Последние секунды

      Девочка держала в руках медальон, подаренный господином с красивыми белыми волосами. Она уже скучала по нему и по его товарищу. Они странные и забавные, с ними так приятно думать, что она ещё кому-то нужна в этом мире. Лиззи закашлялась с новой силой, заплакав при виде красных пятен на простыне. Женщина, приходящая к ней, так не любит менять покрывало. Эта женщина жестокая, она знает наверняка, ведь та громко ругает её и говорит, что ей нужно поскорее умереть, поскольку надо освободить кровать для другого мальчика. Но девочка не хотела умирать. Ей хотелось жить, хотелось узнать, почему у мистера Олриджа темные пустые глаза, почему мистер Боттом говорит слегка женственно и красится, как женщина. Ей хотелось увидеть этот прекрасный мир.       Ей хотелось увидеть брата или сестру. Нет, скорее всего брата. — Я буду жить... жить... буду...       Адриан почувствовал, как противный комок внутри давит на внутренности, как штанга. Тревога зашипела в его сознании, искушая бросить всю затею с помощью матери девочки, сбежать, не думать о том, что он оставляет позади. Ничего предосудительного в том нет. Он всего лишь жнец, пожинающий косой смерти завядшие ростки людей. Ростки, гнилые и противные, они вызывали в нём жалость. Ему казалось, что единожды из жалости он остался рядом с девушкой. Не из чувства эфемерного долга.       Белый жнец точно вывел бы его сейчас на чистую воду, как тогда. Он до сих пор не понимал, каким образом наивный жнец догадался. Возможно, у ранее слепых до сих пор остаётся чуткое к миру сердце.       Девушка скромно улыбалась ему, хотя и видела его впервые. Мужчина осторожно улыбнулся в ответ, ощущая, как уголки губ подрагивают на ниточках терпения. Прелестная девушка, ранее полная жизни и красок. Перед глазами предстала картина юной леди: как она, не зная, что её ждёт, бежит на рынок купить картошку на ужин. Полная силы жить и изучать этот мир. Скорее всего, она ухаживала за больным отцом или же справлялась в одиночку с детьми, с многочисленными братьями и сестрами, или же её, юную хозяйку похоронного бюро, заставили пойти к алтарю с жестоким мужланом. Чтобы не было в её прошлом, она выглядела другой, нежели сейчас. Более яркой и буйной, более... живой. Это злило. Он никогда не видел её раньше, но именно такая жизнь вырисовывалась в его глазах. И всё из-за него.       Из-за сосуда с воспоминаниями, не имеющего имени и личности. — Рада встречи с вами, мистер Олридж. Я миссис Клиффорд, Эмили Клиффорд. Я... счастлива, что вижу вас, правда... я...       Жнец подавил желание оттолкнуть её и сбежать отсюда. Ответным порывом было обнять её, что он, собственно, и сделал. Будущая мать притихла, с тайным наслаждением вдыхая до одури знакомый аромат чернил. Слёзы капали с её лица на костюм жнеца. Она всё шептала и шептала непонятные слова, на что он только безучастно кивал. Она всё болтала. Мужчина же закрыл глаза, до рези в них зажмурившись, словно в его руках огнедышащее чудовище. Неловкими движениями он погладил её по спине, что вызвало в нём целую кучу мурашек. Адриан приобнял её, как будто знал её всю жизнь. Жнец криво усмехнулся. Он вечно убегал от ответственности за жизни других, будучи человеком в прошлой жизни... и жнецом в нынешней. И вот перед ним будущая мать, вся в истерике. Было бы бессердечно её бросить.       «Какое право я имею следить за семьёй девочки? Мне нет дела до девочки, её матери, её ребёнка. Мне просто хочется притвориться человеком. Немного побыть им».       Странно бывает в жизни. В прошлом роковой мужчина, с статусом прожигателя денег и жизни, человек, что не ценил нисколько свою жизнь и уж тем более чужую. В нынешнем жнец, с статусом идеального работника месяца.       Мужчина осторожно отстранил её от себя, помня о рамках приличий. Одно дело, когда незнакомец помогает будущей матери с истерикой и с каким нибудь вещами, никто со стороны не будет против. Но совсем другое дело, когда этот же незнакомец смотрит на чью-то жену заправского любовника. В данном случае он почувствовал к ней привязанность, даже не дружескую. Он смущённо фыркал, прикрывая руками красное лицо, в то время как девушка хихикала над ним. Всё хорошо, пока он рядом с ней. — Прошу прощения, мистер Олридж, у меня в последнее время часто возникают такие припадки. То смех то слёзы... шаловливый мальчик.       Миссис Клиффорд превосходно играла роль матери, с любовью ждущей своего второго ребёнка. Достойно похвалы от такого же актера, что напротив неё, вот только он сразу же раскусил её. Он с восхищением посмотрел на неё. Ох, в ней пропадал дар актрисы, родись он чуть позже и не имей он пагубное пристрастие к алкоголю, быть может, они смогли бы сойтись. Юрист и владелица похоронного бюро. Мужчина покачал головой, смутившись своей фантазии. Взгляд поневоле наткнулся на её живот. Он всегда испытывал неловкость при встречах с такими леди... и только при ней он ощущал любопытство.       «Чем черт не шутит?» — Возможно, мой вопрос покажется Вам сугубо личным, но... как Вы хотите назвать ребенка?       Эмили прищурила, с подозрением смотря на него. Нет, он ничего не помнит. Всего лишь любопытство. Впрочем, так даже лучше, муж ничего не заподозрит. Девушка легко нахмурилась. Она и не думала об имене для ребёнка. Сказать по правде, она даже не представляла, как будет держать его на руках, заботиться о нём и воспитывать. Словно после рождения ребенка ничего и не будет, только одна прекрасная пустота. Мать должна любить своего ребёнка, каким бы он ни был. Что же, она с уверенностью могла бы сказать, что он точно будет красавцем, зелёными глазами с золотой оправой, прекрасные колдовские глаза. Чёрные волосы... непременно как у девушки. Манеры, о да, идеальные манеры для джентльмена. Будет красив, умён и несчастлив. Уж в последнее она была готова поверить всей душой неправильной матери. Даже больше, она хотела этого.       За её ошибку пусть расплачиваются другие люди. Девушка поправила складки платья, невинно спросив в ответ: — А как бы Вы назвали мальчика?       Мужчина задумался. Вот ведь хитрая лисичка, уходит от прямого ответа, в лучших традициях. Он никогда не хотел детей, они были обузой и, собственно, только из-за какого-то наития или что-то вроде того он остался рядом с девочкой. Из всех жнецов детей больше всего любил один жнец. Адриан вспомнил слова Сисиния: «Если бы у меня был мальчик, непременно пухлый и с прекрасными глазами, я бы назвал его, на правах отца и матери...» Ответ пришёл сам собой, сказанные торжественно, с победной улыбкой на губах, привыкших к лжи. Для того, кто прожигал жизнь с весельем, не было ничего плохого в краже имени. — Винсент.       Адриан с круглыми глазами посмотрел на напарника, ждущего от него ответа на какой-то вопрос. С выражением лица, готового к действиям. Проблема была в том, что он вообще не помнил, о чём был вопрос. Паника поселилась в голове, подкидывая всевозможные виды наказаний от самого милого и доброго жнеца на всём белом свете. Жнец, что недавно чуть не убил его, да только мёртвое убить невозможно. А вот поцарапать — да, за милую душу (не в прямом смысле этого слова). Мужчина перебирал все возможные варианты вопросов от напарника. Глаза его бегали от одной полки к другой, ища хоть какой-то ответ. Но как найти ответ в лавке похоронных услуг, где делают погребальные медальоны? Тут что-то из двух: или он хочет сделать ещё один медальон или он хочет сделать медальон на напарника, который не умеет толком извиняться. Все варианты были на редкость отвратительными.       Белый жнец ровным голосом ответил на его мучения: — Медальон с инициалами девочки.       Сисиний раздраженно заворчал на его облегченный вздох. Он всего лишь спросил, какой фасон медальона подойдёт для маленькой Лиззи, а напарник гулял в мыслях. Белый жнец махнул на него рукой, самолично выбрав нужный товар. Серебро — возможно, не так презентабельно, как золото, но подходит лучше всего к её пепельным волосам. К стыду сказать, когда она спала, он срезал с её головы маленькую прядку на память. С медальоном... она всегда-всегда будет рядом с ним. Сколько бы не прошло времени... жнец быстро вытер слёзы, благодушно кивнув хозяину лавки. Для миссий в мире людей жнецам выдавали деньги для личных нужд, что-то вроде карманных расходов. Стоит ли говорить, что некоторые жнецы прожигали их, покупая сигареты и вино?       Свинство, что тут скажешь.       Надо было выкручиваться из положения. Срочно. Точно. Сисиний всегда успокаивается, когда дело касается глупый детей. — Не стоит вам грустить, мистер Боттом, я узнал, как будут звать брата нашей... маленькой подружки.       Глаза жнеца, желто-зеленые, несколько мутные от слепоты в прошлом, смотрели на него с восхищением и с удовольствием. Он попал в ловушку из любви, на что Адриан не мог не улыбнуться. — И как? Пожалуйста, расскажи мне! Я так хочу увидеться с ним!       Сисиний прожигал его взглядом и был готов поцеловать на месте, не будь они всё ещё в лавке похоронных услуг, и на них с подозрением не посматривал бы хозяин. — Винсент.       Снова это чувство дежавю. В этот раз у белого жнеца.