Имя твое - проклятие

Дитер не представлял, что еще можно сделать с узником. Зиновьев ведь уже признал свою вину, за что еще его карать? И, главное, каким образом? Подумав, немец пришел к идеальному решению – выяснить, чего узник боится больше всего, задав ему пару наводящих вопросов. Когда демон зашел в барак, Зиновьев испуганно привстал с койки. - Что такое? – нервно поинтересовался он. - Ничего, - пожал плечами Дитер. – Я просто хочу поговорить. Настороженность узника была вполне понятна, ибо за демоном такой привычки не водилось. Но его это сейчас не волновало. - У тебя есть в аду коллеги из твоей партии? - Да, - усмехнулся Зиновьев. – Мне порой кажется, что все или почти все большевики попадают в ад. - Несомненно. И каково им приходится? Хуже, чем тебе? Узник задумался. - Здесь всем тяжело, - наконец отозвался он. – Все страдают от огромного насилия… наверное, даже демоны. Но, пожалуй, хуже всего приходится тем, над кем моральные издевательства переходят все границы. - Да? Кто же это? - Это люди, обреченные страдать под гнетом насильственно прививаемой им религии. - О да, - усмехнулся немец, - вы же атеисты. - Да, и именно поэтому я считаю такое наказание бесчестным и оскорбительным. - Только потому, что дело в религии? - Да. – Помолчав, Зиновьев задумчиво посмотрел на демона. – Хотя Вы, наверное, так не считаете. Вы протестант? - Католик. - А, католик. Ну, я был близок. - Вернемся к твоим друзьям. Их определили в монастырь? - Да. Одного – в буддийский, второго – в православный. И это при том, - узник фыркнул, - что они оба поляки. - Любопытно. А как зовут этих поляков? Зиновьев не отозвался. - Фамилии? – с нажимом повторил Дитер. - Дзержинский и Радек. - Дзержинский… Знакомая фамилия. Я где-то ее слышал. - Эту фамилию знает каждый враг революции, - мрачно усмехнулся узник. - Я тоже отношусь к ним. Может быть, - немец хитро улыбнулся, - мне тоже стоит отправить тебя в монастырь? А? Зиновьев побледнел: - Это будет большой ошибкой, Дитер… - Разве? Никто не помешает мне это сделать. - Право, не стоит… В голосе узника слышался неподдельный страх. Демон понял, что обнаружил действенный рычаг давления. Это стоило обдумать. - Я шучу, - усмехнулся он и вышел, оставив Зиновьева в большом смятении.