За Северным полярным кругом.

      Антон влюбился.       Влюбился в человека, чьё сокращение имени похоже на «Марс».       Влюбился в человека, чьи морщинки на лице вызывали умиление и улыбку.       Влюбился в человека, в чьих глазах он видел целое море, стоя на краю берега. — Тоша? — произносит Арсений, усаживаясь. — Ты чего завис?       От этого короткого «Тоша» мальчишку бросает в жар. Он помнил, как подводник обращался к нему так же в тот роковой вечер, но тогда они были оба пьяные. Ему казалось, что сейчас его уши и щёки горят от смущения, как две теплых батареи.       Попов неуверенно пожимает плечами, не дожидаясь ответа, разворачивает из бумажной плёнки свой бургер. Несмотря на его поздний завтрак, больше похожий на обед, мужчина успел основательно проголодаться, и, как говорится, был готов съесть целую лошадь. Но лошади поблизости не было, поэтому приходилось довольствовать тем, что есть.       Примерно через десять секунд Шастун возвращается в своё привычное состояние. — Извини, задумался. — Я заметил. О чём думал? — спрашивает подводник, жуя.       Парнишка берёт стаканчик с мороженым, зачерпывает ложкой небольшое количество белой и сладкой субстанции, кладя её в рот. Всё так же вкусно, как в детстве. — Да, так. О школе. — врёт мальчишка.       Арсений чуть прикрывает глаза и одобрительно кивает, снова откусывая. — Кстати, что там с ЕГЭ?       Антон стыдливо отводит глаза в сторону. На дворе середина ноября и уже через полгода ему нужно сдавать экзамены, а он не то что готовиться ещё не начал, даже с предметом не определился! — Ничего. Ровным счётом ничего. — Шастун перемешивает мороженое с клубничным сиропом. — Надо по вузам и училищам смотреть, а я всё ещё не знаю, на кого хочу поступать. — Ты же вроде говорил, что хочешь по стопам отца. Разве нет? — Хочу. Но я толком не знаю, что для этого надо. А посоветоваться с ним времени нет, он постоянно на работе.       Что правда — то правда. За эту неделю Антон пересекся с отцом ровно четыре раза, и все из них Андрей Александрович был до жути уставшим, поэтому донимать его своими допросами в таком состоянии очень не хотелось. — Ну, а что ты хотел? Сам же видишь — работа не простая, а на нём ответственности выше крыши, он же командир. — Вижу. — грустно отвечает юноша.       Арсений смотрит на мальчишку и замечает на уголке его рта белое мороженое. Конечно же, он бы мог сказать Шастуну об этом, чтобы тот исправил это сам, но почему-то хотелось сделать всё за него. Попов берёт с подноса салфетку, немного скручивает её и тянется к лицу юноши, аккуратно вытирая каплю. — У тебя там мороженое было.       Антону кажется, что подводник хочет добить его окончательно за эту встречу. — А по поводу поступления и работы, если хочешь, я могу проконсультировать тебя, когда вернусь. Вместе посмотрим учебные заведения, глянем, что туда сдавать надо. Что думаешь? — Было бы здорово. — парень улыбается.       Юноше так приятно, что подводник хочет помочь ему. — Арс, а что вы вообще там делаете, ну, на флоте? — спрашивает Антон. — Я интересовался у папы, но он не особо любит раскидываться такой информацией, поэтому часто умалчивает. Нет, там про всякие подготовки и построения я знаю, но вы же не только этим занимаетесь? У вас там наверняка есть должности разные?       Попов чуть улыбается, доедая свой бургер. — Конечно есть. Я вот, например, техник-акустик. — И что ты делаешь? — Слушаю море, как бы странно это не звучало. — Серьёзно? — изгибает бровь парень. — Да. А ты думаешь, как на подводной лодке определяют, в каком расстоянии от неё что-то находится?       Антон почему-то представляет себе картину, где Попов выглядывает в маленькое окошко, высматривая лодки поблизости. — Всё через звук. Под водой же темно, ни черта не видно. А у меня задача — посылать специальные звуковые волны, и с их помощью определять, в каком расстоянии от лодки находится тот или иной объект. — Ого, и как ты это делаешь? — Ну, нужно учитывать огромное количество факторов. Температура воды, глубина погружения и ещё куча всего. Потом я подставляю все данные в специальную формулу, и уже через неё получаю примерное расстояние. Чистые физика с математикой.       Признаться, парень даже не догадывался о существовании такой должности. Всё вышесказанное Поповым казалось таким интересным, что Антон был готов задать ещё кучу вопросов по поводу жизни на подводной лодке. — А какие задачи у моего отца?       Арсений тянет колу через трубочку, смотря в тёмное окно за парнишкой. — Как бы тебе объяснить… — одной рукой мужчина потирает висок, а второй отставляет бумажный стаканчик в сторону. — Экипаж делится на большое количество разных частей. Обычно такие группировки по пять-шесть человек. Одни отвечают за безопасность и исправность оборудования на лодке, другие за подачу воздуха, третьи за электричество и так далее. И во главе такой части всегда стоит командир. Он даёт нам разные поручения, а мы же, в свою очередь, отчитываемся перед ним с докладами о проделанной работе. — Попов аккуратно тянется своей рукой к маленькому пакетику с картошкой, воруя у Антона одну соломинку. — А такие вот командиры идут с этими докладами к ещё более важному дяденьке — к капитану экипажа. Он контролирует всю деятельность. — То есть, ты подчиняешься моему отцу? — Ну, да. Он же мой командир. — пожимает плечами подводник. — А у сына командира есть привилегии? — хитро улыбается парень.       Арсений изгибает свои брови, смотря на мальчишку. — Это какие ещё привилегии? Если собираешься командовать мной — нет, не выйдет. — Ну, почему сразу командовать? — Антон кладет пару картофелинок в рот. — А если, допустим, попрошу тебя купить мне сигарет? — Нет, Антон. — строго отвечает Попов. — Даже не думай. То, что я не сдаю тебя твоему отцу, не говорит о том, что я буду спонсировать тебя табаком. Мне вообще не очень нравится, что ты куришь, хоть это и не мое дело.       Шастун опечаленно выдыхает. Ну, он хотя бы попытался.       За окном вновь повалили снежинки, но не такие, как в снегопад. Они были лёгкими и пушистыми, как невесомая белая пыль. Город начинал клевать носом, зарываясь в свои тяжёлые сугробы, готовясь ко сну.       Антон тянет в карман своей толстовки руку, вынимая из него раскладушку. На дисплее ярко высвечивалось: 19:43, «2 пропущенных от абонента Папа» — Чёрт, — чертыхается вслух парень. — Отец звонил. Я на пять минут отойду.       Арсений одобрительно кивает.       Юноша немного отходит в сторону окна, рассматривая парковку торгового центра, а уже где-то за ней, вдали, ярко-светящийся массивный вокзал.       Антон жмёт кнопку «Вызов» и слышит гудки.       Первый. Парень смотрит на закутанных в пуховики людей, видя, как те морщатся от холода, стараясь быстрее дойти до своей тёплой и уютной квартиры. Они вернутся домой, поставят на маленькой кухне чайник, включат вечерние новости и будут готовиться к следующему дню, иногда выглядывая в окно на заснеженный дворик.       Второй. Шастун думает, что вокзал в их городе несёт весьма символический смысл — это шанс уехать отсюда. Оставить это суровое снежное местечко на краю ледяного моря, начать новую жизнь, а вместе с этим распрощаться с холодом, который царит тут не первый год.       Третий. Антону кажется, что он не выберется отсюда никогда. — Антон? — слышится в трубке. — Я звоню, звоню, а ты не берёшь. — Привет, прости. Я гуляю. — парень тупит свой взгляд в пол. — У тебя всё хорошо? Ты дома? — Дома, дома. Думал, провести время с тобой перед плаванием, а то опять канючить будешь, что я тебя не люблю. — Андрей Александрович чуть смеется в трубку. — Ты через сколько будешь? — Через час. Буду как штык. — чуть погодя, Шастун добавляет: — У меня просьба к тебе есть. — Ну? — Ты можешь выгулять и покормить Шерлока?       На самом деле просить отца о таком было немного неловко, ведь это были обязанности Антона. — Хорошо. В таком случае, купи что-нибудь к фильму по дороге. Перемоем с тобой косточки старым дискам.       Сегодня Антона добили окончательно. Гроб в студию. Самый лучший день.       Шастун подходит к подводнику с широкой улыбкой на лице. Тот смотрит с непониманием на мальчишку. — Обычно, после пропущенных от родителей, я не возвращался с таким счастливым выражением лица. — вспоминает свою юность Попов. — Папа дома, будем фильм смотреть. — с нетерпением говорит парень, уже вкушая вкус предстающего вечера вместе с отцом. — У нас небольшая традиция есть. Когда он надолго уходит в море, он всегда перед отплытием старается провести со мной время. — Неплохо. В таком случае, предлагаю закругляться здесь. Нам ещё в магазин заходить.       Когда печальными вечерами Антон прогуливался по снежной аллее, он всеми способами старался заглушить своё одиночество. Музыка в наушниках била в голову так громко, что сил думать о тяжести одиночки просто не оставалось.       Сейчас всё казалось совершенно иным. Сейчас падающий снег не был таким противным, дорога не была такой скользкой, а проходящие мимо люди не были такими хмурыми. Около него шёл уже уставший, но довольный Арсений. — А как обычно проходят ваши плавания? — Ну, признаться, в них мы скорее отдыхаем от обычной жизни на базе. Если там, на берегу, мы то и дело что готовимся, выслушиваем различные лекции, то в море мы уже по факту выполняем свою работу. А ещё, скажу тебе по секрету, лично от себя, в таких плаваниях и автономках я наконец-то могу выспаться. — Выспаться? — удивляется юноша. — Выспаться. Понятие режим дня там отсутствует. Каждый член экипажа живёт своим распорядком, ну, как ему дали установку. — Арсений поворачивается к парню, и накидывает на него капюшон.       Антон смешно морщит нос, суя руки в карманы парки. — Вести отчёт надо в любое время суток. У каждой части есть несколько смен. Приведу в пример… Себя. Допустим, у меня третья смена. В два часа дня у меня подъём. Потом даётся час на уборку каюты, утренние процедуры и так далее. В три у меня завтрак. До пяти я выполняю поручения командира. Потом до восьми у меня свободное время. Хочу — читаю книги, пью чай, ложусь спать. В общем, предоставлен сам себе. В восемь обед. После мы идем в центральный пост — докладывать о проделанной работе командиру части. Опять же, далее свободное время. В двенадцать у меня ужин, а потом я заступаю на пост. Выполняю свою работу — слушаю море, веду отчёт в журнале. И уже в шесть утра у меня отбой. — А кто ведёт отчёт в другое время суток? — Другая смена. У них распорядок дня совершенно иной.       Вся новая информация казалась Антону такой запутанной, но такой интересной, что мысли в голове просто переплетались, выдавая на экран перед глазами красную табличку «Error».       Заходя в «О`кей», Арсений берёт тележку, выкатывая её к мальчишке. — Смотри, тут есть местечко для ребёнка. — мужчина выдвигает детскую сидушку со стенки тележки. — Сядешь?       Антон показательно закатывает глаза, снимая с головы капюшон и чуть расстегивает свою парку. — Я не маленький. — Знаю, маленькие не курят. — вновь журит Попов парнишу. — Я готов с этим поспорить! — возражает тот. — Ты не видел пятиклассников за нашей школой. Ей богу, столько наглости даже у меня нет. Я у одноклассников-то стесняюсь сигарету стрельнуть, а эта малышня в открытую подходит и закурить требует.       Арсений удивленно смотрит на Шастуна, пытаясь понять, не придумал ли мальчишка всё это сейчас на ходу. — Честно-честно!       Приходится поверить ему на слово.       Они проходят в отдел со снэками, и, не удержавшись, Арсений набирает в нём кучу всякой всячины. — А у тебя одно место не слипнется? — спрашивает парень, оглядывая содержимое тележки.       Попову же казалось, что взял он не особо много. Это мальчик ещё не видел, как он закупается в автономку. — Знаешь, когда ты неделю ешь только перловку с говядиной и всякие супчики, очень хочется чего-нибудь сладкого. Или солёного. — подводник щелкает в воздухе пальцами. — Точно! Пойдём, ещё сухарики возьмём.       Антон оглядывает кучу сладостей в тележке мужчины. Самые различные плюшки: от всеми любимых мармеладных конфет «Пчёлка» до козинака, который Шастун с детства терпеть не мог.       Тем временем Попов докидывает пару пачек сухариков «Хрусteam» и небольшую пачку чипсов. Парню кажется, что даже за неделю Арсений один всё это точно не съест. Хотя, может, он ошибается, и в плавании просыпается дикий аппетит, который заставляет уплетать всё подряд? Сам же Антон берёт большую пачку кукурузных палочек «Кузя». Они с папой любили их хомячить во время просмотра какого-нибудь фильма. — Кстати, тут есть офигенные пончики с варёной сгущенкой! — восклицает парень, когда видит отдел с хлебобулочными изделиями. — Ты просто обязан их попробовать! — Вот прям-таки обязан?       Шастун в ответ утвердительно кивает, подходит к стойке и берёт одну коробку, в которой красовались два сочных пончика. — Я оплачу. — говорит юноша, кладя их в тележку Попова. — Не стоит, я справлюсь сам.       Антон же даже перечить не стал. Он смирился с тем, что почти все расходы Арсений берёт на себя. Конечно, было немного неловко, но спорить не хотелось. — И что, прям такие вкусные? — интересуется подводник. — Я тебе клянусь! Ради них даже почку продать не жалко.       Мужчина чуть улыбается, думая, насколько сильно эта выпечка запала парню в сердце.       Уже подходя к кассе, Шастун чуть тормозит, замечая на полке в детском отделе большого и плюшевого белого медведя. — Арс, иди, я тебя догоню. — кидает он Попову.       Сам же юноша, не удержавшись, подходит к этому белому чуду, беря в свои руки и рассматривая его со всех сторон. Медведь был очень большим, его голова была в два раза больше Антоновской. С таким было бы очень удобно обниматься по ночам.       Антон смотрит на бирку, прикрепленную к лапе. «1299». — Когда-нибудь я на тебя накоплю. — заключает он сам себе под нос.       Арсений же, выкладывая покупки на продуктовую ленту, краем глаза замечает эту картину. Он умиляется ей, думая, что парню 17 лет, а он всё ещё интересуется игрушками.       Уже расплатившись за покупки — Арсений за большой пакет еды, а Антон за кукурузные палочки, они выходят на улицу. Снег продолжал падать на парковку, усыпая покровом машины, стоящие на ней. — Ну, что, будем пробовать эти твои пончики? — выдаёт мужчина, снимая перчатки.       Одиннадцатиклассник чуть удивлённо смотрит на него. — На улице? В прошлый раз, когда мы пили энергетики, тебе эта затея не очень понравилась. — Это было в прошлый раз. — Арсений открывает пластиковую упаковку, протягивая её мальчишке. — Давай, второй раз спрашивать не буду.       Антону повторять не надо. Он всегда действовал по принципу: «Дают — бери, бьют — беги». Парень следует примеру Попова, оголяет свои руки и тянется к сладкой выпечке.       Они стоят под крышей, не отходя от входа в магазин, чтобы не быть усыпанными белой порошей. Тусклый фонарь освещает полупустую парковку, а снег летает в воздухе, напоминая маленьких мотыльков. — Ты прав, пончики тут великолепные. — А я говорил!       Следующую часть вечера Шастун проводит не менее чудесно. Уставшие с папой, они смотрят «Короля Льва» с диска, который перекочевал к ним из бабушкиной квартиры, прямиком из детства парня. Они жадно хрустят кукурузными палочками, пока около них валяется пёс. Антону впервые за долгое время становится уютно и тепло, несмотря на то, что за окном минус двадцать.       5:30 утра. Антон сидит на кухне, стуча ложкой об бортики кружки с кофе.       Андрей Александрович носится по квартире в поисках оставшихся вещей. Обычное явление для него — обязательно что-нибудь да забыть. — Пап, забей. Возьми нашу пасту и шампунь, я новые куплю.       Мужчина присаживается около сына, нагло отбирая у того кружку и делая из неё глоток. — Ну я ведь специально покупал отдельные для работы. Тош, ты же помнишь? — Помню, помню. — Антон выхватывает у отца кофе обратно. — Но ты рискуешь опоздать. Поэтому не парься и бери из ванны.       А делать, собственно, больше и нечего.       Юноша делает глоток горячего напитка, жадно отпивая. Сегодня он встал вместе с отцом, специально, чтобы насладиться последними минутами вместе с ним, перед его отплытием. Ну, и ещё, чтобы пожелать удачи одному голубоглазому брюнету.       5:34       Антон: Доброе утро! Надеюсь, в отличие от моего отца, ты не бегаешь по квартире, собирая сумку в последний момент)       Антон: Хотел пожелать тебе удачи в плавании.       Антон: Собственно, удачи)       Ответ не заставляет долго себя ждать: телефон вибрирует, сообщая о пришедшем смс.       Товарищ командир: Не волнуйся, у меня всё собрано заранее)       Товарищ командир: Спасибо, и тебе удачи. Как вернусь — обязательно встретимся!       Антон: :)       От полученных сообщений на душе стало спокойнее. Теперь было чуть легче отпускать Арсения. — Сука! — ворчит Позов, выходя из кабинета математики.       Шастун и Вита стояли около окна, ожидая своего друга. В отличие от Димы, они сразу же смирились с предстоящей двойкой по алгебре, и вышли из аудитории, как только прозвенел звонок, сдав полупустые листочки. Позов же с товарищами согласен не был, решая без боя не сдаваться. — Это ты про математичку? — спрашивает девушка, опираясь на подоконник. — Да, она та ещё собака. Кто вообще придумал давать контрольные работы в понедельник? — Ладно, не ворчите. — вступил в разговор Антон. — Всё равно полкласса не были готовы. Она сто процентов даст переписать.       Дима опечаленно выдыхает. Конечно, может, он и исправит её, но двойка в текущие оценки всё равно пойдёт. За 11 лет школы он так и не научился принимать тот факт, что не всегда и не везде можно получать только «отлично».       Вита же по поводу заваленной контрольной не парилась. Её не так сильно волновал хороший аттестат. По словам учителей, она была девочкой не глупой, способной, но нецелеустремленной. Как им казалось, весь корень зла был именно в этом факте.       Поз чуть хлопает товарища по плечу, отходя с ним подальше от подруги. — Ну, что у тебя там с Арсением? — шёпотом спрашивает он Шастуна, специально, чтобы Якушева не услышала. — Ты разобрался в себе?       Шокировать подругу яойщицу фактом влюблённости Антона в Попова не хотелось. Слишком много эмоций и визгов счастья было бы. Конечно, рано или поздно они ей всё расскажут, но не сейчас, точно не сейчас. — Блин. Вроде да… — тихо отвечает парень. — Мне нравится Арсений, но я не уверен, что я гей. В плане, меня не привлекают другие мужчины.       Дима поправляет очки. — Я вчера покопался на разных форумах. Там написано, что тебе не обязательно нужно быть геем, чтобы ты мог испытывать чувства к мужчинам. Ты вполне можешь быть бисексуалом или ещё кем-то там, прости, я не запомнил все ориентации.       Антону становится не по себе. Было как-то очень стыдно и неловко перед другом за чувства к своему же полу. — Дим… Тебе, ну, не противно от меня? — виновато спрашивает Шастун.       Позов вскидывает брови вверх, удивлённо смотря на юношу. — Если ты думаешь, что я гомофоб, то ты глубоко заблуждаешься. Я от Виты про её яой такого наслушался, что мне уже всё равно, кто там и с кем спит. Я не собираюсь лезть к тебе в трусы и в кровать. И вообще, ты — мой друг, мне неважно, какой ты ориентации. — Дима хлопает Шаста по плечу.       Антон только сейчас понимает, как же сильно ему повезло с Позовым. — Я думаю, тебе рано или поздно стоит посоветоваться на этот счёт с Витой — она у нас в этом деле спец. — Блин, Дим, одно дело эти фанфики, где в конце у всех всё будет хорошо. Другое же — когда это реальный 26-летний мужчина, да ещё и военный! — чуть громче говорит парень, сразу же опуская голову вниз. — Да ещё и друг моего отца… — уже тише добавляет он. — Знаешь ли, военные тоже бывают геями. — неожиданно встревает в разговор Якушева. — Вита, блять! — испуганно ругается Дима.       Девушка пожимает плечами, опираясь на стену, начиная рассматривать свой маникюр. Она аккуратно заправляет прядь тёмных волос за ухо, исподлобья смотря на друзей. — И долго вы собирались от меня это скрывать?       Антон вновь виновато опускает взгляд в пол, уже что-то собираясь сказать в своё оправдание, как вдруг его опережает Позов: — Да не собирались мы ничего скрывать, просто не хотели рассказывать всё сразу. — Дима оглядывается по сторонам. — Особенно в школе.       Звонок на урок вынуждает отвлечься. Все разом закатывают глаза, не понимая, когда перемена успела подойти к концу. — Поговорим после уроков, хорошо? — кидает Антон, подбирая с подоконника свой рюкзак.       Девушка лишь немного обиженно кивает. Они втроём направляются в кабинет физики. — Почему ты не сказал мне? Почему Диму ты поставил в известность, а меня нет?       Было видно, что Вита действительно обиделась.       Девушка сложила руки на груди, встав под какое-то дерево в соседнем дворе от их школы. — Потому что ты всё это дело очень романтизируешь! Мне нужен был адекватный взгляд на ситуацию, поэтому я и решил сначала посоветоваться с Позом. Ты бы не смогла нормально воспринять такую информацию, сразу бы началось: «Тоша, а когда свадьба? Тоша, а можно я буду подругой жениха? Тоша, я так рада, что у меня лучший друг гей!».       Якушева опускает руки вниз. Признаться, она никогда не задумывалась о том, что со стороны выглядит именно так. — Прости, мне не стоило так наезжать. — девушка подходит к другу, обнимая его. Это выглядело весьма забавно из-за разницы в росте примерно в тридцать сантиметров. — Просто мне обидно, что ты не рассказал об этом мне. — говорит она куда-то ему в грудь.       Шастун аккуратно кладет свою голову поверх макушки Виты, приобнимая её в ответ. — Я сам только недавно смог это принять. Даже с Димой я поделился этим через силу, когда совсем не знал, что со мной происходит.       Девушка отлипает от друга и поправляет свою шапку, обращаясь к Позову: — Я надеюсь, ты хоть смог его поддержать? — Да вроде как. Вы уж извините, не каждый день я узнаю, что мой лучший друг влюблён в мужчину!       Якушева улыбается. — В любом случае, надо понять, что ты собираешься делать дальше. — говорит она Антону. — Если ты не уверен в своих чувствах, ты можешь просто перестать с ним общаться, и, возможно, они спадут на ноль.       Шастун тяжело выдыхает, пиная под ногами небольшие комочки снега. — В этом и проблема. Все эти внезапные чувства нахлынули в один вечер, когда совершенно случайно я застал его пьяным и согласился выпить с ним. Когда после этого мы не общались с ним неделю, мне было так херово без него. Постоянно хотелось написать, встретится, увидеть его голубые глаза. Я наверное, примерно тогда и осознал, что, возможно, влюблён в него. А уже точно я это понял вчера, когда мы с ним гуляли по «Форуму».       Девушке, может, и хотелось завизжать от услышанной сейчас информации, но она стойко держала себя в руках, действительно стараясь помочь дельным советом. — Так, хорошо… Значит, всё-таки, ты рассчитываешь на то, что из вас может что-нибудь да получиться? — Ну, хотелось бы в это верить. Я не знаю, как объяснить. Он особенный какой-то, что ли.       Дима шёл около друзей, стараясь внимательно слушать их диалог, чтобы иметь хоть какое-то представление о любовных делах его друга. — Ну, в таком случае, тебе нужно прощупывать почву. Постарайся выяснить, как он относится к однополой любви. Ибо, сам понимаешь, если он гомофоб, единственное, что тебе светит — это прописанный кулак в нос.       И вот сейчас Антон не на шутку испугался. А ведь действительно, что делать, если Попов окажется гомофобом? — И что мне делать, если выяснится, что он не из «этих»? — Забыть его, изредка вспоминая его голубые глаза в старости. — шутит девушка. — А если серьёзно — ты ещё совсем молодой. Ну да, попиздострадаешь немного от неразделённой любви, а потом встретишь кого-нибудь другого. Жизнь не так коротка, как тебе кажется.       Вот за что Антон любил Виту. В нужный момент она действительно могла помочь, просто подобрав нужные слова. Жаль, что сама девушка этим советам не следовала. — Он нравится тебе сейчас, так и действуй тоже сейчас. Не слепится с этим — слепится с другим. Главное, не делай его центром своей вселенной. Когда человек уходит — она рушится. — Ты какой-то новый паблик с цитатами в «ВК» нашла? — спрашивает Дима, подстёбывая подругу.       Якушева закатывает глаза, несильно треская другая по макушке. — Я, в отличие от вас, мальчики, в отношениях была! И имею о них хотя бы какое-то представление! — Ага, вспомним, как прошлым летом мы с Шастом кого-то успокаивали, из-за того, что она с парнем порвала. — продолжает Позов. — Ой, всё!       На вокзале уютно. Антон искренне любил это место. Любил смотреть на людей, которые торопятся на свои поезда, любил слушать голос диктора, который из динамиков вещал: «Рейс Мурманск — Москва отправляется через 15 минут». Было в этом месте что-то атмосферное. — Мам, привет! — кричит Дима, заприметив свою родительницу.       Женщина откликается на голос сына, ускоряя свой шаг и направляясь к мальчишкам. — Привет-привет! Антоша, здравствуй! — обращается она к Шастуну. — Как учёба? Как папа? — Здрасьте, тёть Наташ. Учёба так себе, папа хорошо, он сегодня в плавание ушёл.       Маму Димы Антон искренне уважал, и считал, что эталоном материнской любви должна являться именно она.       Тётя Наташа работала на вокзале всю жизнь, сколько Шастун её знал. В классе пятом они с Позовым часто приходили к ней после уроков, чтобы выполнить домашку, а потом отдать решённые задачи женщине на проверку. — Вы какими судьбами? У меня обед только через полтора часа. — Да мы ненадолго, я ключи утром дома оставил.       Женщина негромко цыкает, а затем кидает на сына взгляд, мол: «Опять?». — Ей богу, Дим. Я тебя с этими ключами уже убить готова! — Прости. — друг Антона виновато опускает голову вниз, рассматривая под ногами квадратные плиты. — Пойдёмте уж.       Школьники минуют зал ожидания, отправляясь вслед за женщиной.       Антон рассматривает всё, что тут только можно было заметить. Автоматы с кофе, небольшие ларьки с журналами и газетами, маленькое кафе с вкусной выпечкой и одинокий бомж, который приютился где-то в углу около выхода. — Ну, мальчишки, вы сейчас к нам? — спрашивает тётя Наташа, вынося из своей каморки ключи сыну. — Там в холодильнике сырники лежат, угощайтесь. — Не, Антоха сейчас домой пойдёт. — Позов забирает ключи у матери, аккуратно чмокая её в щёчку. — Ну, смотрите сами. — родительница поправляет Позову шарф. — Дим, тебе за мелким в сад идти. — Хорошо.       Сегодня только первый день их разлуки, а Антон уже чувствует себя так ничтожно, что хочется включить себе грустную попсу про неразделённую любовь и реветь, как девчонка.       Они расстались с Димой, как только вышли с вокзала. Конечно, Позов предложил проводить Шастуна, но тот отказался, сказав, что хочет забежать в одно место. Димка, наверное, подумал, что товарищ опять побежит в табачку, но оказался не прав.       Антон стоял на мостике, проведённом сверху через железные пути; он был построен для того, чтобы пассажирам было удобнее переходить с одного перрона на другой. Почему-то сейчас снег усилился, вынуждая юношу накинуть на голову капюшон.       Парню казалось, что он привязался к Попову какими-то неправильными чувствами. Любовь любовью, но когда без человека ты не видишь смысл своего существования — становится немного жутко.       Антон думал, что Арсений смог подарить ему то, чего так сильно не хватало. Нежную заботу и чувства, которыми обычно матери окутывают своих детей.        У подводника такие же голубые глаза как у неё.       Шастун толком никогда не видел свою мать. Всю жизнь над парнем хлопотали бабушка и отец, восполняя роли обоих родителей. По словам Веры Александровны, его мама умерла при родах, и единственное, что от неё осталось — это фотокарточка в альбоме, которую Антон случайно нашёл в 7 лет.       С отцом эту тему они ни разу не поднимали, просто-напросто потому что так наказала мальчишке бабушка. Шастун-младший всё ещё не знал, как отец отнёсся к ситуации, смог ли он вообще пережить потерю любимого человека? Или же это всё осталось чёрным пятном на его сердце?       От Веры Александровны он узнал, что маму звали Майя. По фотографии выяснилось, что у неё были светлые кудрявые волосы, она была намного ниже, чем отец, и имела пронзительные голубые глаза. Большей информацией Антон не располагал. Он много раз расспрашивал бабушку, просил рассказать о его маме, но та всегда хранила молчание. Ей казалось, что мальчик и так осведомился в том, чего знать был не должен. Видимо, эта тема была табу в их семье.       Признаться, в детстве Антон не чувствовал себя каким-то ущемлённым, смотря на других детей. Когда его сверстники гуляли на детской площадке вместе с их мамами, мальчик гордо шагал рядом с бабушкой, не замечая особой разницы. Может, он не парился, потому что был маленьким.       Нехватку материнского понимания и заботы он впервые ощутил в классе седьмом. Какие-то непонятные разборки за школой, где два его одноклассника забили им с Димой своеобразную «стрелку». Все кончилось дракой и вызовом отца в школу. Антон выслушал много нравоучительных лекций в свой адрес, и впервые он жалел, что в тот вечер папа не был на вахте. Он пытался найти поддержку в бабушке, но та встала на сторону отца. Хотелось сложить свою голову к кому-нибудь на колени, пока чужая рука будет аккуратно перебирать светлые кудряшки на голове.       В тот вечер Антон понял, что в одном из отсеков его сердца гуляет ветерок. В тот вечер Антону стало казаться, что в нём не хватает какого-то кусочка.       С появлением Арсения он почувствовал себя полноценным. — Серёж, будешь кофе?       Матвиенко лишь мотает головой из стороны в сторону, не отрываясь от журнала, продолжая что-то писать.       Попов откидывается на своё кресло, мысленно заключая: раз товарищ не будет — он тоже обойдётся. — Готово! — радостно восклицает Серёжа. — Закончил? — вопрошает Арсений.       Сослуживец широко улыбается, закидывает ногу на ногу и заводит руки за голову. — Я, блять, думал, быстрее откинусь, чем закончу это всё заполнять! — Не ворчи, полчаса осталось, потом выспишься. — Да поскорее бы.       Смена заканчивается быстрее, чем они думали. Уставшие, Арсений и Сергей направляются в центральный пост. — Андрей Александрович, — стучится в косяк Матвиенко. — Все показатели в норме, объектов поблизости обнаружено не было. Глубина погружения шестьдесят метров, температура воды минус два градуса. Доложил Сергей Матвиенко.       Шастун устало кивает, осматривая двух мужчин в проходе. — Вольно. — командир прикрывает тетрадь перед собой, вставая со своего места. — Всё, парни. Можете идти отдыхать. — хлопает он Попова по плечу.       Оба радостно и устало выдыхают, покидая кабинет.       В их каюте уютно. Приглушённый свет тускло освещает небольшой столик, на котором ютились пару книг Арсения и недопитая кружка с чаем Матвиенко. По бокам располагалось две двухэтажные кровати, но заняты из них были только две нижние полки. Им посчастливилось жить в каюте вдвоем, поэтому верхние койки одиноко пустовали.       Сережа плюхается на своё место, жадно тяня руку к кружке. — Погоди, вместе нормально чай с плюшками попьём. — брюнет кидает на стол небольшой пакетик с конфетами.       Сослуживец в ответ лишь кивает, протягивая мужчине уже пустую кружку. — Плесни кипяточка, всё равно ведь сейчас за ним пойдёшь.       Арсений возвращается в каюту с двумя кружками, из которых обильно валил пар. Он ставит их на стол, доставая из сумки под своей койкой пакетик растворимого кофе. Матвиенко на это в недоумении выгибает бровь. — Ты на ночь глядя кофе пить собираешься? — сказал мужчина, заваривая пакетик чая. — Ну, вообще-то, сейчас пол седьмого утра. — чуть усмехается Попов. — Да и я пока спать не собираюсь, хочу «Портрет Дориана Грэя» дочитать.       Матвиенко на такое заявление лишь пожимает плечами, ворует из пакета Попова шоколадную конфету и тянет её в рот, чувствуя, как та тает на языке от горячего чая. — Мне отпуск наконец-то дали. — расплывается в улыбке Серёжа, сообщая эту радостную весть своему товарищу. — По приплытию сразу в Москву поеду, к Сашке.       По рассказам товарища Арсений знал, что Сашкой была девушка друга. — А как же автономка? — А вот пусть без меня разбираются. — фыркает Сергей. — Мне Шастун приказ подписал, ничего не знаю. — Оставишь меня на месяц одного? — наигранно возмущается Попов, складывая в руках фантик. — А кто будет ворчать мне под руку, пока я работаю? Нет, такой потери я точно не переживу. — улыбается тот.       За пару недель пребывания в новой части Арсений понял, что на флоте он общается лишь с двумя людьми — с Матвиенко и с Шастуном. Но Сережу он воспринимал ближе, нежели Андрея. Как-никак, он был его командиром, и на флоте они не должны были стирать рамки «начальник — подчинённый». — Не парься, приеду — наворчусь, ещё к Шастуну побежишь с воплями: «Умоляю, дайте мне другого напарника!» — смеётся сослуживец.       Попов в ответ широко улыбается.       Тишину в каюте прерывает негромкий храп Матвиенко и шум от перелистывания страниц. Арсений потирает рукой лоб, тихо зевает и откладывает книгу на стол. По телу гуляла приятная усталость в мышцах, которая несильно отзывалась в плечах и голенях.       Мужчина гасит лампу на столе и прикрывает глаза. В голове неожиданно всплывает образ Антона и Попов чуть улыбается, думая, что у парня в этой жизни обязательно всё будет хорошо. В любом случае, он поможет ему с этим.