Бог нас любит, но мы должны страдать

Андрей проснулся от холода, и только тогда почувствовал, как болит всё тело. Он застонал, вытягивая ноги и разминая хрустнувшие плечи. На казнь его, наверное, торжественно понесут на руках. Рудбой, на плече которого он продрых несколько часов, даже позы не поменял. Только пугающе неподвижно смотрел перед собой — то ли спал с открытыми глазами, то ли прислушивался к чему-то. — Так и не били особо, а разогнуться не могу, — проворчал Андрей, кутаясь в куртку. Охранники никуда не делись, только вроде бы сменились — рожи были новые, незнакомые. Он не знал, сколько времени прошло, часы отобрали. Но, судя по смене надзирателей, утро уже прошло, дело неумолимо шло к вечеру, когда все решится. Андрей понимал, что вряд ли в его пользу, но немного времени у него ещё было. — А ты чо, издох там? — Андрей толкнул Рудбоя плечом, и тот отмер, поморщился. — Тихо. Идёт кто-то. — За нами? Рано ещё. — Ты весь день проспал. — Да откуда ты знашь? Вдалеке лязгнула дверь: и правда в подвал кто-то спускался. В прошлый раз Андрей насчитал три характерных сигнала магнитного замка. Казалось, что это много, но взломать бы систему безопасности единожды, и все они откроются. Андрей понимал, что его место не здесь: драться он не умел и без своей аппаратуры мало что мог. Но логичным показалось или увидеть, как Отец умрёт, или погибнуть. Надежда, что если идти за Охрой, то он обязательно выживет, пока не очень себя оправдывала. Слава и Мирон снаружи, и их ебанутый план мало отличался по здравому смыслу от идеи Андрея сдаться. Но оставалась ещё Мама. Отчего-то в тот момент ей хотелось верить, пусть Фаллен был только предлогом, но Мама казалась по-настоящему заинтересованной. Может, она хотела Ванькиной смерти и не более того, но Андрей почему-то поверил и готов был пойти за ней тоже. Шаги приближались, в этот раз посетителей было больше, и Андрей понял, что их время действительно пришло. Рудбой поднялся, и Андрей, пошатываясь на неразгибающихся ногах, встал следом за ним. В эту секунду ему вдруг захотелось поверить в чудо. В то, что его собственный папа и другие ребята из Заводского, увидев его здесь, опомнились и, рискуя жизнью, решили вытащить Андрея и всё изменить. В Маму, которая заманила сюда Охру не просто так и теперь непременно раскроет карты и объяснит, в чем состоял план. Даже в Фаллена, который за ночь вдруг вспомнил, как любил Ваньку, и примчался его спасти. Андрей даже дыхание задержал и понял, что Рудбой тоже не дышит, когда третья дверь закрылась за Фалленом. С ним было ещё шесть человек, ни одного из них Андрей не знал. Фаллен был бледен и нервничал явно сильнее, чем вчера. Будто что-то изменилось за ночь. Он подошёл ближе, окинул их внимательным взглядом и не без усилия, негромко, чтобы услышало как можно меньше людей, спросил: — Женя приходила? Рудбой отрицательно качнул головой, и Андрею вдруг впервые стало страшно. Осознание того, что происходит, накатило только теперь. И ни Фаллен, ни Мама, ни Мирон их не спасут. Но Андрей всё ещё не умел драться, Рудбой и пальцем не пошевелит ради их спасения, да и двое против одиннадцати так себе расклад в любом случае. Фаллен беззвучно ругнулся — молчаливый ответ Рудбоя ему явно не понравился — и повернулся к сектантам, которых привел с собой. — Выводите, — скомандовал он и отошёл от клетки. Один из мужчин приложил ключ-карту к замку, и дверь распахнулась. Андрей покосился на Рудбоя — может, передумает? Охра мог бы голыми руками убить их всех, если бы только захотел. Но тот лишь грустно улыбался. — Вань, а мы так с тобой и не добрались до Лунгхи, — сказал он, как будто именно сейчас это было так важно. — Пошто ты така размазня? — вздохнул Андрей. Фаллен вскинул на Рудбоя раздражённый взгляд. — Выводите! — повторил он громче и добавил вполголоса: — Впервые согласен с Малышом. Мужик с ключом мотнул головой, призывая их выйти из клетки, и Рудбой шагнул к выходу первый. — Схуяли это я Малыш? — проворчал Андрей, следуя за ним. В детстве его дразнили Мелким, и эта рана на сердце ещё не успела зажить. — Меня зовут… — Мне похуй, как тебя зовут. Ты всё равно сегодня сгоришь. Грудную клетку сдавило от неотвратимости этих слов. Андрей переглянулся с Рудбоем, ища хоть какой-то поддержки. И тот ободряюще улыбнулся в ответ, ни капли не обиженный на размазню. *** Когда Фаллен вернулся обратно в общину, ему снова начали сниться кошмары. Смутные и незапоминающиеся, после которых он просыпался вымотанный, совсем не отдохнувший. Но в эту ночь сон был яркий, подробный, с ощущениями, запахами, острой болью во всём теле и особенно голове. Перед глазами плыло, линзы плохо фокусировались, интерфейс отключился. Кажется, он пришёл в себя в фургоне, кто-то не слишком бережно затолкал внутрь и захлопнул дверь с громким хлопком, от которого в голове зазвенело. Помнил, что упал с лестницы, что видел Женьку, но в ту секунду, что была у него перед выстрелами, думал не о том, чтобы наконец-то убить её, а о Ваньке, который не ждёт, а значит, не будет осторожен. Который не станет даже сопротивляться, если Фаллена здесь сейчас пристрелят. Сознание угасало, зрение становилось то резким, то перед глазами снова плыло, неприятно стягивала кожу остывающая кровь на щеке и в ухе. Кто-то снова раскрыл дверцы фургона, и свет резанул по глазам. Фаллен едва различил силуэт, склонившийся над ним. Человек запрыгнул внутрь бесшумно, будто сам не хотел, чтобы общинники знали, что он здесь, огляделся по сторонам и наклонился ближе, заглядывая Фаллену в лицо. Тот несколько раз моргнул, настраивая резкость, и снова отключился, выхватив напоследок изображение монстра — белого, как сектантские одежды, и почти безликого. На гладком белом лице были только горящие глаза Отца с огромными зрачками и светлой каемкой радужки. Фаллен проснулся, хмуро глядя в потолок. Мышцы ныли, словно он перенесся прямиком из сна, в голове пульсировала боль. Он не знал, было ли это сном или воспоминанием, мог ли Отец оказаться там тайком от своих же людей. Но если так, то, возможно, перепутанные образы монстров могли наложиться друг на друга, заставляя пугаться совсем не того, кто представлял реальную опасность. Сегодня всё должно уже решиться. Ни на молитве, ни на завтраке Женьки не было, и сначала Фаллен этого даже не заметил. Он бесцельно слонялся по Обители, удерживая себя от того, чтобы снова спуститься в подвал, мрачно наблюдал за приготовлениями к празднику — как колотили деревянный помост, собирали костёр, как подкрашивали символы на гобеленах и украшали цветами и лентами решётку, заменяющую потолок. Охапки фиолетовой травы терпко пахли, даже не горя, и люди, работающие в зале, мечтательно улыбались, двигаясь медленно, заторможенно. Фаллен не стал оставаться надолго — картины прошлого интриговали, но к вечеру ему нужно было иметь чистый разум и силы. После обеда Женя так и не появилась. Он начал ощущать смутную тревогу. Они не успели поговорить, как переиграть план, чтобы всё удалось. Фаллен чувствовал растерянность и беспомощность, не понимая, что ему делать. Надеялся, что у Женьки всё схвачено. Но Женьки нигде не было, даже в её комнатах. Нервничать он начал к вечеру. Зал уже украсили и разошлись на молитву перед ужином. У Фаллена теперь был ключ и от основных дверей, и от небольшой двери, ведущей из коридора второго этажа на балкон, и он даже зашёл внутрь проверить, нет ли Женьки там, но зал был пуст. После ужина нервозность начала превращаться в панику. Фаллен видел Отца несколько раз издалека, но не стал к нему приближаться. Голова пухла от мыслей, предположений и неожиданных теорий относительно того, куда Отец собрался лететь и что будет с теми, кто останется, но даже этим отвлечься не удавалось. Женя как сквозь землю провалилась. — Маму видел? — спросил он, заметив знакомое лицо парня, с которым участвовал в той вылазке в Велий. — Нет. Сегодня не видел, — испуганно ответил тот. От Фаллена шарахались, как будто то, что Отец так резко приблизил его к себе, всё меняло. Или дело было в Охре, который, как все уже знали, пришёл за ним, устроив в холле резню. Навстречу попалась какая-то девчонка, бегущая по своим делам. Когда Фаллен схватил её за рукав, она едва не потеряла дар речи от страха. — Где Мама? — Так… Это же… Утром и… началось. — Что началось? Вынь хуй изо рта и скажи нормально! — Воды-то отошли. Рожат она. Пальцы разжались сами собой, выпуская девчонку, и она тут же умчалась. Фаллен беспомощно смотрел ей вслед, чувствуя, как наливается в груди тяжесть. Как же не вовремя. Если Женьки не было у себя, значит, рожать её отправили на четвёртый этаж, территорию Отца, куда посторонним вход был закрыт. Фаллен взбежал по ступеням так быстро, что сам не понял, как оказался перед дверью, но один из охранников сообщил, что внутрь нельзя. — Мне нужно к Маме, — огрызнулся Фаллен, прекрасно зная, что ей сейчас не до него, но черт! У неё была маска. У неё был план. Она не могла отмазаться родами в такой ответственный момент! Какого хрена это заняло у неё весь день? Разве ребёнок может лезть так долго? А может, она умерла? И теперь это скрывают, чтобы не сорвать праздник. — К ней нельзя. Фаллен раздумывал секунду, не напасть ли на охрану, но буквально в последний момент остановил себя. Женя бросила его разгребать её херов план в одиночку, и он понятия не имел, что делать. Но всё усложнять было неправильно, и Фаллен отступил. Нужно было идти, чтобы сопроводить пленников на праздник. Может, ему повезло, и Женя как-то смогла хотя бы передать маску Ваньке. *** Фаллен думал о людях внизу. Они праздновали, сами не понимая, что делают. Праздновали чужую смерть, то ли искренне веря, что с дымом можно вознестись к небесам, то ли радуясь, что сегодня не их очередь. Фаллен думал о тех, кого вчера убил Охра. Он вспоминал о них без сожаления, потому что сейчас очень чётко понимал, что вся доброта и помощь общинников только маска. Картонный муляж, скрывающий истинное положение вещей. Они с благодарностью примут смерть от руки Отца, а тех, кто будет сопротивляться костру, потащат туда против воли. Они празднуют, не вспоминая о тех, кто вчера погиб, хотя среди них были друзья и родственники. В конце концов, все, кто находился сейчас внизу, погибнут. Неважно, их убьёт Охра или идиотская попытка Отца использовать космический корабль, о котором он знает лишь в теории. Фаллен невесело усмехнулся, глядя на деревянный помост с собранным на нём костром. Пленников приковывали к столбам, чтобы сжечь под радостные крики толпы, у которой был ебаный космический корабль! Пара поколений сменилась, а люди откатились вот к этому, прикрываясь сказками о будущем в новом месте. Его немного подташнивало от волнения и отвращения к происходящему. Женя не вернулась. Жива она вообще? Понимает ли, что без нее у Фаллена ничего не выйдет? Сопроводив пленников, он поднялся на балкон, но Отца там ещё не было. Фаллен воспользовался свободной минутой, чтобы через дверь на балконе, к замку которой подошла та же ключ-карта, что и к основным дверям зала, проскользнуть на второй этаж, а оттуда в свою комнату. У него не было ничего, что могло как-то помочь, кроме пистолета, которым в самом крайнем случае он попробует просто пристрелить Отца. В последний момент Фаллен прихватил ещё платок — тот самый, который был на нём, когда он сюда попал, и который хранился теперь глубоко в шкафу под самым ненужным барахлом. Когда он возвращался и открыл дверь, сверху что-то свалилось, со звонким металлическим звуком ударившись о бетонный пол и отползло в угол. Фаллен присел на корточки, разглядывая нелепую штуковину. Славкин паук с покосившейся на бок камерой. Он ничего не делал, замер, как будто если не будет шевелиться, то Фаллен решит, что ему померещилось, и уйдёт. Или Славка просто ждал, что он предпримет. Наверняка ведь уже знал, чем закончилась вылазка Охры. Фаллен протянул руку и поправил камеру, возвращая её на место. Он не знал, имеет ли смысл передавать какое-то послание, слышит ли Слава, что здесь происходит, да и голос Отца уже слышался из-за двери, поэтому Фаллен промолчал, надеясь, что Дылда всё понимает. Паук вдруг поднялся на задние лапы и ударил Фаллена передними по ладони, оставив два болезненных укола. — Ты ебанулся, что ли? — зашипел тот раздражённо, потирая пострадавшую руку. — Да не хотел я этого! Паук угрожающе покачивался, но больше не нападал, а потом его резко бросило в сторону, и он, ловко перебирая лапками, забрался по штанине Фаллена на пояс и замер, притворившись нелепой блестяшкой. Фаллен закатил глаза. Мало того, что его ранили, теперь ещё и катать эту штуковину на себе. Ему не хотелось выходить в Зал. Голову посетила малодушная мысль сбежать и оставить всё как есть. Фаллен не был уверен, что в этом случае сможет не отвести взгляд, что вообще будет способен выдержать праздник до конца. Тяжесть паука на поясе заставила встряхнуться. Это была его ответственность, даже если он ничем не сможет помочь Ване. — …быть союзниками. Но это не страшно. Я знаю, какой должна была быть твоя цель. Я всегда это знал, ещё тогда. — Отец уже начал произносить свою речь, и в этот раз ради разнообразия обращался не к пастве, а к Ване. Фаллен незаметно встал рядом, с тревогой оглядываясь. Женя не появилась, и всё было спокойно. Разве что фиолетовая дымка стелилась по полу необычно плотно. В этот раз решётку над головами чем-то накрыли, оставив небольшое "окно" над кострищем, чтобы дыму было куда уходить, и сладковатый запах тлеющей травы достигал балкона. — И я вижу, что эта ноша для тебя тяжела. Я не осуждаю. Я приму её, сделаю за тебя то, что должен был сделать ты, Ваня. Тебе не придётся больше страдать. — Отец улыбнулся мягко и тепло, как будто и правда обещал какое-то спасение. Фаллен уже знал, на что это будет похоже. Избранный для Великой Миссии бездуховно сгорит, и его останки где-нибудь закопают. Вот и всё. Ваня тоже не особо внимал речам. Сначала он бездумно смотрел на толпу, но потом заметил Фаллена на балконе и уже не сводил с него глаз. Но выражение лица было мрачным, и Фаллену всё время хотелось спрятаться от этого взгляда. Он ощущал давление, беспокойство, ноющую боль глубоко внутри, как будто Ваня не просто смотрел, а ковырялся у него в душе ржавым тупым ножом. На помост всегда ставили два столба, между которыми собирали костёр. Избранную жертву привязывали между ними, чтобы она могла "танцевать", более-менее свободно двигаться во время сожжения, а то и завалить столбы на себя, развлекая народ. Но в этот раз жертвы было две, и у них было ещё больше пространства для манёвров. Ваня стоял у левого столба, привязанный нетолстой цепью за запястье, Пиро у правого. Совсем слабые путы, но самому не освободиться — цепи были сварены, ведь никто не планировал отпускать пленников после. — …сам решил не быть среди нас, несмотря на то, что здесь твой друг. Значит, ты обратился и против него тоже, как обратился против Бога. Фаллен не спеша, вполуха слушая болтовню Отца, осмотрел Зал, находя немногочисленную охрану. В основном все, кто не был на уличных постах, находились сейчас здесь, и охрана была минимальна. Никто не ожидал вторжения, а вдыхать дым дурмана с оружием в руках было небезопасно. Фаллен насчитал шесть вооружённых человек, линзы оставляли на них маркеры, чтобы они сразу бросались в глаза. Ваня продолжал пристально смотреть, и Фаллен снова отыскал глазами охрану, ненадолго задерживая взгляд на каждом из них. Потом он посмотрел на Ваню и заметил, как тот отслеживает ту же траекторию. — Прими очищение. Ваня, ты уже помог мне больше, чем сам осознаешь. Пиро тоже не слушал речь. Он что-то быстро говорил то ли Ване, то ли просто вслух. То ли человеку, стоящему на коленях перед самым помостом. Фаллену было не разглядеть, кто это был. От бессильной ярости и отчаяния Пиро трясло, покрасневшие глаза бегали по залу, сквозь фоновый шум Фаллен слышал неразборчивые фразы, но не понимал их смысла. По губам прочитал что-то вроде: "Я не хочу умирать здесь!" — и Ваня вдруг взял его за руку свободной рукой. Пиро замолчал, тяжело дыша, но простой жест утешения заставил его совсем раскиснуть — он часто заморгал и как-то ссутулился, будто окончательно сдаваясь. Но Фаллен его не жалел. Он всё смотрел на их руки и думал, как это неправильно. Всё происходящее здесь. Наверное, впервые он чувствовал что-то, кроме неприязни, страха и вины, но и это чувство не было похоже на приятное. Злость. Какая-то безумная, забивающая мысли, как душная сиреневая дымка, толкающая на безрассудное, бездумное яростное… Все это было так дико неправильно. Ваня там, на помосте, в шаге от ужасной смерти. Рука в руке. Усталая грустная улыбка. Просьба о ещё одном втором шансе. Рука в руке. Ванькин смех в гулких стенах. Рухнувшая крыша. Рука в руке. Фаллен до ломоты в пальцах сжал металлический бортик балкона. Сейчас ему почему-то совершенно необъяснимо и иррационально хотелось Пиро пристрелить. — В Викари красивые ритуалы. — Подождите! Забавно, как собственный голос мог звучать совершенно чужеродно. Словно телом и голосом управлял кто-то другой, а Фаллен мог просто выдохнуть и посмотреть на дальнейшие события со стороны. Словно кто-то более сообразительный, сильный и вникший в происходящее, кто-то помнящий, что за человек этот Ванька, взял контроль на себя. Заставил Фаллена сбежать по ступеням вниз, пока Отец не успел остановить его, пройти мимо расступающихся людей к помосту и запрыгнуть на него, движением ладони отогнав человека с примитивным факелом в сторону, пока не успел запалить. Раз Фаллен был на помосте, его не подожгут по крайней мере, но что дальше? Женя бы сообразила быстрее, у неё наверняка и запасной план был. Только Жени здесь нет, и Фаллену придётся выкручиваться самому. — Отпусти его, — мрачно буркнул он Ваньке, и тот, с полным непониманием на лице, торопливо отнял у Пиро руку. Сухие ветки и трава шелестели под ногами, помост скрипел и немного шатался — сколотили наспех. Терпко пахло дурманом и разлитым топливом. Фаллен обернулся к толпе. Все молча ждали от него каких-то слов, даже Отец нахмурился, но молчал, глядя сверху вниз. Автоматчики расслабленно стояли на своих местах, не ожидая от Фаллена никакого подвоха. Он с трудом сглотнул. Было откровенно страшно, ладони вспотели. Фаллен не умел говорить красиво, зато умел много и со вкусом пиздеть. И, к счастью, заболтать эту толпу было не сложно. — Я знал этого человека, и за то время, что я его помню, он причинил мне кучу неудобств, — начал Фаллен, осторожно попробовал ногой помост. Доски скрипнули, и он сделал шаг вперёд, чтобы стоять на краю. — И все-таки я хотел бы сказать кое-что напоследок. Отец говорил, что сегодня Ваня мог бы быть среди нас, одним из нас, если бы следовал пути, который приготовил ему Бог. Отец пережил многое, прежде чем принять свою судьбу, но рядом с ним не было никого, кто бы сбил его с этого пути. В отличие от Вани. Голос слегка охрип. Общинники молчали, преданно глядя на Фаллена. Он обернулся к Ваньке. Тот смотрел точь-в-точь как Отец, хмуро и непонимающе. Но ещё в его взгляде было что-то, чего Фаллен никогда не видел у Отца, что-то отдалённо знакомое. Ваня хмурился, кусал нижнюю губу, но от его взгляда было тепло. Пиро глядел так, будто ему не терпелось дать Фаллену пинка, чтобы тот слетел с помоста, и заорать: "Жгите уже!" Фаллен нащупал в кармане платок. Скорее неосознанно, но когда пальцы сомкнулись на знакомой текстуре, его будто что-то толкнуло в спину. Он сделал шаг к Ваньке, расправляя ткань. Ваня ни разу не моргнул, не кивнул, не дал никакого знака, но тело Фаллена будто бы чётко осознавало, что делает, завязывая платок на его лице. Монстр улыбнулся с ткани. — Ему всегда насаждали… иные ценности. Он использовал божий дар не так, как было задумано. Или просто отклонился от программы? Фаллен повернулся к пленникам спиной, чтобы убедиться, что в зале ничего не изменилось. Отец помрачнел, но не пытался его остановить. Теперь Фаллену было нужно какое-то чудо, чтобы выжить самому, но в чудеса он не очень-то верил. Грустно улыбнулся, глядя, как дрожит пламя на факеле. — Александр Альбаз писал, что первые колонисты на Ису пришли следом за разведчиками и нашли их мёртвыми, — сказал он, уверенный, что ещё минуту назад очень мало об этом помнил, но на него нашло необычайное вдохновение. Наверное, Отец в своих долгих возвышенных речах черпал силы из того же источника. — Нашли знаки, написанные их кровью на стенах и паразитов в их мозгах. Вся разведгруппа состояла из взрослых людей, конечно же. Усмехнулся сам себе, удивляясь тому, насколько все было на поверхности. Прочистил горло и продолжил чуть громче: — Отсюда вопрос: где начинается Бог? И если он внутри избранных, то где? В сердце или в голове? Краем глаза Фаллен заметил, как Отец дал знак кому-то в толпе. Он по-прежнему Фаллена не перебивал, но приказ был очевиден любому. Сквозь толпу начал пробираться человек — как раз по направлению к факельщику. Глупо было бы рассчитывать, что, когда вся конструкция вспыхнет, Фаллен успеет спрыгнуть. Стоило поторопиться. — И раз он любит нас… — Фаллен ещё повысил голос. Толпа не замечала лёгкого волнения вокруг, внимая и иногда перешептываясь. — Почему тогда он заставляет своих пророков драться друг с другом? Посланник добрался до факельщика и что-то сказал ему на ухо, указав ладонью на помост. Тот удивлённо переспросил. — Почему наш проводник на пути домой — не единственный? Может, на самом деле существует два пути? — Фаллен сделал короткую паузу и глубокий вдох: — И мы теперь можем сами выбрать своего проводника? Он был уверен, что вот так, на развороте, он просто отстрелит Охре ладонь — настолько наудачу был сделан этот выстрел. Но пуля попала ровно в цепь, перебивая её. Охра даже не вздрогнул, шагнул вперёд, протягивая руку, и Фаллен вложил в его ладонь пистолет. Охра не взглянул на него, забрал пистолет и спрыгнул с помоста в толпу. Началась паника. Натуральная паника, Фаллен раньше не видел — или не помнил, — чтобы толпа вот так в один миг обезумела и, как управляемая одним разумом, отхлынула в стороны, давя тех, кто и так был у стен. На этом хоть какое-то организованное движение закончилось, и люди кинулись кто куда. Охра на них внимания не обратил, целенаправленно двигаясь ровно тем маршрутом, который наметил ранее — к автоматчикам. Они не могли толком прицелиться в него в толпе, кто-то начал палить вверх, пытаясь успокоить людей, но сделал только хуже. Сквозь гомон Фаллен легко различил несколько выстрелов из своего пистолета. Патронов там хватило бы, даже промахнись Охра в каждого, а он, кажется, не промахивался. Фаллен быстро потерял его из вида, отвлекшись на давку у дверей. Почему-то они оказались заперты, хотя ключ был только у Отца, Женьки и у него самого. Он сунул руку в карман, но ключ-карты там не оказалось, как, впрочем, и паука на поясе. Фаллен растерянно усмехнулся — Славка умудрился стащить у него ключ и запереть вместе со всеми внутри. Он поглядел вверх. Отец по-прежнему стоял на балконе, глядя прямо на него с понимающей, но неприятной усмешкой. Не выглядел ни удивлённым, ни злым, ни разочарованным. Не обращал внимания ни на толпу, ни на Охру, быстро сделавшего круг по залу, выводя из строя всех хоть сколько-нибудь опасных противников. Взгляд Отца был направлен на Фаллена с явным молчаливым обещанием мучительной смерти. Фаллен вздрогнул от неожиданности, когда Охра вдруг оказался рядом, запрыгнув на помост. В голову запоздало пришла мысль, что хоть факел и уронили, оставаться здесь не лучшая идея. Но Андрей всё ещё был прикован к столбу. — Наконец-то, — проворчал он, натянув цепь, чтобы Охра смог её отстрелить. — Если они не вынесут дверь, у нас будут проблемки. — Они не вынесут, это крепкая дверь, — сказал Фаллен. Краем глаза он заметил, что Отец развернулся и неторопливо начал спускаться по лестнице. Сердце забилось чаще — если он не задумает сбежать, у них будет шанс разобраться с ним сейчас. — Этой фиолетовой штуки должно быть так много? — спросил Охра. Фаллен озадаченно огляделся. Охра был прав, фиолетовая дымка не стелилась на уровне пояса, как обычно, она поднималась выше, такая плотная, что ступни людей утопали в ней. Из-за прикрытого потолка плохо выветривалась, оседая внизу, где некоторые люди уже перестали хаотично метаться и садились прямо на пол, спокойные и бездумные. Что-то явно пошло не по привычному сценарию. — Нет, не должно. Нам придётся спуститься с помоста, пока кто-нибудь не догадался его поджечь. — Мы надышимся этой херни и тоже ляжем отдохнуть? — фыркнул Андрей, но больше он ничего всё равно предложить не мог и расстроенно замолчал. — Замотай чем-нибудь лицо, — посоветовал ему Фаллен и обратился к Охре: — Убей Отца. Он понимал, что просить о чём-то в их ситуации не имеет права, но у Отца был ключ, а значит, мимо него проскочить всё равно не удастся. У Охры был лишь пистолет, в котором остался один патрон. Он протянул его обратно Фаллену. — Хорошо. — Тебе нужнее, — возразил тот, но Охра мотнул головой. — Этим его не убить, — сказал он и оставил Фаллена и Андрея с одним пистолетом на двоих на помосте. Охра встретился с Отцом в нескольких метрах от помоста, они столкнулись, как два грузовика на пустом шоссе. Охра, не замедляясь, ударил первый — как в тот раз, когда вырубил Фаллена, привычным отработанным движением в живот, но Отец увернулся так быстро, что Фаллен не уследил. Сдвинулся буквально на шаг, уходя от удара, и пока Охра так же, как тогда, обошёл со спины, ударил сам. У него был нож, но Охру он даже не зацепил — поняв, что удар не достиг цели, тот не стал терять скорость на увороте и просто поднырнул под руку. Фаллен заморгал, пытаясь сфокусироваться, но линзы то и дело теряли фокус. Сладковатый запах забивал ноздри, фигуры таяли в густой клубящийся дымке, которая не могла выветриться через небольшое отверстие в потолке. Когда Фаллен спрыгнул с помоста, он просто потонул в ней, едва различая силуэты людей вокруг. Никто больше не пытался бежать или помочь Отцу и влезть в самоубийственную драку. Андрей спрыгнул рядом, глухо закашлялся. Перед ними вдруг возникла фигура с совершенно расфокусированным взглядом. Один из общинников, имени которого Фаллен не знал. Он был не молод, в руке сжимал нож, а сходство было настолько очевидным, что не пришлось даже задумываться, кто он и что ему было нужно. — Андрей, чо ты делашь? — глухо спросил он. Тот ебануто улыбнулся. То ли встреча его так обрадовала, то ли уже достаточно надышался. — Привет, па. Как раз тебя ищу. — И гораздо более осознанно добавил: — Фаллен, Отец не должен выжить. Если ты это допустишь, я вернусь за тобой с того света. — Ты с голыми руками на человека с ножом кидаться собрался? — Я здесь именно за этим, — усмехнулся Андрей, но кидаться ему никуда не пришлось, общинник рванулся вперёд первый. Занесенную с ножом руку Андрей перехватил, но оступился и врезался спиной в помост. Конструкцию, которая должна была выдержать двух мужчин, вдруг повело в сторону, рухнул, разрезая сиреневую дымку, столб — Фаллен едва успел увернуться, — и обе фигуры дерущихся исчезли в мешанине веток, пучков травы и плотного дыма. Больше сфокусироваться не удалось, как Фаллен ни пытался. Вокруг почему-то стало очень тихо, ни звуков драки, ни голосов, тишина стояла пугающая. Исчезли в непроницаемой стене тумана очертания предметов и стены, как будто Фаллен оказался посреди ничего. Он крепко сжимал пистолет, чтобы чувствовать хоть что-то, оставаться в сознании, но это не помогало, вернуться не получалось. Подсознательно он понимал, что опускаться на пол нельзя, но ноги его подвели. Фаллен снял и выбросил линзы, но лучше не стало, нащупал в кармане очки, сам себе удивляясь, что взял их с собой. В них было гораздо лучше видно, а со зрением вернулись и другие чувства — холод и боль. Летящая в лицо снежная крошка больно царапала и мешала видеть, но и Фаллен был незаметным в такой пурге. Кто-то ему говорил, что в это время года ещё рано для снега, но ближе к горам на севере погода менялась непредсказуемо. Бородатый мужчина стоял на коленях в наметаемом сугробе, двое удерживали его в таком положении, а третий копался в рюкзаке Фаллена, доставал оттуда вещи, ненужные отбрасывал в сторону. Стало очень обидно, ведь рюкзак был такой тяжёлый для шестилетки, Фаллен из сил выбивался, отставая от бородатого мужика, пока его тащил. Бородатый мужик злился и кричал, что Фаллен бесполезный, собственные вещи дотащить не может, хотя запасные патроны ему не принадлежали, да и всё остальное по сути тоже. Фаллен выбрался из-за камня, за которым прятался. Это был его рюкзак, а бородатый мужик хоть и кричал на него, но был единственным взрослым, который о Фаллене заботился. Но что может сделать ребенок, когда даже взрослый не справился? Фаллен замер перед ними, шапка где-то потерялась, ветер кинул ни разу не стриженные волосы на глаза. — Фаллен, беги! — заорал бородатый, но тот не пошевелился. Куда уж ему убежать от этих, когда он и за бородатым не успевает, даже когда тот забирает его рюкзак? Наверное, бородатый и сам это понимал, задергался в захвате, почти вырвался, но человек, который разорял рюкзак, поднялся на ноги, глядя на Фаллена с усмешкой. Он что-то сказал, но ветер унёс его слова в сторону. Фаллен попятился, напуганный, глянул вопросительно на бородатого, но он никак не мог помочь. Под ногу попался камень, небольшой, с острым краем, Фаллен подобрал его замерзшими пальцами. Бородатый говорил, целиться надо в голову. Правда, он имел в виду снайперскую винтовку, которую у него сейчас тоже отобрали, но эти слова были единственными, которые пришли Фаллену на ум. Он плохо понимал, как надо целиться, но точно знал, куда надо попасть, чтобы человек от них отстал. Дул сильный ветер, снег и чёлка мешали обзору, но Фаллену стало очень легко в тот же момент, когда он понял, что собирается сделать. …Оплеуха сбила его с ног, и Фаллен упал на землю, ободрав ладони. Краем глаза заметил свою присыпанную снегом шапку. А он уж боялся, что потерял. — Когда я говорю бежать, надо бежать! — заорал бородатый. Фаллену было страшно спорить с тем, кто только что убил троих, хотя и был уверен, что без его помощи бородатый бы не справился. — Что за бестолочь я подобрал… Намучаюсь я ещё с тобой, пацан… Показать, что ли, как винтовку собирать? Может, и будет с тебя толк, ишь… — Бормотание бородатого было едва слышно, пока он собирал разбросанные вещи. Фаллен стоял рядом, виновато комкая шапку в руках. — Делай всегда как я тебе говорю, ты меня понял? — Понял, дядь Вань, — вздохнул он, покосившись на одно из занесённых первым снежком тел с выбитым глазом. Фаллен ни о чем не жалел, а бородатый, наверное, всё равно не заметил скрещенных за спиной пальцев. Фаллен сильно закусил губу, пытаясь отвлечься болью, пошарил ладонью рядом с собой, поняв, что потерял пистолет, но наткнулся только на чью-то ногу. Вяло огляделся, пытаясь вспомнить, кого потерял в пелене, но не смог. Кажется, в стороне кто-то дрался, валяясь на полу, но видно было плохо, только неясные звуки заставляли предполагать, что дела у дерущихся не очень. Фаллен поднялся на колени, собирая силы на то, чтобы сбросить с себя вязкое оцепенение, и понял, что снова находится где-то в другом месте. Славка продержался дольше, чем Ванечка думал, но меньше, чем надеялся. — Я устал, — разнылся он уже на подходе к пещерам. Они сильно замедлились, в темноте толком было не разглядеть, куда ставить ногу, тяжёлый рюкзак оттягивал плечи. Ванечка усмехнулся — бывало и хуже. Теперь он был на месте человека, которому приходится ждать отстающего. — Надо до пещеры дойти, — сказал он строго. — Да тут немного осталось. Давай хоть фонарики включим! — Нельзя. — Ванечка остановился. — Я думал, ты знаешь дорогу. — В темноте можно споткнуться и сломать ногу! Я замёрз! Я есть хочу! Слава был прав, убиться в этих местах ничего не стоило, но Ванечка точно знал, что если они остановятся, то потом не заставят себя идти дальше. — Скоро рассвет, — сказал он и вдруг заметил, как позади Славки что-то блеснуло в темноте. — Ой, — сказал Ванечка. — Там глаза. — Где? — Славка завертел головой. Глаз видно больше не было, но из темноты донеслось угрожающее рычание. — Кто это? — Горная кошка? — неуверенно предположил Ванечка, осторожно спуская рюкзак на землю. — Теть Маша говорит, они так низко не спускаются. Рычание повторилось, и Славка попятился за Ванечкину спину. Он был выше Ванечки и недавно ему уже исполнилось одиннадцать, но храбростью он особо не отличался и после встречи со стаей диких собак животных особо не жаловал. А у Ванечки был пистолет под свитером. — Ты где его взял? Дядь Ваня тебя убьёт! — Он сам дал! — Это тебе не по чучелам во дворе стрелять! — зашипел Славка, шурша позади своим рюкзаком, но Ванечка не обернулся на него. Он нервно огляделся. Пистолет был очень тяжёлым, в темноте ничего не видно. Ему нужна была видимая цель. Зверь выпрыгнул из темноты всё равно внезапно и совсем не оттуда, откуда Ванечка ожидал. От неожиданности он нажал на спуск и промазал. Так позорно промазал почти в упор, что свою смерть посчитал закономерным итогом. Этот выстрел — не то, чем стоило гордиться и о чем рассказывать дядьке. Так что не было ничего несправедливого в том, что зверь сбил его с ног, разорвав когтями куртку на груди и плече. От удара о камень затылком Ванечка на миг отключился, почувствовал только вонь из пасти и услышал рычание прямо над ухом. А потом сбоку что-то опалило, стало светло, и некрупная серая кошка рванула в сторону, оставив Ванечке ещё несколько царапин и сломанное ребро. — Пошёл отсюда! Вали! На! Хуй! — орал Славка, размахивая откуда-то взявшимся факелом и похерив всю их конспирацию. Ванечка лежал на земле, тупо глядя в темное небо. Пистолет он выронил, в груди и затылке очень болело. — Ты живой? — спросил Славка тонким голосом, когда стало понятно, что зверь не вернётся. Ванечка не ответил, только перевернулся на бок. Он не был уверен, что сможет говорить ещё хоть когда-нибудь снова. — Вань? Славка сел рядом, тихонько всхлипывая. Одна нога его почему-то была босой. Импровизированный факел освещал небольшой участок, свет казался тёплым и уютным, Ванечке хотелось свернуться прямо на земле и уснуть. — Вань, ты когда стреляешь, хоть попадай, а? И давай родителям не будем говорить, что тут было? А то они нас убьют. От пережитого страха, осознания своей беспомощности и того, как Слава назвал дядю Ваню и тётю Машу родителями, Ванечка разревелся. Славкин носок догорал на палке, небо начинало светлеть. Сначала Фаллену показалось, Слава всё ещё сидит рядом, освещая крохотный участок вокруг, но вдруг сообразил, что находится всё в том же зале, а вовсе не в своём далёком детстве. Видимость немного улучшилась, и он к вялому удивлению заметил Андрея. Всё у того же разрушенного помоста, изрядно поцарапанный и помятый, он был ещё жив и даже держался на ногах. В одной руке он сжимал подобранный и чудом не погасший факел, которым собирались запалить костер, вторая, окровавленная, просто висела вдоль тела. Фаллен почему-то был уверен, что Пиро мёртв, но совершенно не помнил почему. Эта мысль заставила мозги неохотно заработать. "Охра, — подумал Фаллен, отчего-то испугавшись. — Где?.." — Слушай, ну если Женя свалила в Павилон, мы её не найдём. — Угу. — Мы же там ничего не знаем. — Угу. — Хотя можно же нанять проводника. Но у нас денег больше нет. И для бартера ничего не осталось. Вань? А если у Мирона денег попросить? Он даст, если это как бы не во благо его подружки? — Слав… — Или че ты жмешься, попроси у своего этого. — Слав, ты серьёзно сейчас? — Ваня слегка повернул голову, насколько это было возможно, не теряя равновесия. Их руки были связаны за спиной, Ваня едва стоял на шаткой табуретке с петлёй на шее, для длинного Славки соорудили стопку из старых книг, она была ещё более шаткой, но тот продолжал бубнить: — Я просто не ебу, что ей в Павилоне понадобилось, может, она нас боится? — Мы сдохнем сейчас, а тебя Женя волнует? — А что, будет лучше, если я начну ныть от страха? — огрызнулся Слава, и Ваня закатил глаза. Он бы предпочёл, чтобы тот вообще заткнулся. Они вернулись на делянку впервые с той ночи, когда началась вся неразбериха, а их друзья погибли. Разумеется, здесь обосновалась какая-то банда. Оранжерею вскрыть они не смогли, а вот сам дом и пристройки были уже обжиты. Договориться Ване и Славе не удалось, им накинули петлю на шею и оставили постоять на бывшем складе, где раньше хранился крахмал. Ваня прикидывал, что ещё полчаса они не продержатся. — Вообще не хочу больше о Женьке ничего слышать, — произнёс он, рассматривая балку, на которую были накинуты верёвки. Ваня помнил, что эта балка была надпиленной, и подозревал, что веса их обоих она не выдержит. — Я хочу домой. — Так ты дома, Вань, — ядовито хмыкнул Славка и наверняка обвёл бы склад рукой, если бы не был связан. — Ну, только уборки здесь на десятерых, за месяц не разгребем. Ваня поморщился. — Нет, здесь я не останусь, — сказал он, как будто у него был выбор. Ну ладно, вон тот распил, если они повиснут на балке вдвоём, она переломится и убьёт их, упав им на головы. — Предположим, случится чудо, — принялся размышлять Слава и едва не навернулся, балансируя на носочках на своей стопке книг. — Куда ты предлагаешь пойти? В Башню, что ли? Это теперь твой дом? — Без разницы. — Ваня бы пожал плечами, если бы мог. — Мой дом там, где он. — О, мне пора бы привыкнуть, — раздражённо фыркнул Славка и прислушался. Ваня последовал его примеру: во дворе раздался крик, а затем выстрелы. Слава помрачнел: — Наконец-то ебаное чудо. — Всё, слезаем. — Ваня задержал дыхание и толкнул одной ногой книги, они тут же выскользнули из-под Славки, верёвка натянулась, но повиснуть он не успел, Ваня толкнул и табуретку тоже. — …совсем больной? Он и так нас снял бы! — орал Славка, когда Ваня откашлялся и снова смог нормально дышать. Кажется, перестарался. Балка не проломила им головы, зато чуть шеи не сломали. Ваня махнул рукой, призывая таким образом Славку от него отъебаться. Дверь на склад дрогнула и распахнулась. — Приперся! Бери своего психа и неси домой, пока он нас обоих не убил! — Что за крик? — мрачно спросил Охра, не иначе как следивший за ними, хоть и обещал больше этого не делать. Подошел ближе, рассматривая рухнувшую балку, верёвки и Славку с Ваней на четвереньках на полу. — Руку, — потребовал Ваня, и Охра послушно протянул ладонь, помогая встать. — Автомат. — Охра так же молча отдал ему свой. — Идём выебем тех, кто занял наш дом. — Уж будьте так добры, — съязвил вслед Слава. Они оба понимали, что цепляться за делянку уже не было смысла, а значит, Ваня всё равно вернётся в Башню. Не потому что там его дом, разумеется. Потому что дом там, где Охра. — Остановись! — Вы же все хотите быть ближе к небу, а? Это же ваша цель, а? Фаллен проморгался, пытаясь сфокусироваться на источнике голоса и смутно понимая, что нужно найти Охру. Хотя бы проверить, жив ли он. Потому что если Отец убил его, то следующим точно будет Фаллен. Но ни один из голосов не принадлежал Охре. — Да ты не ведашь, че творишь! — О… А не ведаю ли я? Да я, блядь, точно знаю, че творю! Андрей, судя по его виду, надышался от души. Неудивительно, учитывая, что в драке они повалили помост и упали прямо в охапки травы. Зря не послушал Фаллена и не замотал лицо, хоть футболку бы разорвал… Да и Фаллен тоже хорош, расселся тут смотреть то ли увлекательные галлюцинации, то ли обрывки памяти. Андрей не очень устойчиво стоял на ногах, держа перед собой горящий факел, как будто это было достойное препятствие для его обезумевшего отца. Тот тоже выглядел помятым, но Фаллен всё равно в драке сделал бы ставку на него, даже без учёта ножа. Но Андрей драться не собирался. Он рассмеялся высоким смехом, посмотрел вверх. В светлых глазах отражался огонь. Его отец и Фаллен проследили за пугающим взглядом — над головой с решётки свисал край полога, изрисованный краской. Фаллен нащупал рядом с собой пистолет, судорожно прикидывая, что хватит одной пули в голову Андрея, но только если картинка перестанет двоиться перед глазами. Иногда, очень редко, даже Фаллен промахивается. — Подожди, — хрипло сказал он вместо того, чтобы пристрелить его сразу, и шанс оказался упущен. — Нас закрыли, не надо. — Андрей! — рявкнул его отец, испуганно замерев. — Кто-то сегодня всё равно будет гореть, — протянул Андрей, поднимая факел вверх. Ткань вспыхнула так легко, как будто была промаслена. Огонь охватил её целиком, достиг решётки в одну секунду. Следом загорелись сухие цветы, пламя поползло дальше по решётке, охватывая всё больше. Фаллен проследил взглядом за пересекающимися огненными дорожками над головой, разбегающимися во все стороны, подхватывающими все новые куски ткани и украшения на стенах. Общинники вокруг вяло зашевелились, кто-то закричал: "Пожар!". Подняться на ноги смогли не все, да и те, что встали, больше удивлённо таращились на потолок, чем пытались спастись. Выхода все равно не было. Андрей швырнул факел в облитый бензином костер — полыхнуло так, что от него пришлось отшатнуться, опалило жаром. Придурок моментально исчез где-то среди языков пламени, но Фаллен не рискнул проверять, жив ли он. Пока вокруг было достаточно света, нужно было попробовать хотя бы прорваться к лестнице на балкон и осмотреться сверху. Он успел проделать половину пути к ней, когда его едва не сбили с ног. Кто-то упал на спину прямо перед ним, раскинув руки в стороны и тяжело дыша. Фаллен не сразу узнал Отца — кровь из рассеченной брови залила половину его лица. Отец мельком посмотрел на него, не успев толком изобразить гримасу ярости, как тут же отвернулся, уже не пытаясь подняться. Из дыма сперва показалась зубастая улыбка, будто повисшая в воздухе — затуманенный разум не сразу узнал в ней нарисованные на платке светящиеся зубы, — а уже потом сам Охра. В клубах дыма и огне он выглядел действительно жутко, но Фаллен больше не боялся, это был его монстр. Свет пожара подсветил Охру с одной стороны — Отец вырвал из его уха серёжку вместе с куском мочки, но в остальном он выглядел неплохо. От дыма стало совсем трудно дышать, с потолка сыпались горящие ошмётки, сбоку кто-то страшно закричал, заметался — вспыхнула одежда. Фаллен решил было, что его помощь тут не понадобится, и попятился, но когда Охра подошёл ближе и наклонился, Отец вдруг перехватил его руку, заставив потерять равновесие. Сделав подсечку, он в одну секунду повалил Охру на пол, а в другую уже сидел сверху, прижав лезвие ножа к его горлу. Тот не издал ни звука и даже не дернулся, хотя по движению запястья Отца Фаллен понял, что сейчас произойдёт. — Стой! — крикнул он, вскинув пистолет. Рука немного дрожала, но с такого расстояния нельзя было промахнуться, только… — Даже не думай, — прохрипел Отец, не отрывая безумного взгляда от Охры под ним. Вид у обоих был диковатый, тоже надышались. — Опусти пушку, иначе я ему бошку отрежу раньше, чем ты успеешь выстрелить. Фаллен прищурился от разъедающего глаза дыма. — Вань, а мы так с тобой и не добрались до Лунгхи. — Тогда остаётся Лунгхи. — Туда добираться черт знает сколько… Славке и Мирону скажем, что меня замучила ностальгия по родине, они согласятся. Ты правда этого хочешь? — Режь, мне насрать, — сказал он, нервно облизав губы. Не убить из этого оружия. Если герой не может убить дракона… — Правда? — Отец зло рассмеялся. Охра просто лежал, не пытаясь ничего сделать. Фаллен опустил пистолет и устало поинтересовался: — Ваня, я что, о чём-то сложном тебя попросил? — Пальцы Охры слабо дернулись. — Убей его! Он выстрелил в пол, потратил последнюю пулю вот так, вместо того чтобы выпустить её в голову Отца, но тот дёрнулся от неожиданного звука и пропустил удар в бок, такой сильный, что отлетел в сторону. Охре оказалось этого достаточно, чтобы поменяться с ним местами, он опрокинул Отца на спину, перехватил обе его руки и придавил коленом горло. Отец дёрнулся под ним, но сил сбросить с себя Охру ему не хватило. Рефлекторно замолотил ногами, не сумев вырвать руки из крепкой хватки, но и не давая Охре пространства для маневра: единственное, что тот мог, — продолжать давить коленом всё сильнее. В какой-то момент Фаллен скорее почувствовал, чем услышал, как в Отце хрустнуло что-то ещё до того, как в лёгких закончились остатки кислорода, и он перестал дёргаться. Его взгляд замер, руки расслабились, и Охра осторожно выпустил их, убрал колено и тяжело сел на пол. Отец больше не двигался, продолжая смотреть в одну точку. Горло раздирал кашель, и Фаллен торопливо принялся обыскивать карманы Отца, но в них ключа не оказалось. Охра сидел рядом, хмуро наблюдая за его действиями. — Ты цел? — спросили они в один голос и неловко переглянулись. — Нормально. — Сойдёт. — Отсюда можно выбраться? — Охра с удивлением огляделся, как будто только теперь заметил пожар вокруг. — Ключа нет. — Фаллен сдался, сел рядом с мёртвым телом, опираясь на него локтем. Сил двигаться не осталось, в голове был такой же туман, как вокруг. Он слышал хриплое дыхание Охры — если его сейчас не поднять и не придумать, что делать дальше, они просто задохнутся здесь. — Через потолок? — Решётка приварена. Вроде бы. Толпа у дверей из тех, кто ещё способен был держаться на ногах, заволновалась. Фаллен услышал знакомый щелчок электронного замка даже сквозь гул голосов и повернул голову в ту сторону. За спинами людей сложно было разглядеть, кто открыл дверь, но створки разошлись, впуская внутрь свежий воздух. Толпа ломанулась было вперёд, но тут же отхлынула под звук автоматной очереди. — Назад! Назад, я сказал! Фаллен подумал, что это очередная галлюцинация, он не доверял уже ни слуху, ни зрению. Но Охра медленно, словно тоже не веря тому, что слышит, поднялся на ноги. — Идём, — сказал он. Голос Мирона как будто вернул ему потерянные силы. Охра не дождался от Фаллена никаких действий и сам потянул его вверх, заставляя двигаться. Ноги заплетались, Фаллен понял, что самостоятельно не сделает и шага. Хотел было сказать, что вот-вот отключится, но кашель не дал произнести ни слова, так что Фаллен просто позволил Охре тащить себя вперёд — туда, где дышалось легче. Теперь было видно, что Мирон стоит слева от двери, пропуская всех желающих, которых оказалось слишком мало даже для того, чтобы создать давку на выходе. Он с тревогой всматривался в лица, ища знакомые. — Ваня! Они обернулись на голос — Андрей сидел у стены, рукав его куртки слегка тлел, видимо, последние силы он потратил на то, чтобы позвать Охру, потому что больше ничего не сказал, только смотрел одновременно с надеждой и испуганно. Охра выдержал его взгляд, подтолкнул Фаллена вперёд. — Идём, — повторил он. — Ты не хочешь ему помочь? — Сперва поможем тебе. Если бы Фаллен и хотел бы с ним спорить, то сопротивляться всё равно не смог бы. От него помощи не было никакой, а тащить двоих Охра в таких условиях просто не сможет. Они пропустили вперёд двух испуганных женщин и оказались последними, кто вышел наружу. Мирон, заметив их, тут же подхватил Фаллена с другой стороны. Из-за свежего воздуха у него закружилась голова и ноги окончательно отказались слушаться. На Охру даже дым, казалось, влиял как-то приступами — он то терял фокусировку и едва дышал, то вдруг вёл себя как обычно, собирался с силами и начинал ясно соображать, словно оказывался невосприимчив. Фаллен был слишком далеко от состояния нормы, чтобы подумать об этом, но даже сейчас заметил, как Охра, сдав его на руки Мирону, выпрямился и молча попятился назад к дверям. — Вань, — позвал Мирон, но тот кивнул на Фаллена и повернулся к ним спиной: — Уведи его. — Ты куда? — Вернусь за Андреем. — Вань, погоди! — крикнул Мирон, но Охра больше не стал задерживаться и быстрым шагом скрылся в плотном дыму. — Блядь. Фаллен подумал вдруг, что он оттуда уже не вернется и что прекрасно об этом знает. Что Андрей только повод. Это было страшно и несправедливо, неправильно — приступ паники снова перехватил дыхание. После жара уличный ветер показался особенно холодным. Фаллен непроизвольно вцепился в рукав Мирона, который пытался прислонить его к распахнутой двери. — Стой тут! Да отпусти ты, Вань! — Он не хочет возвращаться, — произнёс он, едва шевеля немеющими губами. Понял, что никак не может разжать пальцы, будто их свело намертво. — Им нельзя было убивать друг друга, это было важно… — Стой на месте! — рявкнул Мирон, освободив наконец рукав, но как только он сделал шаг к залу, сверху упал горящий гобелен, перекрывая вход. Мирон успел отшатнуться назад и растерянно замер на месте, Фаллен с усилием оттолкнулся от своей опоры. — Ключ! Есть ещё одна дверь. — Показывай. Откуда-то взялись силы на ещё один рывок, Фаллен отставал от Мирона, но, к счастью, траектория и так была понятна — обойти пристройку справа, войти в незапертую узкую дверь и подняться по бетонной лестнице в боковой коридор, который приведет их на второй этаж. Лестницу Фаллен осилил с трудом, но дышалось уже легче, только тяжесть в голове никуда не делась. В прошлый раз он пришёл в себя не сразу, но теперь то ли ситуация обязывала держаться, то ли просто повезло. Мирон вернулся за ним, запутавшись во внутренних коридорах, но даже после того, как Фаллен вялым взмахом руки указал направление, больше не бросил, схватил за локоть и поволок за собой. Фаллену это было неясно. Совсем непонятно, что делает Мирон, что сделал Охра, спасая его, что сделал он сам. Охра очень удобно решил сейчас проблему своего существования, Фаллену достаточно было промолчать, указать неверную дорогу, притвориться неспособным идти дальше и незаметно сбежать… — Мы должны жить с последствиями принятых решений. Отвези меня в Лунгхи. Фаллен сжал зубы, сосредоточившись на том, чтобы не пропустить нужный коридор. Лёгкие горели, и меньше всего ему хотелось возвращаться в задымленный зал, снова чувствовать запах горящей травы, но он заставил себя следовать за Мироном, когда они наконец-то добрались до двери, где Фаллен какое-то время назад подобрал Славкиного паука. Мирон разблокировал дверь, и они вывалились на балкон. Фаллен тут же обжёгся о разогретый металл. Он успел испугаться, что придётся спускаться вниз, где так сложно отыскать хоть кого-то, но пропажа обнаружилась на лестнице. Фаллен и Мирон даже растерялись, наблюдая, как Охра тащит по узким ступеням сопротивляющегося Андрея — тот рвался обратно, цеплялся обожженными ладонями за перила и, кажется, под действием галлюциногена растерял последние остатки адекватности. — Отпусти! Отвали от меня, я хочу остаться! Мама! Я хочу остаться с мамой, отстань! Изрядно взмокший Охра остановился, краем глаза заметив движение на балконе, и, удерживая беспокойного Андрея за шиворот, посмотрел вверх. — Я же просил увести, — буркнул он вместо радости или хотя бы благодарности за появление здесь. — Зачем ты сюда поперся? — разозлился Мирон, и Фаллен был бы рад его поддержать, но предпочёл бы сперва убраться отсюда. — Убиться? Ваня?! Охра рывком поставил Андрея на ноги и вытолкнул на балкон, где его уже подхватил Мирон. Все вместе они вернулись в коридор и без сил сели прямо на пол. Андрей наконец-то заткнулся, обняв Охру и, кажется, потеряв сознание. — Он единственный, может, кто остался, — вдруг сказал Охра, полностью игнорируя повисший на нём груз. — Кто разбирается в этих технологиях, знает, как связаться со спутником. — Стоило подумать об этом раньше, — сквозь зубы произнёс Фаллен, давя в себе абсолютно неуместное "вот и спасал бы своего Пиро". Охре он нисколько не поверил. Если бы не необходимость спасать самого Фаллена, тот бы никуда не ушёл от тела Отца. Эта догадка была основана на чём-то, что прямо сейчас Фаллен не был готов объяснить. И, наверное, Андрея тоже стоило бы поблагодарить за то, что он всё ещё был там, когда Охра вернулся. Мирон устало закатил глаза, потом огляделся и вздохнул: — Вам всем нужно на воздух. И надо найти Славу. Фаллен, пожалуй, был с ним согласен. На улице Андрею наконец-то полегчало. Он пришёл в себя и понуро ковылял позади всех, не отставая, но и не нагоняя их. Они вернулись ко входу в зал, который никто не тушил — оставшиеся в живых общинники столпились неподалёку, глядя на похилевший столб дыма и не пытаясь ничего предпринимать. Нападать тоже никто не пробовал — то ли оружия ни у кого не нашлось, то ли автомат Мирона сыграл свою роль, но к ним никто не прицепился. Славка ждал их там же, сперва его даже не заметили, он сидел у стены, подобрав под себя ноги, но увидев знакомые лица, подскочил с места и кинулся наперерез. В руке у него был планшет, металлический паук сидел на плече. Фаллен заметил белую повязку на шее и отвернулся, смотреть на Славу расхотелось. — Нормально? — выдавил тот, обеспокоенно скользя взглядом по фигурам и пытаясь определить, есть ли повреждения. Мирон устало кивнул. — Я думал, вы их спасти пришли, а не убить, — сказал Фаллен больше из вредности, чем всерьёз обвиняя. На агрессию не было сил, и голос прозвучал скорее устало и равнодушно. В конце концов, если бы не пожар, даже то, что их заперли в зале, не могло быть смертельно опасным для всех. Слава опустил глаза, вместо него ответил Мирон, хотя Фаллен подозревал, что он как раз имеет к этому меньше всего отношения. — Боялись, что Отец решит сбежать. В способность Охры выжить и вас вытащить мы верили. — И добавил неодобрительно: — Только Пиро недооценили. — Подайте на меня в суд, — хрипло фыркнул Андрей, не поднимая головы. — Как вы вообще сюда попали? — А ты? — огрызнулся Мирон. — Сказали тебе: "Сиди, наблюдай". — Дурман, — произнёс Славка. Очевидно, длинный рассказ ему бы не дался, и Мирону пришлось пояснять: — Слава нашёл, где секта покупает эту траву, поехал туда. Спрятался в кузове грузовика, его дурман почему-то не берёт, так и попал на территорию. — Лилии. — С помощью дронов, нагруженных какой-то паралитической херней из его лилий, я вывел из строя часть охраны. Слава открыл мне ворота изнутри. Остальных я просто перебил вручную. — Сам ты херня. — Потом Слава нашёл, где жгут траву, чтобы дым поступал в этот зал, и поджег все, что было на складе. Думали, если повезёт, просто мирно вырубим всех, но концентрации, видимо, не хватило. Андрей покачал головой, невесело усмехнулся, поднял руки, как будто сдаваясь, и, так ни слова и не сказав по ситуации, развернулся и зашагал в сторону ворот. Фаллен удивлённо моргнул, но желания его остановить не испытал. Наверное, он сделал всё, что хотел — Отец был мёртв, как и большая часть общины. Даже собственный отец Пиро, видимо, тоже — иначе его самого бы не было в живых. Эти двое были настроены решительно. — Паук! — прохрипел Слава ему вслед, но Андрей даже не обернулся. — Оставь себе, — бросил он и скрылся за углом караульной будки. Фаллен рад был бы пожелать ему счастливой долгой дороги на хуй, но был уверен, что они ещё непременно пересекутся, если только будут живы. Молчание не успело затянуться. Краем глаза Фаллен заметил шевеление в рядах общинников, обернулся к ним. Люди опускались на колени, благоговейно глядя на что-то позади него, кто-то принялся молиться, молодая женщина громко разрыдалась, но, кажется, это было от счастья. Мирон и Охра первые обернулись, Слава издал какой-то презрительный звук, и Фаллен промедлил секунду, пытаясь справиться со странными чувствами, которые его охватили, но всё же заставил себя повернуться туда, куда смотрели остальные. Женя, босая и растрепанная, в какой-то белой сорочке, испачканной кровью, стояла на дорожке, ведущей к главному входу в Обитель. Её лицо тоже было забрызгано кровью, плечо оттягивал автомат на ремне — видимо, охрана пыталась её не пустить. Она держала в руках свёрток из белого одеяла, заляпанного красным. Свёрток, к счастью, слабо шевелился. Женя сделала ещё несколько шагов вперёд, едва переставляя ноги и обвела взглядом открывшуюся ей картину: горстку стоящих на коленях людей, горящую пристройку для празднований и их потрепанную компанию. Остановила взгляд на Фаллене, и он, на всякий случай задвинув подальше сомнения, даже с каким-то облегчением бросился к ней. Остановился напротив, не зная, что сделать дальше. Помочь с ребёнком? Забрать тяжёлый автомат? Он не был уверен, что Женя не отгрызет ему руку за то и за другое. — Прости, что опоздала, — сурово произнесла она. — Была занята. — Как же, — фыркнул он с облегчением, и Женя уже привычно наигранно возмутилась: — Думаешь, я симулировала роды? Он мёртв? Отлично. Рада, что ты жив. Ты цел? — Да. — Хорошо. — Она выдохнула и расслабилась, и Фаллен с удивлением понял, что Женя действительно волновалась. — Мне… Мне надо поговорить с людьми. Теми, что вы не добили. Если среди них вообще кто-то полезный остался. Она закатила глаза, недовольно скривившись. Фаллен подавил в себе внезапное желание извиниться за то, что они тут без неё устроили. — Помочь? — Он кивнул на свёрток, но Женя дёрнула плечом, прося забрать оружие. Фаллен стащил ремень оттуда и забросил на собственное. — Нет, возьму это с собой. Теперь почти единственный рычаг давления на них. Пусть посмотрят, — деловито пояснила она, сдувая с лица прядь волос, и побрела мимо него к своим людям. Помочь ей никто не решился — Жене нужно было показать себя лидером, даже если она босая и в сорочке. Фаллен не знал, стоило ли оно того, но выбор был за ней. Мирон и Охра проводили её взглядами и синхронно вздохнули. Слава зло пнул камень под ногой. — Ты правда в это веришь? — вдруг обеспокоенно спросил Охра у Фаллена, и тот на мгновение растерялся, не понимая о чем он. Охра пояснять не спешил, но Фаллен каким-то образом угадал его интонации. — Во что? В то, что в книжке написано? Не, просто импровизировал, чтобы отвлечь внимание и заболтать их. Такого же просто не может быть. Черви ни при чем. Серые глаза Охры расширились, он замер, даже будто дышать перестал. Фаллен не понял, что он сказал не так, вроде бы, наоборот, пытался успокоить, но Охру его слова только расстроили. Он опустил плечи, заморгал и отвернулся. — Нам надо идти, — глухо сказал Охра. — Поспать и проверить всё ещё раз перед отъездом. Сердце болезненно сжалось, хотя Фаллену казалось, что он должен был испытать облегчение. Они уедут и больше не придётся сталкиваться с непонятным и болезненным прошлым. Фаллен никогда больше не увидит этих троих. — Ваня? — Мирон приподнял брови в немом вопросе. Фаллен вообще не обязан был отзываться на это имя, но его что, сейчас всерьёз приглашали поехать с ними? После всего, что он натворил? — Я останусь с ней. — Во рту пересохло. Фаллен смотрел только на Мирона, потому что это было легче всего. Слава и Охра… не те люди, которым он хотел бы смотреть сейчас в глаза. — Жене пригодится моя помощь. Ему не обязательно было оправдываться, но почему-то Фаллен именно это и делал. — Прощай, — резко выдохнул Охра, не скрывая злости и недовольства, но и не споря. Не пытаясь переубедить. Даже не посмотрев на Фаллена в последний раз. — Ваня! — с ноткой укоризны позвал Мирон, но он просто отвернулся и пошёл в ту же сторону, куда совсем недавно ушёл Андрей. Фаллен мог позволить ему наконец-то уйти из своей жизни, но именно последняя мысль встряхнула, и он разозлился. Вспышка ярости толкнула его вперёд. — Стой. Верни мой платок. — Это мой платок, — ответил Охра на ходу, не думая останавливаться, и Фаллену захотелось пустить в дело автомат. Хотя бы бросить его Охре в голову. — В Викари красивые ритуалы, — произнес он сквозь зубы, с удовольствием глядя, как Охра запнулся и остановился. Как беспомощно обернулся. И сделал шаг обратно. — Что? — переспросил Охра недоверчиво. Фаллену вдруг показалось, что он перегнул. Этого было больше, чем он мог вынести сейчас. — Я… всё ещё многое не помню, — сказал он. Нужно было хотя бы попробовать объяснить. — Кое-что знаю, как факты о какой-то чужой жизни, ничего особо не чувствуя, не примеряя на себя. Он закусил губу. Быть честным оказалось сложнее, чем совсем ничего не помнить. — Но я пытаюсь, и я не хочу… Не хочу больше судить о прошлом, не понимая, что делаю. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Мирон и Слава тактично молчали, делая вид, что слушают Женькину речь, её голос доносился будто издалека. Охра стащил с лица платок, осторожно развязал узел и вложил в протянутую за ним руку Фаллена. Тот был очень благодарен за то, что Охра сделал это молча. Его растерянное лицо говорило больше, чем могли сказать любые слова. Охра вдруг положил ладонь на затылок Фаллена и потянул к себе. На миг Фаллен напрягся, не зная, чего ожидать, но прикосновение сухих губ ко лбу будто вытянуло из него остаток сил, заставляя расслабиться и непроизвольно прижаться ближе, вдыхая его запах, чтобы постараться запомнить его в этот раз навсегда. В горле застрял ком, и Фаллен очень понадеялся, что от него больше не ждут никаких слов. — Я никуда не денусь, — сказал Ваня и выпустил его из рук. Вопросительно посмотрел на своих друзей. Славка грустно махнул Фаллену рукой, Мирон только кивнул, и они прошли мимо следом за Ванькой. Фаллен какое-то время провожал троицу взглядом, невольно усмехнувшись, когда Славка влез между Мироном и Ваней, закинув руки им на плечи, и потащил вперёд. Потом обернулся к Жене. Видимо, она как раз закончила показывать пастве, кто теперь здесь главный, и смотрела на него с удивлением, не понимая, почему все ушли, а Фаллен остался здесь. — Ваня? — неуверенно позвала Женька, нахмурив брови. Тот не спеша завязал на шее платок, бережно расправил ткань. Только потом двинулся к Женьке, уже не пытаясь бороться с широкой улыбкой. — Ну, так… Как пиздюка назовешь? — весело спросил Фаллен. На самом деле он ощущал пустоту, как будто из метафорического сердца вырвали кусок чего-то важного, но Фаллен был уверен, что сейчас всё делает правильно. И хотя бы ещё какое-то время он будет в этом уверен. Женя заметно расслабилась, криво усмехнулась. Свёрток в её руках беспокойно зашевелился. Она повернула голову в сторону людей, всё ещё стоящих перед ней на коленях, и ответила ему с весёлым злорадством: — Это пиздючка.