Имя твое - проклятие

Еврейский квартал почти весь был застроен кривыми деревянными бараками. Эти шаткие строения вызывали у Дитера большую жалость, чем судьба несчастных узников, ведь ночевать в таких помещениях, особенно в дождливый сезон, было весьма опасно. Несколько таких бараков в свое время развалились на глазах у демона, поэтому наличие рядом с пристанищем его узников крепкого каменного домика его значительно успокоило. Поблагодарив Уитклиффа за помощь, Дитер бодро зашел в барак и окинул узников повелительным взглядом, сразу отметив их настороженность не столько по отношению к нему, сколько друг к другу. Каменеву на вид было чуть больше двадцати пяти лет. Невысокий, с еле наметившейся склонностью к полноте, волнистыми рыжеватыми волосами и бородкой, он напоминал скорее молодого профессора, чем опытного политика. У Дитера сразу пробудилось какое-то подсознательное уважение к нему: видно было, что Каменев – человек образованный и неглупый, с ним наверняка будет интересно поговорить. Если только его враждебность не распространится на всех окружающих… Его сосед выглядел еще моложе. Ростом чуть повыше Каменева, бледный, с вьющейся черной шевелюрой и большими распахнутыми глазами, Зиновьев был очень похож на провинциального музыканта. Движения его были слегка неестественными, взгляд – испуганным. Дитер хорошо знал этот взгляд, выдающий людей не самой сильной воли, и мысленно уже понял, как следует действовать. Пожалуй, не помешает запугать Зиновьева еще больше, чтобы пробудить в нем раскаяние, и обращаться с ним хуже, чем с Каменевым – грехи-то у них разные. Но в любом случае сперва надо было произвести впечатление на обоих. - Значит, так, - деловито обратился к ним демон, - меня зовут Дитер фон Шлезинг, и теперь за вами присматриваю я. Условия те же. Советую вам меня слушаться, чтобы избежать неприятностей. Вы уже были в столовой? - Вчера только, - растерянно ответил Каменев. - Так чего вы ждете? Быстро завтракайте и возвращайтесь ко мне, вам есть чем заняться. Эффект был впечатляющий: узники попятились к двери и вышли – но, однако, ушли поодиночке. Дитер мысленно поздравил себя с первой победой и, усевшись на жесткий стул, начал строить план дальнейших действий. Дело представлялось довольно простым. Наказать обоих физической работой, явно для них непривычной – скажем, отправить в шахту, благо поблизости таковая есть. За работой будет сподручнее размышлять о своей вине. Работать им нужно отдельно друг от друга – во-первых, они и так все время вместе, во-вторых, почему-то недружелюбно держатся друг с другом. Интересно, почему: в досье об этом ничего не было написано… Также ни в коей мере не следует равнять их друг с другом. С Каменевым надо держаться уважительно и показывать ему свое расположение; с Зиновьевым, напротив, обращаться издевательски. Пусть почувствует разницу между ними… Внезапно Дитер удивленно улыбнулся собственным мыслям. Он сейчас управляет своими ровесниками! Он был на пару месяцев младше Каменева и всего на неделю старше Зиновьева, но сейчас они, словно дети, были полностью в его руках… Первым вернулся Каменев. Его друг задержался на несколько минут, за что был заперт в бараке, несмотря на отчаянные протесты. После этого Дитер спокойно повел Каменева на работу. - Ну что, Лев Борисович, нравится вам у нас? – гостеприимно осведомился он. - Пока не определился, - полушутливо ответил узник. - Ну что ж, у вас будет время определиться. Каменев, кивнув, спросил после паузы: - Господин Шлезинг, нельзя ли поселить меня отдельно от Зиновьева? - Конечно, нет. Почему вы об этом просите? - Не хотелось бы проводить время в обществе этого господина. Хорошо знакомый с большевистской терминологией Дитер ожидал услышать «товарищ», но обиженное буржуазное словечко сказало больше целой отповеди. Все же он продолжал расспросы: - Чем же вызвана такая неприязнь? Каменев сердито посмотрел на него: - А, так Вы не все знаете? - Зависит от того, что под этим понимать. Вдохнув, узник возмущенно заговорил: - Я надеялся до последней минуты, что у этого человека есть хоть какая-то сила воли. Конечно, он часто вел себя недостойно, но надежда не умирала до конца… - Он поморщился. – Даже рассказывать об этом стыдно. - Вам придется это сделать. Считайте, что это приказ. Каменев вздохнул: - Я этого никогда не забуду… Взяв в себя в руки, он заговорил: - Наши камеры были не так далеко друг от друга. Когда меня вели на расстрел, я услышал в ночной тишине дикие крики. Я обернулся. Сзади охранники тащили Зиновьева, а он рыдал, вырывался, умолял их: «Ради бога, позвоните Иосифу Виссарионовичу! Прошу вас…» В какой-то момент он вырвался и упал перед ними на колени, умоляя: «Товарищи, это страшная ошибка! Заклинаю вас, не делайте этого...» Он чуть не бросился им сапоги целовать… Тут его подняли, втолкнули в соседнюю камеру и там застрелили. Он до последнего вздоха, рыдая, молил о пощаде… Голос Каменева дрожал от злобы. Дитер его хорошо понимал. Да, не все имеют мужество достойно встретить смерть, но это было уже слишком… Про себя демон твердо решил посильнее избить Зиновьева. - Ваше недовольство понятно, - заявил он вслух, - но вы останетесь вместе. Это не пансионат, здесь номера не выбирают. - А жаль, - злобно бросил Каменев. Гнев явно был непривычен его интеллигентной натуре и оттого выглядел пугающе. Чтобы смягчить обстановку, Дитер игриво произнес: - Ну, таковы наши правила. Кстати, мы уже на месте. Алмазная шахта находилась неподалеку от русского квартала, хотя трудились там грешники самых разных национальностей. Дитеру еще не приходилось здесь бывать, и он оглядывался по сторонам с не меньшим интересом, чем его узник. Это было настоящее каменное царство. Путь к огромным скалам, где и находилась шахта, был усеян ошметками разной руды, в которых изредка что-то поблескивало. Сами же скалы, издали выглядевшие незыблемыми, вблизи становились страшнее, и казалось, что вся эта громада вот-вот обвалится. Надо отдать должное Каменеву, он держался спокойно и уверенно. - Я здесь буду работать? – уточнил он. - Да. Нужно только договориться с главным шахтером, чтобы он поручил вам конкретную работу. Главный шахтер, к счастью, находился неподалеку. Высокий, чуть сутуловатый, он даже в пыльной одежде выглядел представительно. Чувствовалось, что это не просто «начальник», а настоящий рабочий, притом профессионал своего дела. - Чем могу помочь? – равнодушно спросил он по-английски. - Здравствуйте, - вежливо обратился к нему Дитер. – Вы не могли бы принять к себе на работу вот этого человека? Шахтер с сомнением воззрился на Каменева. - Вы говорите по-английски? – поинтересовался он. - Да, конечно, - кивнул узник. - Отлично. Идите за мной. - Постойте, - остановил его Дитер, - простите, как Ваше имя? - Рэнди Макмиллан. - Господин Макмиллан, - Дитер поманил его к себе и прошептал: - Устройте его в уединенном месте, подальше от других. Я скоро приведу к Вам еще одного узника, его тоже пристройте где-нибудь в глуши. - Нет проблем, - отозвался Макмиллан и вместе с Каменевым вошел в шахту. Дитер тут же развернулся и направился в обратную сторону. Отперев барак, он, не глядя, скомандовал: - Выходи. Зиновьев не заставил просить себя дважды и выскочил на улицу. - Иди за мной. - Куда? – пролепетал узник. Вместо ответа Дитер грубо толкнул его в спину и двинулся в сторону шахты. Ошарашенному узнику ничего не осталось, как последовать за ним. - Вы не ответили на мой вопрос… - робко заявил Зиновьев. - Здесь их совершенно необязательно задавать. От тебя требуется только послушание, больше ничего. Так что просто делай, что тебе говорят, и не задавай лишних вопросов. Зиновьев подавленно замолчал. Дитер тем временем вспомнил, что узник, кажется, не знает английского, и все же смилостивился: - Мы идем к алмазной шахте. Там ты будешь работать. - Но я же никогда не работал в шахте… - удивленно пробормотал Зиновьев. – Как же я смогу… - Неправда. Ты вообще никогда не работал. - Это ложь, я… - Не надо рассказывать мне о своих подвигах, у меня есть твое досье. - Какое досье? - Полная опись всех твоих славных подвигов, за которые ты никогда не выберешься отсюда. Зиновьев с ужасом посмотрел на него: - Что… что Вы сказали? - Я сказал, что ты никогда не выберешься отсюда. Может, гореть в аду ты не будешь, но я придумаю что-нибудь не менее приятное. Ты ведь этого вполне достоин. - Я знаю, - кивнул узник, - Вы хотите, чтобы я признал за собой убийство Кирова. Я уже признал его на процессе, неужели этого мало… - Киров здесь ни при чем. Его как раз убил не ты. - Что же Вы тогда хотите от меня? Дитер посмотрел на него, коварно усмехнувшись. Зиновьев – этот кровавый палач, без зазрения совести готовый пролить реки крови, этот трусливый негодяй – выглядел сейчас таким наивным, совершенно не понимающим, почему его забросили в такое ужасное место… Демон резко схватил его за шиворот и с улыбкой произнес: - В первую очередь – послушания. В остальном попробуешь сам разобраться. Тут они как раз подошли к шахте, и Дитер, не отпуская узника, подтащил его к уже освободившемуся Макмиллану и заявил: - А вот и я. Получите этого голубчика, мистер Макмиллан, он в Вашем полном распоряжении. Шахтер задумчиво посмотрел на Зиновьева. - Вы говорите по-английски? – спросил он. Узник помотал головой. - Ну что ж, - пожал плечами Макмиллан, - я даже итальянцу однажды смог объяснить, что надо делать, думаю, что справлюсь и с евреем. Знаком он приказал узнику следовать за ним. Зиновьев обернулся и испуганно посмотрел на Дитера, но тот лишь великодушно махнул рукой. Он нисколько не жалел своего пленника. Хоть бы Макмиллан тоже забыл о жалости и подобрал для него самое темное и страшное место, вот было бы славно. Усмехнувшись, демон спокойно направился восвояси.