Имя твое - проклятие

На следующее утро Дитер разбудил Каменева вежливее, чем обычно, предоставил элегантный светлый костюм и предложил, не теряя времени, приступить к работе. - Как, - усмехнулся Лев Борисович, - не позавтракав? - Не беспокойтесь, голодать вам там не придется. Пожав плечами, Каменев последовал за демоном. За всю дорогу Дитер ни слово не обмолвился с узником, и тот созерцал окрестности. Он нечасто выбирался на прогулку, ибо сил после рабочего дня почти не оставалось, и теперь с интересом оглядывался по сторонам. Поначалу пейзаж был довольно однообразным. По бокам от каменистой дороги тянулись криво сколоченные бараки – такие же, как в еврейском квартале. Изредка встречались люди с изможденными лицами, с неприкрытой злобой взиравшие на прилично одетых прохожих. Каменев не без облегчения отметил, что никто из знакомых по пути ему не встретился. Он был не в состоянии сейчас придумывать оправдание своему, как он по-прежнему считал, предательскому решению. Наконец бараки закончились. Вместе с ними закончилась и дорога, ведшая к обрыву. Дитер подвел к нему узника и небрежным жестом показал: - Здесь вы теперь будете работать. Не отвечая, Каменев изумленно смотрел на открывшийся его взору простор. На склонах холмов раскинулись огромные рисовые террасы, напоминавшие гигантские лестницы. Залитые водой, они сверкали на солнце, словно зеркала. Сменяющие друг друга зеленые и коричневые полосы сливались в симметричный волнообразный узор, поражавший своей красотой и масштабом. Не верилось, что это создано человеческими руками, как не верится в каждое построенное нашими предками архитектурное чудо… И на фоне этого рукотворного великолепия люди были маленькими серыми точками, еле заметными с высоты. Хотелось смахнуть эти точки, словно паутину с бесценной скульптуры… Дитер тем временем свернул налево и начал спускаться вниз. Каменев последовал за ним, обнаружив неровные каменные плиты-ступени. Спускаясь, он старался не отрывать взгляда от пленившей его картины. Даже подумать было страшно, что эти величественные террасы построены руками рабов… - Еще один? Вопрос был задан по-французски встретившим их демоном. Холеный и статный брюнет с интересом покосился на Дитера, и тот, к большому удивлению Каменева, ответил на том же языке: - Да. Это русский большевик. - Очень остроумно! – расхохотался демон. – Клянусь смертью Христовой, вы это отлично придумали! А он говорит по-французски? Немец вопросительно посмотрел на узника, и тот ответил: - Да, конечно. - Прекрасно! В таком случае идите за мной. Вы свободны, - небрежно обратился он к Дитеру, и тот, презрительно фыркнув, отправился восвояси. Каменев же последовал за французом, который беззаботно болтал: - Честно говоря, я терпеть не могу большевиков за их бескультурье, но раз уж вы хотя бы говорите по-французски, я вас прощаю. С пейзанами можете говорить на любом языке, они все равно ни черта не понимают. Конечно, многие из них когда-то были образованными людьми, но чтобы сажать рис, не нужно большого ума, вот они и глупеют, ха-ха. Они намного лучше понимают язык кнута… Лев Борисович слушал его с отвращением. В нем впервые проснулось огромное желание отхлестать человека кнутом, но, увы, на демона нельзя было поднять руку… Они подошли к деревянной вышке. - Прошу, - небрежно махнул рукой француз, - это ваше рабочее место, ха-ха. Внутри находится все необходимое. Поднявшись по лестнице наверх, Каменев осмотрелся. Вышка была достаточно комфортабельной: на небольшом столике красовался поднос, заставленный всяческими яствами; к столешнице был придвинут тростниковый стул, да и вид на террасы открывался потрясающий. Впечатление портила только лежащая рядом со стулом плеть. - Устроились? – донесся снизу голос демона. - Да-да, благодарю вас, - отозвался Каменев и приступил к завтраку. Правда, как только он посмотрел вниз, есть ему резко расхотелось. Идя по колено в топкой грязи, согбенные люди сажали кустики риса. Время от времени они замирали на одной ноге и судорожно массировали замерзшие ступни. Чуть поодаль по другой полосе шли два «пейзана»: один толкал сзади плуг, другой выполнял работу тяглового скота… Слова Арджуны о том, что все эти люди заслуживают страданий, мгновенно вылетели у Льва Борисовича из головы. Он невольно радовался, что не находится на их месте, но в то же время чувствовал себя безмерно виноватым за то, что ему придется увеличивать их и без того непосильные муки. Убедившись, что француз ушел, Каменев спустился вниз и обратился к сажавшим рис – на всякий случай по-русски: - Господа, вы можете передохнуть, если хотите… Несколько человек посмотрели на него как на сумасшедшего. Узник продолжал: - Я не буду наказывать вас за это, я вижу, что труд ваш неимоверно тяжел… Люди опустили головы и вернулись к работе. Только один из них ответил, выпрямив спину: - Добрый надзиратель, да? Вы, видать, здесь недавно и не понимаете, что некоторые вещи изменить нельзя. Каменев оторопел: - Но ведь я хочу облегчить ваше существование… - Раз вы стоите над нами, значит, стойте. От вашей помощи не будет лучше ни вам, ни нам. Сказав это, рисовод вернулся к работе. Пожав плечами, Лев Борисович поднялся обратно и надолго задумался. «Может быть, - думал он, - им действительно запрещено принимать чью-либо помощь? В таком случае мне действительно лучше не вмешиваться. Но кто же установил такие бесчеловечные правила? Верховные демоны? Или этот расфранченный хлыщ? До чего же мерзкий тип! Вот к кому следовало бы применять самые жестокие наказания… Однако что же мне делать? Подгонять их я не хочу, да это и бессмысленно – о здешних порядках они осведомлены намного лучше меня и сами знают, в каком темпе им надлежит работать. Беспричинно наказывать кого-то я не в силах. Быть может, лучше просто отсидеться здесь и ничего не предпринимать? Это, конечно, достаточно трусливо, но, кажется, ничего другого мне не остается…» Меланхолично пережевывая помидор, Каменев вдруг услышал крик с улицы: - Эй, надзиратель! Он стремительно бросился к окну и посмотрел вниз. Рабы стояли, бросив работу. - Что вам надо? – спросил Лев Борисович. - Прикрикните на нас, - ответил один из людей, - а то что-то скучно стало. Применив все свое красноречие, Каменев воскликнул: - И не стыдно вам вот так встать и бросить работу! Лентяи! Нечего ждать здесь каких-то увеселений! Работайте, а не то вашим спинам не поздоровится! - Вот это дело, - одобрительно покивали рабы и покорно продолжили сажать рис. «Черт-те что» - подумал узник и вернулся к трапезе. Хоть бы книга здесь какая завалялась, что ли… - Ну что, Лев Борисович, - поинтересовался Дитер у него по возвращении, - как вам ваша новая работа? - Скучновато, - лениво заявил Каменев. – Только и забот, что созерцать лентяев… О том, что смотреть на несчастных, забитых людей ему было больно, узник благоразумно умолчал.