Бог нас любит, но мы должны страдать

— Иди на хуй, Охра! — Вань, ну хватит, ну... Мирон бросил нетерпеливый взгляд на часы. Собирались выезжать в десять утра и вот — отклонились от графика на пятнадцать минут. Бесконечный спор за закрытой дверью перешёл на повышенные тона и, кажется, не думал прекращаться. — Мы всегда работали в паре, и я ничего менять не собираюсь. — Послушай. У нас мало времени, плохая разведка, мы на чужой территории. — То есть я для тебя обуза? — Да нет же! Будет лучше... — Если я за тобой присмотрю в прицел. Как обычно. Мирон мог бы уехать и один — вообще-то по плану так и выходило. Он поедет на старый завод микроэлектроники просто на всякий случай — фанатики оттуда сваливают, может, и оставили чего. А Ваньки ещё раз проедут по посёлкам, сначала по жилым, потом по брошенным. Они починят свой чертов дом на колесах или соберут новый из подручных средств, но торчать в Сианчике дольше не вариант, до зимы надо переправиться в Лунгхи, иначе зимовать придётся в Павилоне, а здесь сейчас неспокойно. Мирону хотелось бы уже уехать одному, но они договаривались выезжать вместе, и как-то... Мирон надеялся, что не пожалеет, что не свалил, пока была возможность. Дверь в спальню распахнулась, выпуская Ванек, раздраженных, накрученных уже до предела. Они редко ругались, очень быстро мирились, и Мирон хотел быть уверен, что они не будут заняты примирением, пока он будет отдуваться в одиночку. — Нет. — Нет? — Никакой необходимости. — Ставлю на Ванечку, — флегматично заявил Славка. Он развалился на диване и грыз орешки. Оставаясь сегодня на хозяйстве, имел полное право вообще не париться. К счастью для него, спорщики его слов не услышали. Мирон опустился рядом и сказал просто для того, чтобы поддержать лучшего друга, хотя со Славкой был полностью согласен: — Ваньку сложно переспорить. — Но против Ванечки он беспомощен. — Справедливо. — А что изменилось? — психовал тем временем фаворит их ставок, пытаясь повязать на шею любимый платок, с которым почти не расставался. У Охры был такой же помимо маски, хотя раньше, до встречи с Фалленом, он так не делал. — Ничего, — сквозь зубы процедил Охра. Сам он был уже собран, прислонился плечом к дверному косяку и следил взглядом за Ванечкой, который сначала упрямо боролся с платком, а потом принялся демонстративно зашнуровывать ботинки, явно считая, что уже переспорил Охру. — Ладно. — Ваня выпрямился, но ни Охре, ни Мирону его сговорчивость не понравилась. Тем более Ваня стащил куртку с крючка у двери. Даже Славка наконец-то заинтересованно обернулся. — Поеду с Мироном. Мирон сделал глубокий вдох, Славка усмехнулся и ободряюще хлопнул его ладонью по колену. Так себе поддержка, конечно. — Не поедешь, — удивлённо произнёс Охра, продолжая спорить просто по инерции. — Я поеду. И ты не будешь использовать своё влияние на него, его дружескую солидарность и своё физическое превосходство. Слава откровенно заржал, Мирон устало потер виски. Теперь его ещё и унижают. — Ваня! — Забавно было слышать, как у Охры прорезаются эти рудбоевские обиженные нотки, такого за ним раньше тоже не водилось. Фаллен как-то ухитрялся сглаживать разницу, которая раньше воспринималась Ванькой так болезненно. — Не беси меня, родной. И убери этот тон. У меня иммунитет. — Я просто хочу позаботиться о тебе. Обещаю, всё будет хорошо. Мы заберём детали и вернёмся. — Если бы на Охре не было сейчас маски, Ванечка мог бы сдаться. Действительно, он почти никогда не работал в паре с Мироном, из них вряд ли получился бы такой мощный тандем, как с Охрой. К тому же Рудбой имел свою особенную власть над людьми, один его жалобный взгляд чего стоил. Но вот взбрыки Охры Ванечка на хую вертел всегда, переплюнув в способности им манипулировать даже Мирона. — Если думаешь, что завёл себе беспомощного ребёнка, ни на что не способного без твоего пригляда, я тебя удивлю: детей не трахают, — заявил он раздражённо, скрестив руки на груди. — Да как ты вообще... — опешил Охра, но Ваня уже обернулся к дивану, с которым Мирон отчаянно пытался слиться. — Разговор окончен. Миро! Я еду с тобой. И возмущённо указал на часы, как будто в задержке был виноват Мирон. — А... — начал было тот. — Охра не против. — Вань? Ругаться с Ванькой в его планы не входило. Можно было отказаться, не вцепится же Ванечка в него мертвой хваткой? Можно, конечно, Мирон не обязан участвовать в этом цирке... Но в тот момент он почему-то не стал этого делать. Тишина повисла давящая и угрожающая. Только Славка всё портил особенно громким в этой тишине хрустом орешков. Если Охра действительно будет против, ни Мирон, ни даже Фаллен не станут поступать ему назло. Но тот откровенно нехотя всё же произнёс: — Будьте аккуратней. Просто... Не рискуйте, ладно? — Ты тоже, — растерянно ответил Мирон. — Да что случилось-то? — Ему надо уже, вот и психует, — буркнул Фаллен, поглядывая на Охру с подозрением, вдруг это какой-то хитрый план. — Я не психую! — нервно огрызнулся Охра. Пять месяцев для него хороший срок, но Мирон пока ещё не замечал никаких "звоночков". Охра не настолько уж нуждался в крови. — Просто... предчувствие плохое. — Спать больше надо. — Ванечка отшатнулся, когда Охра пронёсся мимо него на улицу, как следует хлопнув дверью. Кинул вдогонку: — Истеричка! — Валите уже, — беззаботно посоветовал им Славка, закидывая в рот орешек. — Не опаздывайте. На ужин будет суп. — До вечера. — До вечера, Слав. — Мирон тяжело вздохнул и поднялся с дивана. У Вани вид был самый независимый, но взгляд застыл, а уголки губ опустились. Расстроен. Стоило ли им обоим в таком состоянии куда-то тащиться? — Удачи. — Слава махнул рукой, провожать не пошёл. Мирон вышел на крыльцо вслед за Ваней. Неприятно было, что его втянули в разборки, а он это позволил так просто. Непривычно, что не принял сторону Ваньки, как делал всегда. Мирон понятия не имел, правильно ли поступил. — Я думал, вы вместе поедете, — сказал он, наблюдая за тем, как Охра садится на мотоцикл. На его резкие раздражённые движения. Не въехал бы в какой-нибудь столб со злости. — Что на него нашло? — Режим няньки. — Ваня выдернул из кармана сигаретную пачку. Значит, ещё задержатся. — Он правда плохо спит? Пять месяцев держался, ну, Вань, можешь же, когда хочешь! Сейчас вообще не время! — Совсем почти не спит. — Фаллен закурил, прислонился спиной к стене. Задумчиво покусал губу, прежде чем продолжить: — С тех пор как мы сюда приехали, на взводе. Да ты и сам заметил, кому я рассказываю. Я думал, это из-за... Его голос потонул в реве двигателя мотоцикла, и Мирон не услышал концовки. Фаллен мигом о нём забыл, сделал два шага вперёд и крикнул Охре, пока тот ещё не уехал: — Эй, не обнимешь на прощание? — Издевался, сволочь, видел же, что тот на грани. — Зачем, всё же хорошо будет, — ядовито ответил Охра, обернувшись. Ваня показал ему средний палец. — Отлично. — Отлично. Двигатель снова взревел, но Охра опять никуда не двинулся, а Фаллену пришлось орать, чтобы его было слышно: — И нехер мне мозги ебать своей заботой тогда! — Мне теперь положено тебе мозги заботой ебать, — грустно и загадочно ответил Охра и наконец-то уехал, оставив за собой шлейф оседающей пыли. Ваня зло и шумно дышал через нос, глядя ему вслед, и Мирон попытался как-то сгладить ситуацию: — Ванька переживает за тебя. Здесь неспокойно. На мгновение пожалел об этом, уверенный, что Фаллен сорвётся на него, но тот, обернувшись, только возмущённо пожаловался: — Мне казалось, что, когда люди в отношениях, они не теряют дееспособности и не нуждаются в круглосуточной опеке. И их партнёры это понимают. — Это Ванька и его первые отношения, — развёл руками Мирон. Если уж начистоту, он вообще был удивлён, что тот смог хоть с кем-то сойтись. До Ванечки желающих тащить этот багаж из говна не находилось, да и Ванька ни к кому так и не привязывался романтически, пока судьба не столкнула их с компанией производителей уникальных веществ. — Как будто у меня дохуя опыта, — уже совершенно беззлобно пробормотал Фаллен, выдохнул сигаретный дым и вдруг устало признался: — Люблю его пиздец. Мирон искоса глянул на него — нет, не смутился, не сарказмирует и даже не жалуется. Похоже, Ваня просто выдал то, что крутилось в голове, несмотря на ссору и обиду, выдал, не думая, кому говорит, как свершившееся явление, над которым у него нет никакой власти. Мирон ни разу не слышал от них обоих в адрес друг друга никакой романтической ерунды, они оба были максимально сдержанны в формулировках на людях. И вдруг это. Ваня поковырял доски крыльца носком ботинка, даже не заметив удивления Мирона. — И не накажешь никак. Когда ему плохо, мне тоже плохо, понимаешь? — Обернулся к нему, как будто ожидал ответа. Мирон улыбнулся. — Может быть. Когда-то он был не в восторге от мысли, что Ванька заинтересован в этом человеке. Ваньке нужен был кто-то с железной волей и крепкой рукой, направляющей и удерживающей от того, чтобы вообще скатиться в непроглядный кошмар. Ваньке нужны были покой и стабильность, потому что хаос он прекрасно создавал самостоятельно. Фаллен весь состоял из хаоса и на первый ошибочный взгляд мог только разрушать, легко отбрасывая всё, что успело ему наскучить. Его отношения со Славой и позже с Ванькой показали, что это не так. Мирон тайно, никогда не высказывая этого вслух, считал, что Ваньке невероятно повезло, что рядом с ним такой человек. Несмотря на то, что Фаллен оставался вредным пиздливым говнюком и мог мёртвого заебать. — Мы с Ванькой сделали кое-что. — Ванечка загадочно улыбнулся, вдавливая окурок в стену. Слишком уж загадочно, лицо от улыбки чуть не треснуло. Ясно было, что их с Охрой ссора к вечеру уже забудется. Мирон вопросительно приподнял брови, но тот, секунду подумав, мотнул головой: — Потом. Вечером, когда приедем. Мирон пожал плечами, и они двинулись к микроавтобусу, оставленному позади их временного жилища. Настроение поднялось, и даже захотелось чем-то поделиться. Мирон точно знал, что Ванечка никакую информацию против Ваньки использовать не станет, ну, может, постебет немного беззлобно. Сам заулыбался, как придурок, вспомнив кое-что. — А он рассказывал, как полковника получил? — Нет. Когда я спрашиваю, отшучивается, но у него при этом так уши краснеют... — Да-да! — Мирон рассмеялся, садять за руль. Ванечка без споров устроился на пассажирском. — Короче, наш отряд должен был сопроводить наследника в столицу, а Ванька остался в качестве телохранителя раненого императора, да только тот сдох от ран раньше, чем новый приехал, а тут бунт во дворце, захват власти, переворот. Ваньке за это, конечно, не платили, но он вмешался, трон отжал и четыре дня, пока мы не привезли наследника, провёл в качестве императора Викари. — Пиздишь! — заржал Ванечка, уставился на Мирона во все глаза. Тот вырулил на дорогу, предчувствие было исключительно хорошее, и он решил, что Ванька не очень обидится, если Фаллен все-таки узнает эту угарную историю во всех подробностях. Они же почти семья. Мирон вдавил педаль газа в пол, время в пути до завода обещало пролететь весело и быстро. — Ванька всё будет отрицать, но это чистая правда. В общем...