Бог нас любит, но мы должны страдать

Сквозь дыры в потолке внутрь просачивался дождь. Капли громко стучали по каменному полу, ветер, как домашний кот, гонял с шуршанием туда-сюда мелкий мусор и листья. Фонарики, заменяющие нормальное освещение, создавали лишь небольшой островок, на котором было видно хоть что-то. Лавка пусть и уцелела, но пошатывалась и скрипела, сбоку торчал гвоздь, об который Ваня уже успел порвать штанину. — Чувствуешь разницу? — спросил он, глядя в пустоту перед собой. В голове не было связных мыслей, ему было странно, было хорошо, легко — наверное, впервые за всю жизнь так легко, как будто когда-то давно Ваня уже знал, что однажды окажется здесь, просто забыл, а теперь вот вспомнил. — Ну… — неуверенно протянул Рудбой, какой-то испуганный, с нервно подергивающимся уголком губ. — А ты? — Не знаю, что должно было измениться. — Но что-то изменилось. — Точно. — Ваня потер лицо, пытаясь убрать с него растерянное выражение. Если Рудбою не нравится, то это катастрофа и надо как-то откатывать всё назад. — Что-то я переволновался. — Это же по приколу! — Ваня резко обернулся к нему, и лавочка опасно покачнулась под ними. Рудбой повторил его движение, и они напряжённо уставились друг на друга. — Ну да! Жалеешь? Ваня многозначительно поднял брови, будто переспрашивая, не ослышался ли. Рудбой иногда был таким дурачком, вот даром что красивый. — Спонтанность. Храм с дырами в потолке, — начал перечислять Ваня, стараясь говорить спокойно. У него даже коленки всё ещё немного дрожали. — Упоротый тип в шмотках священника, которому ты подсказываешь слова — откуда, блядь, ты их вообще знаешь?! Отсутствие колец. Не похоже на свадьбу мечты. Не говоря уже о том, что брак в нашем сегодняшнем мире ничего не значит с точки зрения закона, потому что его нет, и для нас ничего не изменилось… — Ты прав, — быстро перебил Рудбой, ссутулился, зажал ладони между колен. Вид у него был несчастный, даже дураком обзываться расхотелось. — Нет. Я всю жизнь делал неправильные выборы, Вань. Постоянно ошибался. В своих поступках, в людях, которых подпускал близко. Всё было неправильным и заканчивалось плохо. Никогда ни на что не рассчитывал, потому что всё было неверным, недостойным сильных эмоций. Таким мелким и незначительным. Но каждая незначительная мелочь, каждый неверный поступок вели меня к тебе. Всё, что я пережил, было для того, чтобы оказаться сегодня здесь с тобой и сказать, что в плохие времена и в хорошие — я с тобой. И я не останусь прежним, если это когда-то изменится. Потому что… Всё, что имеет для меня значение, — это чтобы ты тоже не жалел. И пусть нет закона, и это всё ушло в прошлое, для меня это значит так много, что я не могу этого вынести. Я дохуя красноречивый сегодня. Закончив совершенно не отрепетированную речь, Ваня горько усмехнулся. Пока он говорил, Рудбой внимательно смотрел на него, не пытаясь вставить слово, и лишь когда Ваня замолчал и насчитал пять упавших рядом капель, серьёзно произнёс: — Я не жалею. Если всё, что мы пережили, было нужно, чтобы оказаться сегодня здесь, это того стоило. — Это несравнимо… — Ваня откинулся на спинку лавочки и запрокинул голову вверх. В тёмном потолке слабо угадывались прорехи, в которые было видно непроницаемые тучи. Хотел бы он однажды снова увидеть чистое звёздное небо. — И если для тебя тоже важно, чтобы этот спонтанный брак что-то значил, то давай отправимся туда, где закон ещё существует, — закончил Рудбой как бы между прочим, вернув своему голосу привычные весёлые нотки. Как бы давая Ване возможность перевести всё в шутку. — Из десяти регионов Исы только в двух поддерживается какая-то видимость закона и справляются настоящие свадебные ритуалы, — медленно произнёс тот. Никаких шуток, они слишком далеко зашли. — В Викари очень красивые ритуалы. — Рудбой улыбнулся, а Ваня скептически поморщился. — Вы с Мироном находитесь там в розыске как военные преступники и приговорены к смертной казни. — Тогда остаётся Лунгхи. — Туда добираться черт знает сколько… — расстроился Ваня, но в следующую секунду он вдруг подумал: какого хрена? Нет ничего, что могло бы остановить их, ничто больше не держало их здесь. — Славке и Мирону скажем, что меня замучила ностальгия по родине, они согласятся. Ты правда этого хочешь? Рудбой пожал плечами, искоса хитро глянул на него. — Мы уже женаты, кто бы что ни говорил. Но раз мы хотим, чтобы всё было по закону… — С каких это пор? — рассмеялся Ваня. Их дурацкая компания и закон — звучало до того нелепо, что ему даже нравилось. Пока он потешался над этой мыслью, Рудбой снял надетый на шею платок. Он носил его вместо того, который подарил Ване, точно такой же, один в один, если по какой-то причине не хотелось надевать новую крутейшая маску, которую они мастерили вместе. Снял с себя и завязал на Ваниной шее. Рудбой всегда выглядел таким удивлённым и восхищённым одновременно, как в тот первый раз, когда увидел на Ване свою вещь. — Вместо кольца, — мягко пояснил он. Ваня хотел было сказать что ещё не потерял прошлый, но вдруг сообразил, что Рудбой ничего не ждёт от него в ответ. — Ладно. — С ехидной улыбкой жестом фокусника он вытащил из кармана штанов свой платок и картинно взмахнул им в воздухе. — Повезло, что не оранжевый. Он думал, Рудбой в обморок хлопнется, пока завязывал платок на его шее. Кажется, таких огромных зрачков у него ещё никогда не было. — Почти настоящая свадьба, смотри-ка, — прошептал тот севшим голосом. — Обещай, что не подашь на развод, когда протрезвеешь утром. — Мы должны жить с последствиями принятых решений, — поучительно произнёс Ваня, но больше уже не мог сдерживать идиотской улыбки. — Отвези меня в Лунгхи, и мы всё повторим. — Обещаю, мы это сделаем. Может, даже на этот раз Мирона со Славкой позовём. Или нет. Хочешь провести первую брачную ночь здесь? — Сдурел? Тут дует изо всех щелей. Поехали домой. — Против приставаний Рудбоя Ваня, конечно, ничего не имел, но лавочка надсадно скрипнула под ними, да и гвоздь всё ещё мог коварно впиться в задницу кому-то из них. Один из фонариков заморгал и погас, оставив их почти в полной темноте. — Мы только что здесь поженились, мы не можем трахаться на алтаре, даже часа не прошло. Вань! Жопы отморозим. Рудбой чуть отстранился и вздохнул абсолютно наигранно — раздеваться на холоде он любил не больше, чем Ваня. — Ладно, поехали. Пока наш мотоцикл не угнали. Ваня пошёл вперед, думая, что они выходят из заброшенного, заросшего травой храма какими-то совершенно другими, новыми людьми. Это было странно, это было хорошо, и легко, как никогда ещё не было. — Слушай, а мы вообще где? — растерянно спросил Рудбой на улице, положив ладони ему на плечи. Ваня с сомнением огляделся по сторонам. Куда ни посмотри, везде была непроглядная темень. — Тот чел, священник, он просто сказал ехать за ним… — Так, для выживания у нас есть спички, нож, полбутылки спирта… — Два пистолета, почти полный бак топлива… С первыми семейными трудностями, дорогой супруг. Рудбой усмехнулся и коротко поцеловал Ваню в затылок. — Жизнь успела нас к ним подготовить.