Не буди лихо — целуй его тихо

Людей на празднестве и правда собралось много. Удивительно, но в поселении близ леса к празднику Ивана Купала относились серьезно, тогда как знакомые Вани посчитали бы это пережитком прошлого. Да Ваня и сам не знал, верит ли он во все эти обычаи. С одной стороны, праздновать день солнцестояния, восхвалять природу — все это казалось устаревшей ерундой. С другой, раньше он не знал Духа, не видел волколыков, не знал, что лес — живой, что в природе скрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд. Возможно, с некоторыми существами Ваня предпочел бы не знакомиться. И не слышать ничего про зеркала, которые теперь пугали его до нервного тика. К тому же все еще возмущала эта несправедливость: почему оборотни или им подобные существуют, а вампиры — нет? Ваня решил, что задаст этот вопрос Духу, когда появится возможность. Если в самом начале помощь деду была вынужденной, то сейчас грустным казался скорый отъезд домой. Нет, вовсе не из-за Духа (хотя во многом из-за него). Просто ритм жизни здесь, за городом, замедлялся. И поначалу Ване было сложно поймать его, но теперь внутренние часы перестроились на нужный режим. Городская гонка казалась глупой и суматошной, а жизнь в бесконечных попытках не опоздать и все успеть выматывала. Здесь же Ваня отдыхал, даже несмотря на то, что вставал с рассветом, колол дрова, таскал ведра с водой и всячески помогал деду по дому. Заметив желтые цветочки с фиолетовыми листьями, Ваня вспомнил наказ деда. Тот велел собрать иван-да-марью — по поверьям, сорванный в ночь на Ивана Купала, цветок обретал защитные свойства. Если повесить его над дверью, то воры в дом никогда не зайдут. Ваня, конечно, относился к этому скептически — он все еще пытался отвоевать себе немного того реального мира, в котором жил столько лет. Но деду не перечил, а потому захватил с собой рюкзак. — Привет, — к нему подошла девушка в белом сарафане. Она улыбалась так широко, будто встретила давнего знакомого. Ваня немного смутился и оторвался от своего занятия. — Привет. — Знаешь историю этого цветка? Девушка сорвала несколько и положила Ване в рюкзак. — Не знаю, — сознался Ваня. Он вообще был максимально далек от всех этих легенд. А здесь даже интернет не ловил, чтобы загуглить непонятные слова. — Иван и Марья были братом и сестрой, — начала девушка. — Их разлучили в раннем детстве, и многие годы они друг друга не видели. Но однажды Иван и Марья случайно повстречались и полюбили друг друга с первого взгляда. Решили они пожениться, когда вдруг родители Марьи признали в Иване своего сына, и все тут же узнали, что возлюбленные были братом и сестрой. Марья, не зная себя от горя, прыгнула в реку и утопилась, Иван, не в силах жить без возлюбленной, покончил с собой. И чтобы подарить им жизнь, где они будут неразлучны, небеса превратили их в цветы. Вот такая история запретной любви. Девушка снова улыбнулась Ване. — Как грустно, — сказал он. В его несколько меланхоличном настроении все истории о тяготах любви ранили сильнее, чем могли бы. И вовсе не из-за того, что он, как последний дурак, влюбился в лесное создание. Интересно, согласился бы Дух поехать в Москву? Там же тоже есть леса… — Да, история грустная. А цветы — красивые. Я тоже их нарвала, — девушка показала на свою корзинку. Цветов там было много, Ваня половину из них вообще увидел впервые. Для венка, догадался он. Ведь скоро нужно будет гадать на суженого, потому все девушки, что пришли на праздник, были заняты плетением или сбором цветов. — А ты один пришел? — спросила девушка. — Один, — Ваня кивнул. — Ладно… Я пойду, мне еще кое-чего нарвать нужно. Спасибо за историю. Девушка слабо улыбнулась в ответ. Ваня нарвал целый рюкзак разных трав — вероятно, часть из них потом окажется бесполезной, — когда на поляну опустились сумерки. Вовсю горели костры, и ароматы еды разносились над рекой. Ваня посмотрел на девушек, что собрались у моста. Их венки и в подметки не годились тому, что сделал Дух. Были слишком пестрыми или слишком простыми, такие Ваня и сам бы смог сделать. Он даже попытался с утра сплести один из одуванчиков, но только перепачкал руки и всю одежду, а еще чуть на муравейник не наступил. К традициям Ваня относился скептически, а праздник Ивана Купала весь состоял из традиций. Но все же бросить венок в воду хотелось — пусть тот уплывет красиво, ведомый течением реки. Все равно цветы уже увядали, а смотреть, как красота покидает подарок Духа, Ване не хотелось. Правда, бросать вместе с девушками венок он не стал — его бы тотчас засмеяли. Парни и девушки и так косились на него, как на диковинную зверушку, когда он пришел в джинсах и футболке с принтом задницы корги. Дед, конечно, предлагал ему белую рубаху, но Ваня только скривился в ответ. Он здесь гость, никак не участник празднества. Ваня шел вдоль реки, выискивая подходящее место для прощания с венком. Это было сопливой чепухой, но никто ведь не видит, так? Значит, можно было вообразить себя героем мелодрамы, где влюбленным не суждено быть вместе. Ваня не знал ни одной истории про романы людей и лесных духов. Вот если бы Дух был вампиром… Ваня хмыкнул, представляя себе блестящий торс, торчащие клыки и бледную кожу. Что ж, тогда бы его точно сожрали в лесу, тут и думать нечего. Только в фильмах девы в беде находят свою любовь, Ваня же мог находить только неприятности на одно место. Он наконец остановился, снял с головы венок и положил его на темную воду — в тусклом свете луны та напоминала густую смолу. Венок медленно поплыл вдаль. Не утонул — значит, Ваня скоро встретит своего суженого? Забавный все-таки обычай. Все ведь зависело от погоды, ветра, тяжести венка… Ерунда какая-то. Верилось в это со скрипом, так что Ваня просто проводил венок взглядом и хотел было вернуться на поляну к остальным, как вдруг увидел приближающуюся к нему фигуру. Это был Дух. — О… Привет? — неловко улыбнулся Ваня. Духа здесь увидеть он не ожидал, хотя и очень надеялся. Ему казалось, что строгое Лихо должно было следить за порядком леса, пока людишки празднуют свои глупые праздники. Но нет, ему, похоже, тоже захотелось совершить романтическую прогулку под луной наедине с собой. — Знакомый венок, — ухмыльнулся тот, поднимая руку с добычей. Ваня смутился и порадовался, что в темноте краснота его щек будет не так заметна. — Искал невесту? — продолжил Дух. — Тебе нужно было ловить венки, а не запускать их в воду. — Что? Нет! Просто со стороны это красиво смотрелось, вот я и решил… — Только не говори, что ты не веришь в этот обычай. Дух подошел к нему близко-близко и снова подцепил указательным пальцем подбородок Вани, только теперь было совсем не больно. — Я ведь не девушка, — пробормотал Ваня. — Разве это работает в другую сторону? — Уверен, что да, — ответил Дух. А потом наклонился и поцеловал Ваню. Мягко коснулся губами его губ, лизнул, словно пробовал на вкус. У Вани перехватило дыхание, и от неожиданности он чуть покачнулся в сторону, но успел вцепиться Духу в плечо. Тот улыбался. — Э-это обычай такой? Поймал венок — целуй? Дух покачал головой. — Нет, ничего такого в них не сказано. — Хорошо, — кивнул Ваня, гипнотизируя губы Духа. — Ну их, эти обряды. И, поднявшись на цыпочках, сам его поцеловал. На вкус Дух был сладким, как клевер, а пах свежескошенной травой. Он притянул Ваню ближе, одной рукой обнимая за спину, другой зарываясь в растрепанные ветром волосы. Ване захотелось превратиться в дедова кота и мурчать трактором, настолько приятными были эти аккуратные прикосновения когтей к его голове. Они целовались мягко, пробуя, ласкаясь. Ваня поначалу все думал, хорошо ли у него выходит, он ведь не был гуру в поцелуях да и с парнями еще не встречался. Поцелуи во время игры в бутылочку вообще не в счет — там все пьяные и языками борются, будто на ринге стоят. Но потом, когда Дух начал мягко его поглаживать одной рукой, а поцелуями спускаться к шее, Ваня уже не мог думать ни о чем. Только таять в руках послушной восковой куклой. Дух отстранился первым. — Нам пора, — сказал он. — Куда? — попытался прийти в себя Ваня. Получалось плохо — хотелось стечь счастливой лужицей во влажную от росы траву. — Хочу кое-что тебе показать. Дух взял его за руку и потянул за собой. Ваня не сопротивлялся. Они зашли в лес. Ориентироваться в темноте было невозможно, Ваня даже не пытался запомнить, как они идут. Все деревья и пеньки на вид казались совершенно одинаковыми. И как только Духу удавалось здесь не блуждать? Впрочем, он ведь и есть лес. И знает это место как свои пять пальцев. — Почему мы так торопимся? — спросил Ваня. Он все еще толком не пришел в себя после того поцелуя. А такой быстрый шаг в лесу требовал особенной концентрации, упасть в грязь лицом — причем, в прямом смысле — Ване не хотелось. — Скоро полночь, — сказал Дух, будто бы это давало ответ на все вопросы. Но они держались за руки, на небе ярко светила луна, а в голове вспыхивали влюбленные фейерверки, так что Ваня решил отложить разговоры на потом. Наконец, деревья начали редеть. Ваня даже не упал ни разу — это было подвигом, который заслуживал еще одного поцелуя. Надо было Духу об этом сообщить… А вышли они прямиком к поляне, той самой, где встретились впервые. Вот только теперь здесь было куда светлее: сотни бледных цветов сияли ярче звезд на небе. Ваня заметил лесавок, кикимор и маленького сгорбленного старичка. Другая нечисть, имени которой он не знал, собралась вокруг центра поляны в ожидании. Стражи леса, понял Ваня. Вот только что они берегут? Они подошли к центру поляны и остановились. Вокруг порхали бабочки и пели птицы, будто бы на самом деле был день. Дух сел на траву и жестом предложил Ване поступить так же. — Что здесь происходит? — почему-то шепотом спросил он. Лесных существ Ваня не боялся. Дух сидел рядом, а значит, его никто не тронет. Если только его не пригласили сюда, чтобы принести в жертву… Ваня читал что-то такое в дедовых книжках. Кровь людей для лесных существ была ценна, ею не разбрасывались просто так. Ваня почувствовал, как внутри у него все похолодело от этих мыслей, но вдруг Дух взял его ладонь в свою. Прохлада чужой руки успокоила и отрезвила. — Сейчас начнется. — Что? — Тш-ш… — Дух коснулся пальцем его губ, призывая к тишине. И все вокруг замолчали. Птицы больше не пели, существа не переговаривались, даже деревья перестали шелестеть. Словно сам ветер закончил играться с ветвями и создавать уютный шум. Ваня огляделся по сторонам и заметил, что все смотрели в центр поляны. Там ничего не происходило, или же Ваня своим человеческим зрением просто не мог этого разглядеть. Ужасно хотелось спросить у Духа, чего они ждут. Но вместо этого Ваня просто сжал его ладонь покрепче в своей. А потом вдруг серебристое сияние озарило поляну, на секунду Ваню ослепив. Проморгавшись, он увидел в нескольких метрах от себя крупный — с ладонь — цветок. Это цвел папоротник. Ваня почувствовал легкий аромат, в котором было, казалось, все лето: и свежий утренний ветер, и запах травы, и сладость ягод, и воздух перед грозой. Серебряные лепестки медленно распускались, окружая едва заметным сиянием все вокруг. Искры света разлетались маленькими звездами, и все завороженно наблюдали за этим действом, не смея разрушить момент. Это действительно было прекрасно. Ваню накрыло волной счастья, хотелось немедленно обнять Духа, а потом танцевать, кружиться на зеленой траве, смотреть в такое ясное небо и подмигивать далеким звездам… А потом, спустя мгновение, свет погас. И цветок исчез, будто бы и не было его никогда. Будто бы все происходящее было миражом и бредом. Но Ваня знал и знал наверняка, что видел цветение папоротника своими глазами. Видел то, о чем другие люди могут только мечтать. — Так это правда, — прошептал Ваня, не сводя взгляда с папоротника, который теперь ничем не отличался по виду от остальных кустов. — Как же красиво. Но почему… — он повернулся к Духу. — Почему ты показал мне это? Я ведь мог сорвать его. Тот усмехнулся. — Не успел бы. Ваня огляделся и увидел, что все лесные существа теперь стояли в опасной близости с ними. Да, попробовать коснуться цветка папоротника мог бы только самоубийца. Или очень быстрый человек. Но не с Ваниной реакцией исполнять такие фокусы. — Ты, может, и не заметил. Но лес принял тебя, — Дух коснулся пальцем почти заживших ссадин. — И больше не пытается тебя прогнать. А значит, ты не причинишь ему вреда. Ваня задумался на секунду и осознал, что действительно давно никакие кустарники не царапали его, а сам он не падал, споткнувшись о корни деревьев. Может, конечно, он просто стал внимательнее. Но было приятнее думать, что лес действительно принял Ваню. Что Дух его принял. И потому не побоялся показать самое ценное и дорогое. — Этот цветок и правда дарит власть над лесными существами? Над тобой тоже? Дух усмехнулся. — Хотел бы получить надо мной власть? — спросил он. И Ваня, смутившись, отвел взгляд. Он, может быть, и хотел бы, но вовсе не ту, о которой мечтают другие люди. Ему хотелось бы запереть Духа в своем сердце и получить при этом доступ в его. Но Ваня знал, что это невозможно, как невозможно приручить ветер и управлять рекой. Дух продолжил: — Цветок папоротника и правда дарит удивительные силы. Какие — не столь важно. Но вместе с этой силой приходят невзгоды и неудачи. Человеку нельзя нарушать равновесие, вторгаться в мир нечистой силы и чувствовать себя в нем хозяином. Ему дозволено лишь быть рядом и наблюдать. — А я… мы не нарушаем равновесие? — Вовсе нет, — хитро улыбнулся Дух. И снова его поцеловал. Спустя мгновение на поляне уже не осталось никого, кроме них двоих. Ваня мечтал, чтобы эта ночь никогда не кончалась, чтобы праздник Ивана Купала длился вечно, вечно прыгали через костры парни и девушки, бросали в реку венки и пели песни, восхваляя природу и жизнь.