Имя твое - проклятие

Дитер не относился к тем людям, которые принимают решение бездумно, не взвесив все как следует. В очередной раз изучив досье узника и прикинув свои возможности, он принял волевое решение дать себе моральный отдых и за это время тщательно обдумать план дальнейших действий. Зайдя к Зиновьеву однажды вечером, демон скомандовал: - Выходи. Тут же выскочив из барака, узник испуганно поинтересовался: - В чем дело? - Иди за мной. Неразговорчивость немца, видимо, повергла его в панику. По дороге Зиновьев не задавал вопросов, однако вид его был далек от спокойного. Впрочем, он не ошибался: повод паниковать у него был. Они подошли к серому каменному зданию с микроскопическими окнами. - Что это? – не выдержав, спросил узник. - Тюрьма. Я решил, что тебе необходим покой. Полный покой. - Одиночная камера? – в ужасе прошептал Зиновьев. – Только не это… Дитер, пожалуйста, не делайте этого! Но с тем же успехом он мог пытаться разжалобить камень. Если демон собирался что-то сделать, то он делал это любой ценой, невзирая на мелкие трудности. Правда, на сей раз трудности оказались не вполне мелкими. Когда он открыл дверь в камеру, узник наотрез отказался туда заходить: - Вы не имеете права держать в тюрьме человека, который признал свою вину. Вы ничего этим от меня не добьетесь. Разозлившись, Дитер принялся заталкивать его внутрь, но Зиновьев вцепился руками в дверной косяк и кричал: - Я уже в таких камерах насиделся при жизни! Хватит повторять сталинскую инквизицию! Это чересчур даже для ада! - Прекрати, - сквозь зубы процедил немец и сильным движением втолкнул его в камеру. Узник тут же бросился обратно, но теперь уже демон загородил ему проход, снова грубо оттолкнул и запер камеру на ключ. Зиновьев неистово барабанил в дверь и кричал, но Дитер не отозвался, спокойно повесил ключ в коридоре и вышел. Правда, в ушах у него еще долго звенели истерические, слезливые выкрики: - Бесчестные скоты! Вы просто дожидаетесь моей смерти! Вы не спасаете душу, вы убиваете ее! Да будьте вы прокляты!