Имя твое - проклятие

Работая с Арджуной, Каменев крепко с ним сдружился. Добродушный, общительный индус оказался отличным собеседником и охотно посвящал соседа в тонкости адского существования. Бывший раджа куковал здесь уже без малого лет сорок и хорошо знал здешние порядки. Единственным, в чем у них не получалось столковаться, был вопрос о вере. Каменев даже после попадания в ад не собирался верить в бога: сам он – атеист, Дитер – католик, Арджуна поклоняется Кришне, и что толку? Все они попали в ад, и верующим не было сделано никаких поблажек. Но индус уверял, что Кришна уберег его от больших бед, которые могли бы случиться, потому что великодушие его не знает границ. Лев Борисович только усмехался, но оживленно продолжал беседу. Его удивляла теплота, с которой Арджуна относился ко всем. Он не клеймил ни своих мучителей, ни принесших ему беду англичан, не имел ни одного врага. Индус ни на что не жаловался, хотя его долгое существование легким назвать было нельзя, и советовал Каменеву делать то же. «Терпение, – говорил он, – есть величайшая добродетель моего народа, и только оно поможет вам перенести все тяготы и лишения». - Что же, - усмехнулся однажды Лев Борисович, - все нужно терпеть, ничем не возмущаясь? - То, что в мире есть неправедного, боги поручат исправить тому, кто сможет. Остальным же надлежит принять как данность. - Если, например, человека судят за то, в чем он не виновен, это тоже надо стерпеть? - Само собой. Рано или поздно правда выйдет наружу. - Такой ход мыслей развяжет руки многим неправедным судьям! - Они понесут свое наказание, - невозмутимо отозвался Арджуна. - Но будет ли справедливо, если невинный будет замучен во цвете лет, а судья, вынесший этот приговор – а, может, и много других таких же – будет жить в роскоши и скончается в преклонных годах? - Не думайте, что человек живет один раз, Лев-сахиб. В этой жизни, может быть, ему удастся нажиться на чужом горе, но вот в будущей жизни он родится не человеком, а каким-нибудь жуком или крысой. - Это все эзотерика, - снисходительно заметил Каменев. Индус покачал головой: - Ваша беда в том, Лев-сахиб, что Вы не хотите поверить в очевидные вещи! - Это дело воспитания. Для Вас очевидным является то, что мир сотворил Брахма, а для меня все объясняется теорией эволюции. У каждого своя правда… - Востоку и Западу сложно понять друг друга, - развел руками Арджуна. – У вас есть техника, оружие, вы считаете себя хозяевами природы и думаете, что вам подчиняется весь мир. - Но разве человек не хозяин природы? – удивился Лев Борисович. - Природа, как и мир, сама себе хозяйка. Она сильнее человека. Но у нее есть творец, и имя ему – Брахма. - Арджуна, я могу Вам со всей точностью доказать, что бога нет… - Не надо, Лев-сахиб, - остановил его индус. – Вы уже наказаны богами за свои грехи, не стоит преумножать их. Вам сейчас куда лучше будет умерить свою гордыню. - Гордыню? У меня отняли остатки чести еще при жизни! - Древние говорили: если человек потерял все, у него есть прекрасная возможность начать все сначала. - Здесь? В аду? - А где же? Вам предстоит еще возродиться – и только от Вас зависит, кем Вы станете. И не говорите, что мир несправедлив: в нем справедливо все. И если Вы терпите муки, значит, тому есть причина. А причина любых мук и наказаний всегда в поступках того человека, на чью долю они выпали. Каменев не стал возражать. Тут отрицать правоту собеседника было невозможно. В конце концов, размышлял Лев Борисович, он сам принимал решения. Если бы он действительно знал, чем обернется его борьба за власть, никакой Зиновьев не смог бы убедить его в обратном. И ведь узник мог это предвидеть. Но раз не предвидел сам, к чему обвинять других? Тут и Сталина делать главным виновником случившегося нельзя: ведь кто его познакомил с тонкостями политики в далекой ссылке? Лев Борисович Каменев, и никто другой. И теперь уж никакие боги не смогут этого исправить.