Зарисовки

Стив проснулся в поту и резко сел. За тонким брезентовым полотном храпели Коммандос. Где-то трещал дятел. Солнце играло бликами сквозь листву. В остальном в лагере было тихо. Сердце грохотало как безумное. После введения сыворотки такое явление стало редким, ведь все реакции тела теперь поддавались контролю, а здоровье не беспокоило... Но от кошмаров не спасала даже сыворотка. Впрочем, назвать такие сны "кошмарами" можно было с очень большой натяжкой. Его в них не били, не пытали, он сам никого не бил и не пытал, никто не умирал в этих снах и не было никаких угроз психике или телу... В этих снах он был с мужчиной. Всего-то. Как же. Стив никогда не замечал за собой подобных наклонностей, но, как говорил ему мужчина из сна, это у него просто мужика нормального не было. Стив возражал, что был – у него всегда был Баки. Мужчина во сне смеялся. Стив такие сны не любил. Прознай кто-нибудь – запрут и залечат. И поминай как звали. Но он не чувствовал себя больным. Имени своего наваждения Стив не знал. Сколько раз он просил его представиться, сколько раз в особо жаркие моменты искал, за что бы зацепиться в беспорядочных стонах, но всё, что он мог озвучить, только "ах", "ох" и "еще". Мужчина говорил, что ему нельзя раскрывать истинного имени даже такой сладкой конфетке, как Стив. Стив приловчился звать его Бесом. Отец Иеремия в юности говорил ему, что существуют такие бесы-искусители, которые приходят во снах и заставляют плоть гореть в жажде греха. Баки тогда, который со своей плотью уже разобрался, говорил иное. Он учил биологию и считал все эти ночные томления лишь физиологической реакцией. Стив был склонен согласиться с ним, но здесь, на войне, слова отца Иеремии вдруг обретали небывалый вес. Мужчина из сна был красив. Как художник, Стив замечал детали и не мог отвести от него взгляда – смуглая кожа, смоляно-черные волосы, торчащие надо лбом в странном подобии кока, острого, не бриолинового, не искусственного. У Беса были жёлтые, нечеловеческие глаза и тонкая, порочная ухмылка. Мощные руки с вязью черных знаков на бицепсах... Никакого хвоста или рогов Стив не находил, но раз за разом искал их, ощупывая голову и поясницу Беса с особой тщательностью. Стиву нравилось его трогать, упругого и жёсткого, не такого мягкого и податливого, как женщины, а такого же сильного, как он сам. Они боролись друг с другом, они были на равных и никто не был ведущим. Один провоцировал, другой подхватывал. – Почему ты не приходил раньше? – однажды, задыхаясь между поцелуями, спросил Стив. – Раньше это могло бы тебя убить, – ответил Бес, облизывая раздвоенным языком Стиву губы. – А теперь это погубит мою душу? – Твою душу погубит только скука. Со всем остальным можно жить. Стив хотел верить в это. Его пугало, что он хотел верить, очевидно, Демону, а не Богу, но желтоглазый так правильно делал с ним некоторые вещи, так сладко, так уверенно и спокойно, что Стив подчинялся ему без сожалений. Бес никогда ему не вредил. То ли он не тянул из него силы, то ли сил у Стива было так много, что он не замечал их потерю... Он всегда просыпался бодрым, и лишь страх разоблачения заставлял мурашки скатываться по спине. Он разобрался, как именно Бес толкал его к греху, только когда стал обращать внимание на то, какие у Баки красивые руки и шея. Над подсознанием своим Стив был невластен, но когда он стал в реальности залипать на чужое мужское тело, ему стало не по себе. – Ты меня развращаешь, – однажды сказал он Бесу в предрассветный час, незадолго до того, как тот исчез бы. – Безусловно. Но разве тебе не нравится это? Ты ни разу не просил меня уйти. Стив знал, что и не попросит. *** В самую страшную, последнюю настоящую ночь Бес тоже пришел. Стив до этого не спал трое суток, не в силах отпустить свое горе, и нуждался в поддержке. Или в подтверждении своей вины?... – Так нужно, Стив. Поверь мне, ты ничего не мог сделать. Несмотря на слова сверхъестественного существа, причастного к вопросу смерти напрямую, успокоиться Стив не мог. – Ты знал, что так будет? – Знал, но сказать не мог. Нам так нельзя. Я и так нарушаю с десяток законов, постоянно возвращаясь к тебе. – Он в Аду? Бес на секунду задумался. Стив видел, как в его желтых глазах электрической искрой мечется мысль. – Да. Стив мог бы спросить, что там в Аду, где он, какой он, мог бы предложить себя вместо Баки... Но он молчал, загипнотизированный движением собственных пальцев по коже Беса. Обнимать его сейчас, казалось, было единственным, что удерживало Стива от окончательного уныния. – Ты хочешь быть с ним? – немного напряжённо спросил Бес. – Да, – не задумываясь ответил Стив. – Есть только один способ. – Умереть? Бес снова замер. Он приподнялся на руках и посмотрел на Стива оценивающе, долго и пристально. Что-то в этом взгляде было такое, отчего Стив чувствовал себя на весах. – Да. Стив воспринял новость спокойно. Он перегорел. Там, за чертой, его ждали и Баки, и Бес, а тут... Только война, кровь и боль. – Я бы хотел... Бес прижал палец к его губам. Он впервые улыбался мягко, больше глазами, чем губами, и Стив чувствовал, как разгоняется его собственное сердце. – Не сажай завтра самолёт. – Самолёт? – Вопросов тоже не задавай. Выискался тут любопытный на мою голову... Просто... Бес сел. Луна красиво серебрила его странную прическу. Стив любовался им, стараясь запомнить каждую и без того выученную наизусть черту. – Я не могу тебя отпустить, – сказал он. – Я не всесилен, но я могу кое-что для тебя сделать. Для себя, на самом-то деле... Что бы ни случилось, не сажай самолёт. Урони его, утопи, что хочешь делай. А дальше я постараюсь устроить так, чтобы ты попал куда нужно. Я не обещаю, что будет небольно или легко. Вовсе нет. Но я не знаю других методов... Просто доверься мне. – Всем собой, – просто ответил Стив. У него в голове не укладывалось, как порождение мрака может быть таким отзывчивым и готовым помогать. Неисповедимы пути, видимо, не только Божие. Ночь казалась бесконечной. Может быть, бес как-то продлевал её, а может быть, Стив просто не хотел просыпаться. – Мы увидимся? – он не мог не спросить. Почему-то у него было ощущение, что это последняя встреча с Демоном, к которому он уже прикипел всей душой. Он бы, честно говоря, и продался бы ему. Уже продался. За поцелуи, за ощущение неодиночества. За обещание снова свести его с Баки. Он целиком и полностью принадлежал этому существу. – Я не могу обещать этого. Но я сделаю все, что смогу. Ты мой, и я не оставлю тебя. Если получится, я приду к тебе. Если не получится – ты придешь ко мне. Однажды. Так или иначе. – Я не хочу терять тебя. – Не потеряешь. Клянусь тебе, ты узнаешь меня, если мы встретимся вновь. – Когда, а не если, – упрямо поправил его Стив. – А теперь и ты пообещай мне, – проговорил Бес, перебирая пальцами последний лунный луч. – Что угодно, – выдохнул Стив. И он действительно имел в виду это. – Ты тоже меня не бросай. Может случиться что угодно, но даже если я забуду тебя... – Я буду помнить. За двоих. Я твой, мой любимый Бес. А ты – мой. Стив чувствовал, что осталось совсем мало времени до восхода. В горле вдруг встал ком, но глубинное ощущение, что рано или поздно все наладится, не отпускало. Он притянул Беса к себе и нежно поцеловал его. Бес растворился в свете нового утра в его руках.