Обретая себя

Рыжеволосая администратор с мэйкапом вместо лица и бейджиком «Кейси», с мерзкой ухмылкой просит документы и ехидно уточняет, какой номер им предпочтительнее: с разными кроватями или одной. А после недвусмысленно рассуждает о малолетках, которые повадились подделывать паспорта для ночи подростковой страсти. Их мотелю такие проблемы точно не нужны. Дел заводится моментально: не менее ядовито просит самую большую, крепкую двуспальную кровать, и номер с максимальной шумоизоляцией, иначе пусть обеспечивают берушами остальных постояльцев. А то ее парень только-только откинулся из тюрьмы, и им ох как не терпится. И постельное белье должно быть кристально чистым, иначе она не поленится притащить Кейси за волосы и ткнуть намалеванной физиономией в то, что их дыра именует «сервисом». «Траходром должен быть идеален, усекла?». Уэйну хочется провалиться сквозь землю, но он молчит – за переговоры в их тандеме отвечает Дел, и он не собирается злить ее еще больше. То ли кареглазая действительно гений дипломатии, и Кейси вняла «вежливым» просьбам, то ли сервис в этом дрянном мотеле действительно присутствует, но номер выглядит чистым и даже уютным. Постельное белье, конечно, не поражает воображение новизной, но явно свежепостирано. Дел отправляется в душ первой, прихватив с собой купленные гели и шампуни. Идеально было бы сейчас поваляться в ванной, но придется довольствоваться тем, что есть. Она выходит из душа в полотенце, завязанном поверх белья, черные лямки бюстгальтера ярко выделяются на ее плечах. Ищет фен и поворачивается к Уэйну - тот сидит на кровати и наблюдает за ней исподлобья. - Душ свободен, иди, я пока волосы посушу, - Дел смущается от его взгляда, поэтому нелепо констатирует очевидное. Но к ее облегчению Уэйн не отвечает и послушно уходит. К его возвращению она лежит в кровати, укутавшись в одеяло по самый нос, и щелкает пультом. - Мне на пол? – робко спрашивает Уэйн, стоя перед кроватью в одних трусах. Дел хочется побиться головой, настолько все неловко, что она даже не может как обычно спрятаться за сарказмом. - Нет, ты можешь лечь в кровать, - как-то устало вздыхает она, выпутываясь из своего кокона. Уэйн быстро юркает под щедро выделенную часть одеяла, стараясь лечь как можно дальше, чтобы даже случайно не коснуться девушки. Дел чувствует его скованность, и сама пододвигается ближе, а потом и вовсе кладет свою голову ему на грудь. Наконец, Уэйн перестает изображать из себя статую и перекидывает руку, положив на ее плечи. Он напряжен, словно его вот-вот прогонят. А еще от него пахнет клубникой. Сердце под ее щекой бьется быстро-быстро и очень хочется как-нибудь пошутить, сказать что-нибудь глупое, но страшно, что тогда у парня точно случится инфаркт. И она решается на совершенно другой разговор. - Как ты, Уэйн? – тихонько спрашивает Дел, не поворачиваясь. - Нормально, - невнятно отвечает он. - Я имею в виду после всего того, что произошло. После нашей последней встречи. Он явно не готов к этому вопросу. Его нервозность по поводу их совместного валяния в кровати отходит на второй план. Уэйн не знает, что ответить: три года очень долгий срок. Особенно для них. Особенно для того места, где он был. Ему не хочется об этом говорить, по крайней мере, сейчас. - Много всего было. Даже местами неплохого, - Уэйн не знает, как уместить в несколько предложений то, что он чувствовал, да и не хочется. Поэтому возвращает вопрос, хотя тот его действительно волнует, - Как ты, Дел? Недосказанность между ними уже сама вопит о разговоре, и откладывать его уже просто глупо. Но поди ж ты, она снова растеряла все слова. Как же сложно. Дел не хочет, чтобы ее речь походила на гребаную исповедь или, не дай бог, оправдание, но по-другому, видимо, не получится. Она натягивает одеяло, чтобы прикрыть бюстгальтер, привстает и поворачивается к нему. Не смотрит в лицо, а начинает водить пальцем по его груди. Уэйну немного щекотно, но больше приятно, и он старается не обращать внимание на ее руки, готовясь слушать. - После того как все произошло, ну, после аварии, - начинать всегда трудно, она сглатывает, - Я попала в больницу с сотрясением. А потом… в персональный ад. Можно сказать меня тоже закрыли в тюрягу: на улицу - только до школы и обратно под конвоем двух полудурков, даже во двор не пускали; папаша поволок к врачу, чтобы проверить не залетела ли я, а то ему выблядков не нужно. Пиздец, ты бы знал, как унизительно лежать перед врачом в раскорячку и доказывать, что ты не верблюд. Каждый ебаный день припоминал какая я неблагодарная мразь, которая бросила семью ради ушл… тебя, короче. Когда он напивался начиналось самое веселье: из раза в раз приходилось выслушивать как ты лишил его носа и как он нас преследовал. Даже если бы хотела, я бы не смогла о тебе забыть, потому что мне тупо не дали бы этого сделать. В школе, с одной стороны, было лучше - можно было уйти в учебу с головой, а с другой – все же знали нашу историю, газеты еще месяца два об этом писали, правда, по большей части, херню всякую. Меня даже караулили у школы, чтобы взять интервью, но тут мои придурки братья хоть как-то пригодились: пару раз расхерачили самых доебистых. Но если раньше в школе я нахер никому не сдалась, то после все стало совсем наоборот. Всем внезапно стало интересно что я из себя представляю и на что способна. Твоя дурная слава, кстати, тоже помогла: что за отмороженная сбежит с отбитым Уэйном? Ты знаешь, я даже дралась несколько раз, - она бросает на него хитрый взгляд. - Тебя обижали? – он хмурит брови. - Ну, нет, скорее пытались понять, что ты во мне нашел и такая же ли я шизанутая, как ты, - жмет плечами Дел и неуверенно бормочет, - Парочки обычно многое перенимают друг у друга - Парочки? – улыбается Уэйн. - Ты понял, - пихает его в плечо, - Короче, так было, пока отца не ебнул инсульт в прошлом году. Ничего удивительного, учитывая, что бухал он по-черному. Братья забили на мой домашний арест, отец довольно долго валялся в больнице, и я была предоставлена сама себе. Потом,чтобы хоть как-то выплывать, потому что пособие папаши было еще более жалким, чем он сам, устроилась вечерней официанткой в «Магисраль» после школы. Говно, а не работа, ну, ты видел, - замолкает и закусывает губу. Он не торопит, дает ей время собраться с мыслями, только поглаживает ее руку кончиками пальцев. - Ты, наверно, думаешь: «Какого хрена тогда ты не приехала или хотя бы не дала о себе знать, если могла?». И это хороший вопрос, я, знаешь, пиздецки чувствую себя виноватой, - Дел видит, как он качает головой, собираясь что-то сказать, но не дает ему этой возможности, - Потому что я поехала, Уэйн, - она делает паузу и смотрит ему в глаза, - На следующий день, после того, как отца увезли, подрезала ключи от его тачки у Карла и рванула в сторону ебучей колонии, даже доехала до нее. Уэйн ждет продолжения, сердце отбивает чечетку, он не понимает вообще ни черта. Год назад она была так близко к нему, но так и не появилась. Почему? Почему она передумала? Дел видит, насколько Уэйн ошарашен и что у него десятки вопросов, поэтому старается вычленить главное из роя собственных мыслей, не мучая его лишний раз. - Меня перехватил Джеллер. Коп, который выслеживал нас и которому ты разбил голову. Ну не совсем ты, скорее магнитное поле, - Дел чувствует, что ее заносит и исправляется, - Ты в курсе, что он тебе кто-то вроде ебанного ангела хранителя? Не знаю, почему, вписывался за тебя во время следствия, старался, чтобы срок дали поменьше – не вышло, правда, нихера, но пытался же. В колонии тоже за тебя топил, чтобы ты школу окончил и специальность освоил. Точно не знаю, но, вроде, у него связи там, просил за тебя, чтобы после освобождения ты хоть куда-то мог податься. Сказать, что Уэйн в шоке – значит сказать ничего. Он даже не задумывался, что, за ним приглядывали. Колония для малолеток мало чем отличается от обычной тюрьмы в плане внутреннего устройства. Те же ограничения и правила, под которые ты либо подстраиваешься, либо загибаешься. Но в колонии в тебя еще типа верят - дают шанс стать не только отбросом с темным прошлым: позволяют закончить школьное обучение, способствуют получению профессии, если есть желание. У Уэйна оно не то, что было, скорее его грамотно простимулировали, заложив основную мысль: хочешь к Дел – делай, что-то. Одна из причин почему многие ломаются в колонии - не могут себя занять, забить свою голову чем-нибудь, что помогло бы не рехнуться. Начинают вытворять какую-то дичь, забывая, что за колючей проволокой жизнь продолжается и рано или поздно придется в нее вливаться. Кто-то подсаживается на наркоту (в тюрьме можно достать все), если еще не сидел на ней; кто-то пытается изощренно выпилиться (шизанутых хватает); а кто-то постоянно устраивает переполох с нападением на охрану или попыткой к бегству. Выходит, в колонии у Уэйна был присмотр и шанс на нормальное будущее после освобождения, которые помог обеспечить старый коп. - В общем, не знаю как, но Джеллер нагнал меня у самой колонии. Я сначала наорала на него, но… Когда он передал мне твою куртку, я пиздец как охренела – ну согласись, странно, что левый мужик, тем более коп, который нас пас, хранит шмотье еще и пытается навязать свою помощь. Нунчаки твои, кстати, тоже у него, сказал отдаст лично. Я согласилась его выслушать, знала же, что в любой момент могу свалить и пойти к тебе, но мне стало интересно, что ему надо. Джеллер начал втирать мне про систему, типа если в нее попадаешь – пиши пропало. Даже неплохого парня превратит в конченного мудака, тем более за такой долгий срок. Он мне тогда сказал, что ты в порядке, держишься, что тебя так просто не сломить, но… - Но? - Нельзя тебя провоцировать. Это как… Как с гелем для душа со вкусом манго – пока он стоит в закрытой бутылке, тебе на него срать – ну есть и есть. Но как только ты открываешь крышку и чувствуешь запах, тебе сразу хочется чуть ли не сожрать его. - Мне не хотелось сожрать гель с манго. - Да это образно, Уэйн, - Дел закатывает глаза, - Ну или как с бензином - пока не кинешь спичку, он не полыхнет, - по его взгляду становится ясно, что до метафор им пока далеко, - Короче, Джеллер сказал, что если я приду, то ты можешь слететь с катушек: ну там, разъебешь охранников, подожжешь колонию – ты же тот еще пироман, или еще чего учудишь. Херово было бы, если бы тебе увеличили срок. Типа ты столько времени держался пай-мальчиком в этом срачельнике, и мое появление могло тебя сбить с панталыку, - скомкано заканчивает она. - Я не был пай-мальчиком, - Уэйн не знает благодарить ему Джеллера или отмудохать. С одной стороны, он понимает, почему тот так поступил, наверно, его тогда и правда могло перекрыть от одного взгляда нее. Но с другой – ему так ее не хватало, так хотелось хотя бы один гребанный раз открыть глаза и увидеть не серую камеру и безмозглые лица, а Дел. - Заметно, - знакомо усмехается девушка, кивая на его ссадины у левой брови, - В любом случае, я решила, что в чем-то он прав - твое будущее важнее свиданок за стеклом, и я не хотела, чтобы ты на него положил из-за меня. Тем более Джеллер предложил договор: я держусь подальше от тебя до освобождения, а он помогает уладить дела с моей ебанутой семейкой. Жестокое обращение, судебный запрет - все дела. Старый лис клялся и божился, что после выхода ты поедешь первым делом ко мне. Короче, он меня убедил подождать. - Ты поэтому игнорировала Орландо и Коула? - Они те еще заебы грешные, но я боялась, что сорвусь. Что, узнав что-то про тебя, не выдержу и пошлю к чертям собачим все договоренности. Проще было притворится идиоткой, чем объяснять что да как. Я знала дату твоего выхода - он сказал, но... Мне нужно было убедиться, что все не зря: что ты действительно приедешь за мной. Поэтому не поехала встречать тебя, - последние слова она еле выдвливает и чувствует, как внутри что-то ухает вниз. - Понятно. Уэйн довольно долго молчит, спокойно глядя на нее. Дел нервничает: он злится? За то, что согласилась на условия Джеллера? Но ведь она убила двух зайцев: он вышел без каких-либо проблем, а ее семья им больше не помешает. Но если все так правильно и гладко, почему тогда Дел чувствует себя предательницей? Надо было послать на хрен чертового Джеллера и ехать к Уэйну. Каждую гребаную субботу - или когда там у них день свиданий. С остальным они бы разобрались: папаша все равно калека, правда, цепных псов - Теда и Карла умудряется также эксплуатировать, но и Уэйн с Дел теперь не бесправные малолетки. Или он расстроен тем, что она не поехала его встречать и решила дождаться, когда он сам к ней приедет? Но ей действительно было необходимо точно знать, что он также, как и Дел, ждет их встречи и хочет ее видеть. - Так…Что думаешь? Злишься? Ненавидишь? - Я… - Да, наверно, я дико тупанула, что не поехала с директором и Орландо, ты, видимо, подумал, что я опять тебя бросила, - тараторит она, не глядя на него, - Но мне… - Ты помнишь, что я тебе сказал перед аварией? – прерывает ее Уэйн и тут же ловит растерянный взгляд карих глаз, - Я тебя люблю, Дел. - И я тебя люблю, балбес. Уэйн тянет Дел лечь рядом, и поворачивается набок лицом к ней. Осторожно прикасается губами к ее. На этот раз она не благодарит, а он не утешает, и поцелуй - просто логичное продолжение сказанного. Маленькие пальчики обводят его скулу, пробегаются по челюсти, шее и запутываются в волосах. Рука Уэйна на ее лопатке чувствует каждое движение. Медленные тягучие соприкосновения дарят бесспорное наслаждение, но, когда он чувствует, как нижний губы робко касается язык – башню срывает мгновенно. Уэйн больше не контролирует ситуацию, им руководит инстинкт: ворваться в чужой рот и подмять под себя хрупкое тело, вдавливая его в кровать. Дел сама чуть не ходит с ума от ощущений, тяжести веса мужского тела на себе, но главное от пьянящего чувства собственной власти – она довела всегда отстраненного спокойного парня до такого состояния. Воздух заканчивается с непривычки слишком быстро, но он не может остановиться – целует линию челюсти, тонкую шею, проводит языком по ямочке на ключице. Дел стонет и выгибается, сильно сжимает его бедрами и впивается ногтями в плечи. Это, как ни странно, слегка отрезвляет Уэйна – он отстраняется и смотрит в ее раскрасневшееся лицо, пытаясь собрать мысли в кучу. - Ты хочешь…? – на большее парень сейчас не способен. - А ты? - Да, - помедлив, добавляет - Очень. - Тогда давай сделаем это. - Но, мы только… - Ты че, пытаешься соскочить? – перебивает, прищурившись Дел, - Нам больше не по пятнадцать, я ждала тебя три года, да мы друг другу только что в любви признались, что еще тебя останавливает? - А ты не боишься? - Чего, блядь? - Ну боли там… - А ты боишься? Поверь, тебе больно быть не должно. - Я не хочу, чтобы тебе было больно. - Вот, пока ты не напомнил – не боялась, - раздраженно бормочет Дел, резко кладет руку ему на пах и округляет глаза, - А теперь начала переживать. - Мы можем сделать это потом, - с сомнением предлагает Уэйн, - В более подходящей обстановке. - Это какой? - Ну, не в мотеле. - И чем плох мотель? Мы за него заплатили, нас не ищут, кровать здесь есть. - Я хочу сказать, что мы не должны это делать прямо сейчас. Можем просто поцеловаться и лечь спать. - Уэйн, я в курсе, что мы не должны. Тут вопрос: хотим ли? Я не так сильно боюсь боли, как ты думаешь, тем более это не конец света. Но если не хочешь – без проблем, ляжем спать, - ей стыдно, так откровенно предлагать себя и она перестает настаивать. Почему он ее отвергает? Он же сказал, что любит или это несвязанные вещи? Уэйн чувствует какой-то подвох: Дел так покладиста – значит, точно что-то не так. Он действительно не хочет причинить боли, пусть и необходимой, но и отказывать считает неправильным, тем более, когда сам на взводе. Поэтому разглядывает ее несколько секунд, что-то прикидывает в уме и кивает. - Хорошо. Дай-ка я кое-что попробую. Дел хочет ответить, но Уэйн не позволяет, снова целуя. Она удивлена его натиску – он же, вроде, морозиться собирался. Но его тело снова прижимается к ее, а руки зарываются в длинные волосы. Уэйн чувствует, как прохладные ступни скользят по его икрам, и переходит к шее, прихватывая губами кожу, спускается к груди. Дел планировала остаться в лифчике – ну не готова пока обнажаться до конца. Он чувствует ее смятение и не настаивает: проходится губами по кромке чашечек и переходит на выпирающие на вдохе ребра. Уэйн сползает ниже, кладет ладони на бедра и щекотно целует живот. Дел ошалело смотрит на его макушку и переводит взгляд на потолок. Прохладные губы сильно контрастирует с ее разгоряченной кожей, и низ живота сводит приятной судорогой. Она длинно вздыхает, когда грубоватые пальцы ныряют под резинку белья, чуть поглаживая тазовые косточки. Но следующее его действие выбивает из нее весь кислород: Уэйн касается ее губами почти в самом низу прямо через ткань. Дел крупно вздрагивает и закрывает лицо руками. Ей стыдно, немного страшно, и очень-очень приятно. Он буквально повторяет те же движения ртом, когда они целовались. Надавливает именно на то место, от которого разбегаются мурашки и прошибают вспышки удовольствия. Дел не сдерживает стона, когда голой кожей чувствует прохладный язык. Уэйна самого от этого не хило пробивает, и он впивается пальцами в ее бедра, притягивает ближе к себе. Просто сумасшествие какое-то. Она мычит и вцепляется в его шевелюру, пытаясь то ли отстранить, то ли направить. Дел чувствует, насколько влажно внизу, слышит пошлые хлюпающие звуки, и наконец, осмеливается посмотреть. Вид Уэйна, который размашистыми движениями языка касается ее так увлеченно, заводит еще сильнее, хотя казалось бы – куда. Бедра невольно начинают подрагивать, ощущения накладываются на эмоции и вдруг он поднимает на нее глаза. Она никогда не видела такого взгляда: голодного, обожающего и еще черт пойми какого. Но его хватает, чтобы таз прошиб спазм, а горячая волна прошлась по всему телу, вызывая мелкую дрожь. Когда Дел приходит в себя, Уэйн уже лежит рядом с ней, подперев рукой голову и улыбается уголком губ. - Ебаный Уэйн? Серьезно? - Пиздец, - Дел смущена настолько, что не может ни говорить, ни смотреть на него. У нее внутри какой-то гребаный Лонг айленд – намешано всего так, что голову сносит напрочь. - Тоже было. Ты была очень разговорчивая, - когда это он язвить научился? От удивления, она даже на мгновение забывает про смущение. - Я ни слова не сказала, не гони. - Это ты так думаешь. О, он, видимо, забыл с кем играет. Пусть Дел и смущена, опыта в словесных перепалках у нее гораздо больше, а, как известно, лучшая защита – это нападение. - Ну да, у тебя-то рот был занят кое-чем другим. Кстати, «кое-что» у тебя получается гораздо лучше, чем острить, - да, теперь, когда она видит, что он тоже смущен ей становится еще лучше. Вдохновленная своей победой она кладет руку на его грудь и начинает плавно вести вниз, - Может и мне подскажешь, как делать «кое-что». Он слишком поздно перехватывает ее руку. - Серьезно? И когда ты успел? – ее губы растягиваются в улыбке, а Уэйн теперь не знает куда себя деть. - Сразу после тебя, - и тут же подрывается с кровати, - Я на минутку. Дел отмщена и польщена, ее переполняет восторг. Но надо будет сгладить неловкость, она, конечно, перегнула. Как только Уэйн выходит из душа и ложится в кровать, Дел подкатывается к его боку, закидывая на него руки и ноги. - Мне очень понравилось, - шепчет, улыбаясь. Парень перекладывает свою руку через нее, чтобы обнять, и целует в волосы. - Спокойной ночи, Дел. - Спокойной, Уэйн.