживается два оладушка. Всего два!              — А там еще что-то осталось?              — Чуть-чуть.              — Боги. Ты невероятен, Сюэ Ян.              — Дап. Знаю, — кивает Сюэ Ян, принимаясь за еду. Первый же оладушек заставляет его задохнуться от восторга. — О, боже. «Съедобны»? Цзычэнь, они потрясающе вкусные. Я еще ни разу не пробовал вкуснее. Блядь, наверное, именно такова на вкус амброзия….              — Не смеши меня. Они не могут быть настолько хороши.              — Но они хороши! Ебать, твои руки, наверное, волшебные. Мне стоит начать проводить здесь все свои утра.              — Ты же в курсе, что можешь заполучить оладушки и на ужин, да? Во время твоих визитов раз в неделю.              Звучит как шутка, но Сун Лань вовсе не выглядит как шутник сейчас. Он все еще странный. И он все еще даже не прикасается к своему завтраку.              — Слушай, если тебе не хочется, я могу не приходить, — говорит Сюэ Ян. — Прям вообще. Если тебе не хотелось бы, чтоб я ошивался рядом, я пойму, правда. Если ты ведешь себя так, только чтоб ублажить Синчэня, тогда… Ну, мне все равно. Знаешь, будет даже лучше, если я не буду приходить.              — Что? — хмурится Сун Лань. — Почему?              — Неважно, — отвечает Сюэ Ян.              Потому что, если я не буду тебя видеть, я смогу забыть тебя. Потому что если я буду рядом, то могу сказать или сделать что-то, что превратит всю эту дерьмовую ситуацию с полигамными отношениями в полную жопу.              — Разве? — фыркает Сун Лань. — О, ну разве не замечательно? Синчэнь возвращается, и ты можешь снова становиться совершенно другим человеком, да?              — А это еще что за хуйня? Ты к чему вообще?              — Ну, ты вовсе не такой, когда он рядом. Ты закрыт, ты зол, ты ведешь себя так, словно ненавидишь меня и…              — Я вовсе не ненавижу тебя, балбес, я же люблю тебя! — вопит Сюэ Ян, не сразу осознавая, что именно вопит.              Сун Лань сидит совершенно неподвижно и молча. Просто пялится на Сюэ Яна, пялится в абсолютном неверии.              Что ж, урон ведь уже нанесен, так же? Хуже не будет.              — Я люблю тебя, — повторяет Сюэ Ян, потому что какая-то крохотная частица его самого хочет верить, что Сун Лань испытывает к нему то же самое. — Это, кстати, из новенького. Нет, я, конечно, немножечко влюбился в тебя сразу, когда Синчэнь нас познакомил, но эта… ну, прям любовь… Я продолжал влюбляться в тебя всю неделю. И я не рассчитываю на то, что ты ответишь взаимностью, так что, ну… Правда, будет лучше, если мы не станем встречаться какое-то время, да?              Ну вот. Его собственный прыжок веры.              У Сун Ланя есть шанс сказать… что-то. Что угодно.              Например, «Я люблю тебя».              Или «Я еще не готов, но думаю, что со временем приду к этому».              А Сун Лань молчит. Продолжает пялиться.              — Ага. Что ж. Мило побеседовали. Спасибо за завтрак, — он откладывает вилку, а уже в следующую секунду срывается на ноги и бросается к двери.              Ему нужно побыть наедине. Ему нужно выплакать все глаза, горюя о своем бедном, разбитом сердце.              Бывает и так, что прыжок веры не сулит предусмотрительно расположенного внизу стога сена — и совершив его, ты превращаешься в кровавое месиво из сломанных костей на асфальте.              — А-Ян, — доносится до него голос Сун Ланя.              — Отъебись, — бросает Сюэ Ян, ведь на большее он сейчас не отважится: его голос в любой момент может его предать.              Но затем Сун Лань хватает его за предплечья и поворачивает к себе, так что Сюэ Ян уже готов драться, пинаться, кусаться и орать, но…              Сун Лань берет и целует его.              

***

      Губы Сюэ Яна на вкус как кленовый сироп. Это первая деталь, которую фиксирует мозг Сун Ланя, и на долю секунды это единственное, что имеет значение.              Затем он чувствует, как тело Сюэ Яна в его руках каменеет, становится совершенно неподвижным, и Сун Лань почти начинает паниковать, потому что… а вдруг Сюэ Ян не хочет этого после произошедшего, а вдруг он…              Сюэ Ян мягко выдыхает и наконец растворяется в его объятиях, целуя в ответ так жадно, словно от этого зависит его жизнь.              Красиво. Захватывающе. Вызывая привыкание.              Когда Сун Лань все же отстраняется, Сюэ Ян улыбается, его губы распухшие и покрасневшие.              — О, смотри-ка, — шепчет он мечтательно. — Стог сена.              Сун Ланю требуется целых несколько секунд, чтоб понять отсылку, но едва он понимает, о чем идет речь, как начинает смеяться, прижимая Сюэ Яна к себе еще крепче и целуя в лохматую макушку.              — Я люблю тебя, — шепчет он. — Ты просто застал меня врасплох, вот и все. Но я тоже. Люблю тебя.              Сюэ Ян снова вздыхает, обхватывая руками талию Сун Ланя.              — А как мы расскажем Синчэню? — мягко спрашивает он.              — Да как бы ни рассказали, он будет на седьмом небе, — смеется Сун Лань.              — Я уже на седьмом небе, — мурлычет Сюэ Ян. — Люблю тебя. Ебать. Никогда бы не подумал, что скажу эти слова тебе.              — Взаимно, выблядок.              Сюэ Ян поднимает голову, чтоб посмотреть на Сун Ланя. Он скалится — наверняка уже что-то задумал.              — Мы же не можем просто взять и сказать ему, да? Это же будет не весело.              — И у тебя уже есть план, не так ли? — ухмыляется Сун Лань, снова целуя его в губы, просто потому что теперь имеет право. — Выкладывай.              — Позволь мне сначала разобраться с завтраком, и я все расскажу. Сколько времени у нас есть до прихода Синчэня?              — Он должен прибыть в течение часа.              — Отлично. Как раз успею тебя убедить.              — Мне не понравится этот план, да?              — Относительно. Как далеко ты готов зайти сейчас в этих поли-штуках?              — Оу. Значит, вот какой у тебя план.              — Ага, — кивает Сюэ Ян, коварно усмехаясь. — Ты в деле?              — Еще как, — улыбается Сун Лань, и ласково прикусывает его нижнюю губу.