A Peaceful Afterlife

— Эй, приятель, нужна помощь? — Нет. — Ну давай! Позволь мне хотя бы попробовать! — Нет. — Это просто яичница-болтунья! Я мог бы сделать это с пятью руками, связанными за спиной. — Убирайся. — Хорошо, хорошо! Боже! Какой ты противный... Миска дрожала, когда он взбивал яйца. Его плечо ужасно пульсировало от боли, и прямо кричало, когда он поднимал руку больше, чем на волосок от груди. Излишне говорить, что сегодня утром приготовить завтрак оказалось довольно сложно. Миска начала смещаться к краю, угрожая пролиться. Он попытался слегка приподнять запястье, чтобы сделать более устойчивый угол. Его плечо напряглось, электрический разряд боли пробежал по шее, его разорванные мышцы дернулись, натягивая стальные скобы. Кира зашипел, и его локоть инстинктивно уперся в бок, зажимая рану. Миска чуть не слетела со стойки, когда пара алебастровых рук метнулась рядом с ним, подхватывая потенциальную катастрофу и унося ее в безопасное место. Он оглянулся и увидел Чарли. Она была одета в белую рубашку и черные брюки на подтяжках, ее длинные, распущенные волосы были собраны в нечто похожее на многоступенчатый конский хвост, по крайней мере, с тремя полосами, которые он мог видеть. Ее рукава были закатаны, как и прошлой ночью, когда он попросил ее… Он отвернулся от нее и уставился на стойку из нержавеющей стали. В отражении на него смотрели его собственные красные глаза; если он никогда больше не увидит Энджела Даста, рецидив случится слишком скоро! А если у него когда-нибудь случится рецидив, Черри получит глубокое и откровенное новое понимание взрывов. — Упс! — прощебетала Чарли, поставив миску обратно на стойку. — Чуть не произошел несчастный случай! Она стояла там и улыбалась ему, яркая и бодрая, как всегда. То, что она из всех людей видела его в таком растрепанном состоянии, слышала, как он бормотал, охвачена какой-то адской радостью, настолько уверена, что все было хорошо и хорошо, жгло его желудок, как кислота. Унижение прошлой ночи ужалило его, терзало, и теперь он нес на себе раны и последствия своего маленького конфликта человечности с тем, что эти люди считали "нормальным". Он мог бы уничтожить некоторых, если не всех, своих преследователей той ночью, но он колебался; он сдержался, чтобы защитить Энджела Даста от тех существ! И теперь он хромал, одна рука была бесполезна, другая искалечена. По сути, он будет беспомощен, если Холи Дайвер пошлет в отель свою команду. А он это сделает... рано или поздно. Но он этого не сделал; во всяком случае, пока. Почему? — Что ты готовишь? — спросила Чарли, заглядывая в миску. — Яичницу-болтунью "Просто Джейн"? Конечно! Даже Холи Дайвер не был достаточно смел, чтобы подвергать опасности Принцессу Ада! …Возможно. Это даст ему некоторое время, чтобы прийти в себя, создать оплот, чтобы… — Вот! Я помогу! — сказала Чарли, хватая солонку и направляясь к миске. — Просто немного посыплю и... Кира протянул руку и выхватил у нее соль. — Остановись! Чарли вздрогнула и отступила назад, удивленная его внезапной вспышкой гнева. Кира поставил солонку на варочную стойку с громким "бах". — Никогда не добавляй соль в яйца до их приготовления! Это изменит то, как они поднимаются, и испортит их текстуру! — О-о... — сказала Чарли, и на ее щеках появился смущенный румянец. — Прости, я не знала. Что-то в выражении ее лица впилось в него, как рыболовные крючки; горячий румянец залил его шею сзади, волосы встали дыбом, а на лбу выступил холодный пот. Что с ним не так? Он был прав, не так ли? Она чуть не испортила краеугольный камень всеобщего завтрака. Он поправил ее и теперь мог вернуться к работе. - "Извинись", - подумал он про себя, охваченный этим странным новым чувством. - "Тебе не следовало быть таким резким. Извинись." - "Но я был прав, когда..." - "Хм", - Эта странная новая часть его хмыкнула в знак согласия, но не смягчилась. - "Верно, да. Яйца были бы испорчены, но ты накинулся на нее, и она думает, что сделала что-то, что тебя расстроило." - "Она это сделала! Яйца–!" – "...Не имеет значения. Она не знала. Извинись, и ей станет легче." – "Но..." - "И тебе тоже", - подумал он с самодовольной уверенностью. — ...Мне жаль, — сказал Кира, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я не должен... Я был в... плохом настроении. Ты не сделала ничего плохого, я прошу прощения за то, что так резко сорвался. — Все в порядке, я понимаю, — кивнула Чарли, выражение ее лица все еще было несколько грустным. Тот факт, что она не вернулась к своему прежнему жизнерадостному нраву, был для него совершенно невыносимым. Он должен был что-то сделать, чтобы исправить это, но что? — ...оги мне, — пробормотал он, избегая ее взгляда. — Прошу прощения? Он указал на себя и раздраженно усмехнулся. — Я нахожусь немного… в невыгодном положении. Не могла бы ты, пожалуйста, помочь мне? Она протянула руку и коснулась его руки с сочувствующим выражением на лице. — Кира, ты не обязан готовить нам всем завтрак. Раззл и Даззл могли бы... Он поднял руку с игривой ухмылкой на лице. — Честно говоря, я готовлю завтрак себе. Все лишнее, что останется для вас, является второстепенным. Чарли хихикнула; чудесный, желанный звук. — Хорошо! Ты проведешь меня через это, я буду твоими руками! Что мы готовим, шеф? Он вздохнул с облегчением, озадаченный этим внезапным восторгом, но благодарный за то, что этот внезапный эпизод сочувствия закончился. — Я думаю о яичнице с беконом, блинчиках и салате из свежих фруктов. — Звучит здорово! — Чарли радостно закричала, отдавая честь. — Я готова, шеф! *** Это была знакомая боль. Тошнота, пульсирующая головная боль, кислотный рефлюкс - все это было старыми друзьями Хаска. По правде говоря, похмелье было не так уж и плохо, но имя, застрявшее в его голове, пульсировало и пульсировало, страх добавлял к его страданиям совершенно новый уровень неприятности: Холи Дайвер. Он всегда старался свести свои связи с бандитскими группировками к минимуму. Какой безумец спешит покончить с собой во второй раз? К сожалению, те же самые безумцы, казалось, всегда находили его и силой втягивали в свою срань, взять того же Улыбашку. Радио Демон был достаточно плох, с его ехидным, самодовольным отношением и желчной улыбкой, но, по крайней мере, он казался достаточно довольным тем, что просто забавлялся с людьми. Все пытки и убийства были ради развлечения. Хаск достаточно хорошо понимал, каково получать удовольствие от Ада, так что почти ему сочувствовал. Но Холи Дайвер… Холи Дайвер был недоволен. Амбиции и жажда власти были гнилыми основами его души, сидевшими на дне самого его существа, как забитый слив в раковине закусочной. Зияющая дыра, засасывающая все и вся, поглощающая все вокруг, никогда не останавливающаяся, никогда не удовлетворяющаяся. В какой-то момент он, по сути, командовал пятой частью всего города, его имя ассоциировалось с такими людьми, как Вокс и Аластор, некоторые смельчаки даже про себя сравнивали его с самим Люцифером. И этого было недостаточно, никогда не было достаточно. Боже, сколько людей погибло в хаосе после его уничтожения? Что можно сказать о человеке, когда убийство и хаос следуют за ним даже после смерти? Но в том-то и дело, не так ли? Он не был мертв. Ходили слухи, что он каждый год связывался с экзорцистами вплоть до "конца", избивая ангелов голыми кулаками и крадя их оружие. Невероятно, но избыток Серафимской Стали, имевшийся в его распоряжении, придавал правдоподобность этому слуху. У каждого в его отряде были какие-то ангельские побрякушки, делающие даже немощных демонов на его службе священным ужасом для сражений. Ходили слухи, что он схватился с Экзорцистом, когда тот возносился обратно на Небеса, и исчез во вспышке света, и его больше никогда не видели. Но теперь он вернулся, будь прокляты слухи, и он собирался расправиться с враждующими группировками, которые пытались разделить его империю. Начнутся массовые зачистки, и улицы покраснеют от крови. Хаск вздрогнул. Он действительно встречался с этим парнем однажды, вроде как. Это было около двадцати лет назад, в казино "Азатот" на окраине города. Он играл с особенно самодовольным демоном-гекконом по имени Покер Фейс. Тузы были старшими, а ставки высокими. К этому моменту они играли уже несколько часов, другие игроки давно откланялись, теперь это была игра воли за очень большой банк. Его рука была хорошей, высокое каре с чертовски хорошим кикером в довершение всего, но были руки и получше, и Покер Фейс показывал все признаки того, что у него есть одна. Ах, но в этом и была прелесть игры, не так ли? Конечно, этот придурок был мастером своего дела. Мастер по приему карт, мастер ловкости рук и мастер болтовни. В то время Хаск этого не знал, но ставки были выше, чем он мог себе представить. Видите ли, Покер Фейс обладал силой. Особенной демонической способностью, которая позволяла ему привязывать душу к своей воле путем согласия на игру, но только тогда, когда игра была выиграна. У Хаска не было подобной силы, но даже он мог видеть мелкие зубчатые шестерни, которые вращались за этими глазами рептилии; игра обещала перерасти в затяжную потасовку. Но у Хаска был туз в рукаве, от которого Покер Фейс был в поту. Это была довольно блестящая стратегия с его стороны: на протяжении всей игры он медленно, но верно напивался настолько, что его подсказки менялись местами или их место занимали новые. Он был на сто тысяч позади во время первых залпов их матча один-на-один, но когда Покер Фейс ответил на его блеф тем, что, по его мнению, было "дерьмовой рукой", он получил пощечину стрит-флешем. После этого он был насторожен и более чем немного разочарован, чем Хаск в полной мере воспользовался со свойственным ему тактом и изяществом. — Ну? — невнятно произнес Хаск, лишь слегка подыгрывая тому, насколько он был пьян на самом деле. — Давай быстрее, мне надо кое-куда сходить. — Беспокоишься, что твои друзья в вытрезвителе будут скучать по тебе? — Я сказал, что твоя мама возьмет другого клиента, если я опоздаю. — Пошел нахуй, алкаш! — Сам пошел нахуй, Кожаная Сумочка, ты гребаный неудачник. Твоя мама зовет меня Толстосумом. — Потому что ты толстый педофил? — Потому что у меня есть пятьсот долларов, и я ей плачу. Нахуй всю твою гребаную загробную жизнь, приятель. Это вызвало хорошую порцию смешков со стороны собравшихся игроков, наблюдавших за матчем. — Завали ебало, Хаск! — Это то, что говорит твой папаша, передергивая и наблюдая, как я трахаю твою маму за деньги на выпивку. Лучшая чертова бутылка виски, которую я когда-либо пил. — Лучше поберегись! — ...Это то, что твоя мама велела мне сказать тебе. Кстати, у меня есть для тебя видео. Он длится четыре часа и называется "Ткни Ее В Лицо". Предупреждаю о спойлере: тычут не только в ее лицо. Публика теперь откровенно смеялась, призывая к ледяным и саркастическим мольбам о пощаде от имени разъяренного демона-геккона. — Гребаный... — Ты быстро все схватываешь. — Придурок! — Звучит как приглашение на драку. — В любое время и в любом месте, ты, сраная блохастая тварь! — Хочешь сразиться? Посмотрим, что произойдет. — Да? Что произойдет?! — Три вещи: я ударю тебя, ты упадешь на землю, я сделаю с твоей мамой Покер Фейса Два: Более Масштабное и лучшее Продолжение, и я уже не говорю про видео. На Рождество у тебя будет маленький пушистый братишка. Ну так что, колл или фолд? Я должен сделать это быстро, если ты хочешь получить подарок вовремя. Галерея взорвалась смехом. Покер Фейс зарычал и бросил свои карты. — Колл! — Каре, семерка червей с десяткой треф кикером, — объявил дилер. Хаск вздохнул и медленно положил свои карты, разложив их. Глаза Покер Фейса загорелись, когда он увидел, как перед ним выложили четыре семерки треф. Без сомнения, самодовольный счетовод думал, что шансы неравны, он не рассчитывал на то, что у него будет кикер выше десятки. — Ну... черт. А я-то думал, что семь - счастливое число, — проворчал Хаск, прежде чем поднять взгляд на Покер Фейса, его оранжево-черные глаза холодно блеснули; щелчок когтя показал туза пик на дне его руки. — Вот это поворот. Собравшиеся игроки и пьяницы взорвались радостными криками и аплодисментами, деньги свободно передавались по кругу, поскольку кто-то, что неудивительно, начал делать ставки. Покер Фейс приобрел глубокий яростный оттенок зеленого, когда Хаск потянулся через стол и зачерпнул весь банк на свою сторону. — Ну, что ж, Поки, — сказал Хаск без малейшего намека на невнятность в голосе. — Похоже, покер просто не твоя игра, да? — Самодовольный сукин... — прорычал Покер Фейс и полез в карман пальто, доставая что-то маленькое, прямоугольное и сделанное из Серафимской стали. Затем прибыл он. Не было слышно ни звука, ни открывания дверей, ни воплей ликующей толпы, ни даже окружающего шума из остальной части казино. Хаск в замешательстве огляделся по сторонам; все исчезли, не только зрители, но и все остальные в казино исчезли, даже музыка не играла из динамиков. Казино, которое мгновение назад было таким шумным, каким и должно быть в любом высококлассном заведении, теперь было совершенно пустым и совершенно тихим. Тихим, если не считать приглушенного механического щелчка, за которым последовало медленное шипение воздуха, исходящее прямо из-за его спины: дыхание. Хаск посмотрел на Покер Фейса, которое все еще был там, но застыл, как олень в свете фар. Единственным признаком жизни были ручейки пота, стекавшие по его лицу. Выражение его лица выражало чистый, неподдельный ужас, когда он смотрел на что-то, стоящее позади Хаска, что-то высоко над его головой; что-то огромное. — Х-Холи Дайвер… — Он захныкал. Низкое, медленное механическое дыхание несколько обострилось при произнесении его имени. Покер Фейс громко сглотнул и выпрямил спину, как солдат по стойке смирно. — И-извиняюсь! ХОЛИ ДАЙВЕР, я просто... Хаск пытался разобраться в том, чем именно отличалось произношение этих двух слов, когда Покер Фейс исчез. Хаск был в Аду достаточно долго, чтобы видеть всевозможные телепортации, перемещения и магические штуки, чтобы иметь довольно хорошее представление о том, когда его обманывают. Это было непохоже ни на что, что он когда-либо видел раньше. Он как будто был там в один момент, а затем *пуф* исчез. Ни дыма, ни порталов, ни заклинаний, ни демонической энергии, ни даже звука движущегося воздуха: он просто исчез. — Хаск, — голос сзади позвал его по имени. Он не осмелился обернуться, чтобы посмотреть ему в лицо, потому что какая-то истеричная, непреодолимая часть его кричала, что, если он это сделает, он умрет прямо здесь и сейчас. Голос был низким, глубоким, но приятным своим слегка вибрирующим тембром. Он практически чувствовал это на своей спине. Его шерсть встала дыбом, когда ХОЛИ ДАЙВЕР подошел ближе. Гнетущая аура, сама тяжесть его присутствия - это было похоже на то, как будто его медленно раздавливал надвигающийся ледник. Рука в золотой перчатке размером с обеденную тарелку опустилась ему на плечо, полностью накрыв его. — Ты знаешь, кто я? — сказал ХОЛИ ДАЙВЕР, его речь прерывалась из-за постоянных щелчков и шипения его дыхания. — Х-холи–*кхм*–ХОЛИ ДАЙВЕР, — заикаясь, пробормотал Хаск, прекрасно понимая, как сильно он, "дерзкий мудак", прогибается, но ему было все равно, он мог умереть. ХОЛИ ДАЙВЕР рассмеялся удивительно искренним смехом. — Напоролся, не так ли? — Н-нет, просто достаточно взрослый, чтобы знать лучше, — тихо сказал Хаск. — Слушай, если это из–за денег, я... — Я давно перестал заботиться о деньгах, Хаск, — прервал его ХОЛИ ДАЙВЕР. — Нет. Думай об этом как о... тесте на профпригодность. Ты прошел. — Я прошел? Рука дружески, успокаивающе похлопала его по плечу. Эти жестокие на вид костяшки пальцев поблескивали в свете флуоресцентных ламп; Хаск практически слышал, как они раздробили кости, как они превратили мясо в кашицу. — Действительно. Нужна удача, чтобы успешно блефовать перед Покер Фейсом так долго, но требуется мастерство, чтобы проникнуть ему под кожу и заставить его потерять хладнокровие. Заставить его совершить ошибку, — он сделал паузу, за которой последовал тихий, сдавленный смешок. — Ааа... "Ткни Ее В Лицо"… Я ценю удачу, Хаск, но еще я ценю мастерство. Человек с твоей смекалкой, твоими знаниями, твоими связями. Ты всех знаешь, Хаск. Половина Ада должна тебе деньги, а ты должен деньги другой половине. Присоединяйся ко мне, и я расплачусь с твоими долгами с обеих сторон. Раздобудь мне имена, информацию, будь моими глазами и ушами, как можешь быть только ты. Помоги мне, Хаск, поклянись мне в верности, и я смогу дать тебе... — Хаск ахнул, когда его рука внезапно поднялась, в ней был флеш-рояль. — ...Королевскую власть. Я позволю тебе подумать об этом. В следующее мгновение он исчез, и, как будто щелкнули переключателем, посетители снова появились во взрыве звука; зрители приветствовали, музыка гремела, игровые автоматы звенели и шумели, клиентура вернулась к существованию так же внезапно, как и ушла. Хаск задумался, не подсыпал ли кто-нибудь что-нибудь в его напиток, когда посмотрел на свою руку. И действительно, в его лапе лежал флеш-рояль. Он поднял глаза, Покер Фейса нигде не было видно. Хаск вспомнил, как бежал из "Азатота" со своим выигрышем и никогда не оглядывался назад. Он расплатился со своими долгами и попытался залечь на дно на некоторое время, на пару столетий или около того. Через некоторое время мне показалось, что ХОЛИ–тьфу–Холи Дайвер отпустил его. Он, вероятно, нашел кого-то другого на эту роль или что-то в этом роде. Тем не менее, в моменты, когда все затихало, даже на секунду, он ожидал чувства, как огромная бронированная рука сжимается на его плече. Он снова вздрогнул. И как долго этот псих терпел такой ужас? Неудивительно, что он пытался выбраться из Ада, кому захочется ввязываться во всю эту срань? — Хааааааск! — Чарли позвала из конца коридора, ее щебечущий голос резанул его по ушам. — Завтрак готов! Он медленно поднялся на ноги и принюхался. И действительно, в воздухе тяжело висел насыщенный дымный запах бекона со сладкими блинчиками. Он знал, что если что-нибудь и прогонит это наваждение, так это немного вкусного соленого бекона, гора жирных яиц и чашка горячего кофе. И у него как раз была новая кружка. Идеально. *** Энджел Даст изо всех сил старался не дать своей улыбке расцвести в широкую ухмылку. У него было много поводов для радости. Он отказался от того убийственного Белого, которое Бастиль пытался засунуть ему в глотку, хотя последовавшее за этим шоу ужасов, вероятно, означало, что он оказался "на мушке" любого из крупных дилеров в Вест-Сайде. Это было не так здорово, но если он серьезно относился ко всей этой ерунде с реабилитацией, то, вероятно, это было к лучшему. И в довершение всего: блины! — Ммм! Ди Мольто! Вах! — воскликнул он с набитым сиропом ртом. — Как ты делаешь их такими пышными? — Ну, я, — начал говорить Кира, прежде чем повернуться к Чарли с улыбкой на лице. — ...ничего не сделал. На этот раз Чарли приготовила завтрак. Энджел удивленно заворковал, а Козлята восхищенно заблеяли и разразились аплодисментами. — Оладьи пять с плюсом, Чак, — пробормотал Хаск из-за своей кофейной кружки. Вэгги что-то пробормотала. — О, пожалуйста! Я просто практиковалась. Кира провел меня через все это. Смотрите, вы взбиваете яичные белки до пенки, а затем добавляете их в тесто! Я работала здесь под началом шеф-повара, — сказала Чарли, игриво ударив Киру по плечу, заставив его хрюкнуть и поморщиться. — Ой! Извини! — Все в порядке, — сказал он, поводя плечом. — Только не соли яйца до того, как они приготовятся. Они посмеялись, и Чарли продолжила рассказывать обо всех вещах, которым он научил ее на кухне. Энджелу было наплевать на то, что представляет собой "порция" крем-фреша, даже несмотря на то, что это, казалось, было источником добродушного спора между ними. Нет, все, что имело значение для Энджела, это бананы - хорошо, когда их используют для приготовления яичницы-болтуньи. Именно тогда, в перерыве между их непринужденным подшучиванием, Энджел поднял глаза и увидел зрелище слаще сиропа на своих легких, пышных блинчиках: Вэгги сердито смотрела на шеф-повара и его подопечную. Каждый раз, когда Чарли улыбалась Кире, или касалась его руки, или даже просто смотрела на него, ее глаз дергался. Она хорошо держала себя в руках, но он мог сказать, что она достигла своего предела. Очевидно, ей никогда не нравился этот парень. Возможно, это было как-то связано с тем, что он был серийным убийцей, коллекционирующим руки девушек, и откровение прошлой ночью определенно не улучшило ее мнение. Все это было достаточно разумно, но добавьте к этому одну Чарли, а также всю ту разочарованную тоску и нелепое обожествление, которые сопровождают ее, и вы получите мешок кошек и ведро воды! Сладко, сладко, сладко! Нельзя сказать, что Энджелу доставляли какое-то особое удовольствие страдания Вэгги; честно говоря, она ему даже нравилась. Конечно, она была сердитой и сварливой, но ее соль компенсировала сахар Чарли тем арахисово-шоколадным вкусом, от которого этот отель дрожал, как мексиканская прыгающая фасоль. Но, с другой стороны... Ну, Энджел был беззастенчивым возмутителем спокойствия, и видеть, как Вэгги теряет самообладание, было его любимым времяпрепровождением. — Звучит так, как будто вы вдвоем хорошо проводите время на этой кухне! — сказал Энджел, ухмыляясь Вэгги через стол. — Когда кастрюли и сковородки раскачиваются, не забудь сначала постучать в дверь! Она стиснула зубы и поставила свою посуду. — Дополнительная пара рук действительно помогает, пока у меня, хех, их не хватает, — сказал Кира, сгибая одну руку и едва шевеля другой. — А у Чарли такие чуткие руки! — И симпатичные тоже, — сказал Энджел, подмигивая Вэгги. — Но лучше поосторожнее с этими ножами. Тебе же не хочется ничего потерять, — сказала Вэгги, ее тон был уничтожающим. За столом воцарилась тишина. Единственным звуком было то, как Хаск равнодушно жевал бекон и прихлебывал кофе. — Прошу прощения? — произнес Кира, как он считал, добродушным тоном. — Да, — сказала Чарли, на ее лице было легкое замешательство, но в ее голосе чувствовалось напряжение. — Прошу прощения? Услышав несколько замаскированное возмущение Чарли, Вэгги вскочила на ноги, свирепо посмотрев на Киру, прежде чем раздраженно извиниться. — Будь осторожна со своим кухонным приятелем! — Вэгги, — Чарли встала и последовала за ней. — Вэгги! Их спор затих, когда они ушли в отель, их разгоряченные голоса накладывались друг на друга и становились неразличимым шумом. — Ты настоящая стерва, ты знаешь это? — проворчал Хаск Энджелу, протянул руку и переложил недоеденный завтрак Вэгги себе на тарелку. — Что я сделал? — сказал Энджел, притворно шокированный, поворачиваясь к Кире. — Киллер, ты слышал, чтобы я сказал что-нибудь стервозное? — Ну, ты открыл рот, а потом сорвались слова, если ты это имеешь в виду. — Ха! — рявкнул Хаск. — Отсоси бесплатно, Жучара. Энджел фыркнул и отмахнулся от него. — Ой, Киска, ты разбиваешь мне сердце! Кира моргнул, сбитый с толку. — Ты говорил со мной или с Хаском? Энджел рассмеялся и подмигнул Хаску. — Нет, единственное, как я когда-либо называл Хаска, это "Папочка". Он сразу приступает к делу, грубо, заставляет меня визжать! Не так ли, папочка? — Правильно, я твой папа, — Хаск отправил в рот кусочек дыни. — Энджел, ты постоянно позоришь и разочаровываешь меня и мою семью. Энджел удивленно моргнул. Его улыбка исчезла. — ...Хех... Что? Хаск изобразил грубый бруклинский акцент и ткнул вилкой в стол. — Почему ты не можешь быть похожим на своего брата? Он там взламывает замки и тащит добро, пока ты сосешь члены и шлепаешь по задницам! Ты возвращаешься домой с хреном в дыхании и следами наручников на руках. Твоя мать вне себя от горя! — Хаск, — прорычал Энджел, сжимая кулак. — Это не смешно. — Ты говоришь это мне, — категорично сказал Хаск, рассматривая свои когти. — Мне даже не придется использовать большие пушки, чтобы выбить из тебя дерьмо. Ты язвишь, как будто тебе все равно, но ты, блядь, не бессмертный, Жучара. Ты хочешь трахаться с людьми и со всем тем дерьмом, через которое они проходят? Хорошо. Но не распускайся, как дешевый свитер, когда кто-то найдет твое больное место, наклонит тебя над столом и воткнет нож в него. Поиграй в свои детские игры где-нибудь в другом месте, пока этот картежник не вырвал из тебя все зубы. — Ты, блядь...! — Энджел рванулся вперед, но Кира схватил его за нижнюю часть плеча и оттащил назад. Энджел плюнул и зарычал, когда его в ярости оттащили назад. — Алчная мразь! Хаск кивнул Кире. — Да, видишь, даже псих знает тебя лучше. Кира без особых усилий оттащил Энджела назад и вывел из комнаты, позвав Козлят. — Раззл, Даззл, не могли бы вы, пожалуйста, убрать со стола и вымыть посуду, когда закончите? — Бее, — сказал Раззл. — Бе, — вздохнул Даззл. Хаск усмехнулся, потянулся через стол и схватил недоеденные завтраки Киры и Энджела, накладывая их себе на тарелку. — Если ты несешь чушь, так получи ответ, маленький... тссс! Он двинулся, чтобы воткнуть вилку в гору яичницы-болтуньи, когда из-за угла появилась рука Киры и щелкнула выключателем, в результате чего яйца взорвались с тихим треском "хлоп", осыпая Хаска остатками яичницы-болтуньи, кусочками бекона и липкими, покрытыми сиропом крошками от блинчиков. — Какого ХЕРА! *** Кира ухмыльнулся реву Хаска и вернулся обратно в коридор. Энджел стоял, прислонившись к стене, крепко скрестив руки на груди. Кира подошел к нему, протягивая руку. Энджел усмехнулся и отшвырнул его прочь. — Отвали! Мне не нужна твоя гребаная жалость! Кира ухмыльнулся. — Из всех в этом отеле я меньше всего склонен жалеть тебя, Энджел. Энджел посмотрел на него с вымученной ухмылкой на лице. — Да? Почему? Потому что ты мой друг? — Скорее потому что я психопат, — сказал Кира, ведя Энджела по коридору. — Жалость - не совсем моя сильная сторона. — Э-э, да, точно... — сказал Энджел, идя рядом с ним. Кира посмотрел на Энджела, который спокойно глядел куда-то вдаль. Слова Хаска, должно быть, действительно задели его, без сомнения, намекая на какую-то долю правды. Как ни странно, Кира обнаружил, что размышляет о прошлом этого неотесанного, грубого, откровенно похотливого демона. Он говорил, как статист в фильме Кэгни, и совершенно очевидно, что при жизни был гангстером или преступником. Яркий гей в американском преступном синдикате 1940-х годов, насколько хорошо это было? Кира вспомнил свою собственную жизнь, как его собственные родители души в нем не чаяли, нянчились с ним и в конце концов даже помогали ему скрыть его убийства. Его отец, Йошихиро, даже дал ему свои силы именно для этой цели. Что бы он делал без их непоколебимой любви? Как далеко он мог бы продвинуться без их поддержки? У Энджела ничего этого не было. Никакой поддержки или одобрения со стороны его народа, его клана, никакого уважения или признания и, конечно же, никакой любви. Неужели он из-за этого пристрастился к наркотикам? Его семья, вероятно, либо отреклась от него, либо… Странное, тяжелое чувство расцвело в груди Киры, странное стеснение, которое, казалось, давило на него и мешало дышать. Что это было? Почему он так себя чувствует? Он умирал? Снова? Нет... Он вспомнил о том, что было раньше, о приготовлении завтрака; было ли это похоже на заботу о других? Неужели это то, через что нормальные люди проходят каждый день? Он не хотел думать об этом, он хотел, чтобы это прошло. Но как? — Энджел... — начал он говорить, прежде чем запнулся. — ...Я... — Хм? Что? — Энджел повернулся к нему, выражение его лица было безжизненным и усталым. Он потянулся и положил руку ему на плечо. — Я действительно считаю тебя другом. Энджел на мгновение смутился, прежде чем улыбнуться. Это была легкая улыбка, не похожая ни на одну из его других ухмылок, усмешек или прочих самодовольных гримас. — Спасибо, чувак. Улыбка длилась мгновение, прежде чем Энджел опомнился и отвернулся, прочищая горло. — Э-э-э, ну, да! Конечно, ты знаешь! Многие люди хотели бы называть меня своим приятелем, понимаешь? Тебе повезло, что я чувствую то же самое, да? — О да, — сказал Кира, улыбаясь, когда указал на свои различные раны. — Очень повезло. Энджел рассмеялся и хлопнул его по спине. — Вот почему я никому не подставляю свою шею! Пойдем в комнату отдыха. Мне нужно выплеснуть свою жажду крови! А ты можешь быть моим чирлидером! — По-моему, звучит неплохо, — сказал Кира, следуя за ним. Он почувствовал себя намного лучше.