Имя твое - проклятие

Пожалуй, единственный положительный момент в новом наказании Зиновьева был в том, что его наконец перестали водить на пытки. Поначалу он никак не мог к этому привыкнуть и по-прежнему ждал еженедельной экзекуции. В отличие от жизни, Григорий теперь удивлялся не боли, а ее отсутствию… Да и нападать на него перестали – хотя, возможно, все уже высказали свои претензии. Зиновьев начал было осторожно считать сложившуюся ситуацию не такой уж и плохой, но, как обычно, поторопился. В одно далеко не прекрасное утро Григорий, проснувшись, бодро оделся и уже собирался было уйти в столовую, но его остановило одно безрадостное открытие. Подошва одного из ботинок, давно требовавших замены, все-таки отскочила, второму грозило то же самое. Обувь оказалась совершенно бесполезной. Зиновьев побледнел. Каким-то образом выпросить у Дитера новую пару было невозможно, да и обращаться было как-то неудобно – он же, разбудив узника, тут же заваливался спать обратно. И времени было не так уж много. Оставалось, пожалуй, только выйти на улицу босиком… В беспокойной голове Григория сразу пронеслись несколько дивных картин, изображающих его стоящим на паперти с протянутой рукой… Он брезгливо отогнал от себя подобные мысли, задвинул ботинки под кровать, поправил брюки, стараясь как можно сильнее прикрыть ноги, и вышел на улицу. Узник и не подозревал, что земля с утра настолько холодная, мелкие камешки настолько сильно впиваются в подошвы, а о булыжную мостовую можно здорово содрать ноги. «Хорошо еще, что сейчас не сезон дождей, - думал Зиновьев, - а то был бы вдобавок мокрый и грязный…» С одной стороны, чувствовать то, по чему ты ходишь, было интересно и даже как-то приятно, но с другой довлела мысль: «Если кто случайно увидит – позора не оберешься!» Привычными перебежками Григорий все же сумел добраться до столовой незамеченным. Вздохнув с облегчением, он вошел внутрь… и понял, что безнадежно опоздал. Завтрак был в разгаре, и все узники, как по команде, уставились на него. Потупив глаза, Зиновьев скромно засеменил на кухню. За спиной его уже раздавалось сдержанное хихиканье. Стараясь не краснеть, узник стремительно юркнул в подсобку и рухнул на стул. - Явился? Безнадежно подняв глаза на Данилыча, Григорий кивнул. Повар грозно заявил: - Опоздал! – Смерив Зиновьева презрительным взглядом, он ухмыльнулся: - Небось так спешил, что забыл ботинки надеть? Состроив гримасу блаженного идиотизма, узник снова кивнул. - Ох, и дурак же ты! Все вы – бесово отродье… Дальнейшая тирада была вполне привычной и означала, что Данилыч в хорошем расположении духа. Видимо, его радовал лишний повод придраться к посудомойщику. Закончив свою речь, повар объявил: - Хоть расшибись, но чтобы к утру ровно был на месте! А то не видать тебе еды! Григорий энергично кивнул и быстро уничтожил завтрак. Методично пережевывая свою порцию, Данилыч хохотнул: - Посмотрю я, как ты тут побегаешь… Его опасения оказались напрасными: Зиновьеву пришлось только вымыть пол два раза, чтобы убрать собственные следы. Мысли его были прочно заняты одним: стоит ли просить у Дитера новую пару обуви? Он почти наверняка посмеется над узником и назовет его мелочным… нет-нет, лучше потерпеть и по возможности не попадаться ему на глаза. Обязательно ведь начнет высмеивать, язва немецкая… Возвращаясь с работы, Григорий заметил идущих ему навстречу людей. Сворачивать было некуда, и он, сунув руки в карманы, хотел было спокойно пройти мимо, но его остановили: - Ба! Какие люди! Неужели Гришка Зиновьев? Узник поднял голову и с интересом посмотрел на них. На вид обычные рабочие, хотя кто их знает… Один из них заявил: - Я же вам говорил, что от этих большевиков одна разруха! Вон, гляньте, они уже и сами босяками стали! Его спутники засмеялись. Зиновьев состроил обиженную гримасу. - Сказать хочешь чего? – поинтересовался глава компании. Узник с улыбкой покачал головой. - Ну и уноси ноги, пока цел! – расхохотались его приятели. От них отчетливо несло перегаром. Григорий быстро ушел от них, напряженно размышляя, откуда бы им достать алкоголь, который в аду под запретом… В самый разгар мыслей он наткнулся на Дитера. «Только тебя тут не хватало» - мрачно подумал Зиновьев. Демон, оглядев его с ног до головы, ехидно поинтересовался: - Удобно? «Прекрасно!» - жестом показал Григорий, втайне думая: «А ты сам подумай, сука ты немецкая…» - Вот и замечательно, - заявил Дитер и ушел к себе. Зиновьев же направился в барак, где без сил упал на койку. Изнеженные обувью ноги страшно ныли, а голову узника переполняли отборные ругательства на всех известных ему языках, обрушиваемые на коварного немца. Не упустил-таки своего, скотина…