Имя твое - проклятие

Меньше всего Дитер ожидал, что его узник добровольно обеспечит себя дополнительным наказанием. Вместо того чтобы обратиться к демону за новой парой обуви, Зиновьев предпочел ходить босиком и безжалостно стирать себе ноги. Что и говорить, с такой гордыней до исправления было еще очень далеко… Хотя, пожалуй, в остальном дело обстояло неплохо. Узник старательно делал вид, что его все устраивает, и, наверное, если бы он мог говорить, то вежливо интересовался бы мнением немца о погоде. Дитер понимал, что это напускное спокойствие, однако провоцировать Зиновьева на откровенность и не собирался. Во-первых, странновато выглядел бы их «разговор», во-вторых, демон не считал нужным решать проблемы за узников, даже если сам их ими обеспечивал. У него вполне хватало своих трудностей. После освобождения Каменева он имел серьезный разговор с Красновым, который крайне рекомендовал Дитеру взять второго узника, мотивируя это высокими деловыми качествами немца и угрожая в случае отказа исключить из «элитного состава». Демон не очень-то горел желанием браться за первого попавшегося грешника, но на всякий случай пообещал сделать все, что в его силах. После этого Дитер решил спросить совета у своего друга Джереми Уитклиффа, славившегося умением находить выход их самых затруднительных ситуаций. - Ну, что, Дитер, - поинтересовался англичанин при встрече, - что нового? - Две новости – хорошая и плохая. С какой начать? - С любой. - Хорошая новость: я разобрался с Каменевым и отпустил его. - Поздравляю, - улыбнулся Уитклифф, - работаешь быстро, как всегда! - Спасибо. Но есть и плохая новость: Краснов требует, чтобы я взял себе кого-то еще. У тебя нет на примете приличного грешника? Англичанин с усмешкой посмотрел на него: - Дитер, в мои обязанности не входит подыскивать друзьям грешников. Я все-таки демон, а не президент клуба одиноких сердец. - Я просто спросил, Джереми. Нет – и не надо. Уитклифф задумчиво огляделся по сторонам и произнес: - Но я могу подсказать тебе кое-что. Я немного в курсе новостей и от кого-то из новоприбывших слышал, что в СССР готовится третий процесс по делу старых большевиков. - Третий? – удивленно посмотрел на него Дитер. – А когда был второй? - Не помню точно, где-то полгода назад. Но я знаю, что будет третий, и, возможно, кто-то из осужденных попадет сюда. Думаю, ты не откажешься от коммуниста. Уитклифф усмехнулся. Он был осведомлен о жизни Дитера и не упускал случая его подколоть. Немец это снисходительно терпел. Большую часть жизни Дитер проработал управляющим у легкомысленного, но обаятельного барона Олафа фон Альвенслебена, и его служба никогда не вызывала нареканий. Своему хозяину управляющий был предан всей душой и разделял с ним и тяготы банкротства, и военное бремя, и даже последнюю страсть барона – террор. Когда в опустошенной войной Германии к власти пришли коммунисты, это вызвало противодействие людей, преданных прежним порядкам. Господа фон Альвенслебен и фон Шлезинг (оба чистокровные дворяне, хоть и разные по знатности) входили в их число и потому решили вступить в террористическую организацию с крайне простой целью – физически уничтожить как можно больше последователей Маркса. Барон и его управляющий методично отстреливали неугодных им людей до тех пор, пока фон Альвенслебена не сцапала полиция, а Дитера не убили по ошибке его единомышленники. Именно этим событиям господин фон Шлезинг был обязан и попаданием в ад, и приказом выучить русский – ибо он считался в том 1919 году «главным» языком коммунизма – и необходимостью постоянно общаться с коммунистами. С годами чувство ненависти к ним у Дитера несколько притупилось, однако он по-прежнему относил их к низшему разряду людей. Поэтому подколки Уитклиффа всегда срабатывали. - Конечно, Джереми, - кивнул немец, - я буду просто счастлив. А что, на процессе будут известные большевики или нет? - Я не запомнил фамилии, но, кажется, парочка известных там будет. Очередные соперники Сталина. «Троцкий? – с удивлением подумал Дитер. – Было бы замечательно. Судя по всему, они с Зиновьевым не переваривают друг друга…» - Ты точно никого не помнишь? – настаивал он. - Нет. Хотя… Риков, кажется, что-то такое было. «Не то… Впрочем, Джереми мог и забыть. Если среди подсудимых окажется Троцкий, он непременно попадет сюда, и вот тогда-то я повеселюсь…» Поскольку ненависть к Зиновьеву у Дитера давно прошла, а кого-то ненавидеть было надо, немец перенес агрессию на самого известного из пока еще живых большевиков. Он много слышал о Троцком и уже предвкушал, как будет мучить его… - Дитер, зачем ты пытаешься задушить воздух? Немец отвлекся от кровожадных мыслей и убрал руки в карманы. - Хочется немного развлечься, - признался он. – Я соскучился по жестоким карам. - А на что тебе узник? После паузы Дитер ответил: - Он уже по уши во всевозможных наказаниях, мне уже нечего придумывать для него. - Может, - негромко усмехнулся Уитклифф, - тебе просто не хочется его мучить? - Когда мучаешь одного и того же человека, это быстро приедается, Джереми, тебе ли не знать? - Может быть, - развел руками англичанин, - я давно не работал с узниками. - Так вот, мне это наскучило. Хочется свежей крови, так сказать. - Тогда жди, когда расстреляют очередных большевиков. Среди них наверняка попадется какой-нибудь отъявленный мерзавец. Дитер согласно кивнул. В последнем он ничуть не сомневался.