Имя твое - проклятие

Дитера не удивляло, но в некоторой степени настораживало упорное молчание Троцкого. Узник никогда не общался по собственной инициативе не только с немцем, но и с Зиновьевым. Хотя демон прекрасно знал, что эти двое ненавидят друг друга – потому-то он и столкнул их вместе – но был уверен, что рано или поздно они не выдержат и нарушат напряженное молчание. Так и случилось. Проходя однажды мимо барака, Дитер услышал неуверенный голос Зиновьева: - Лев Давыдович, вам помочь? После паузы раздалось резкое: - В чем? - Ваши раны надо бы обработать. Я знаю, где можно раздобыть спирт… «Интересно, откуда ты это знаешь» – подумал демон, но весь превратился в слух. - Как вы сердобольны, - раздраженно бросил Троцкий. – Испытываете жалость даже к завзятым преступникам и убийцам, которые не заслуживают снисхождения. - Все мы люди. - И все равны в своей мерзости? - Я этого не говорил… - О, разумеется. С вами мы уж точно не равны. Вы, конечно, честнее, лучше и праведнее. - На что это вы намекаете? – уязвленно поинтересовался Зиновьев. - Намекаю? Я прямо заявляю о том, что вы, вероятно, человек прекрасных душевных качеств, раз Дитер вас так ценит и щадит. - Щадит?! - Я никогда не видел вас на пытках – или вообще раненым, на вас никто не нападает, наказание ваше не уничижительно. По-вашему, это чистая случайность? Демона немало обрадовал такой поворот событий – чем уязвленнее будет чувствовать себя Троцкий, тем лучше. Считает, что Зиновьев находится под покровительством Дитера – замечательно: пусть чувствует чужое превосходство. Правда, навряд ли сам Зиновьев, судя по его озадаченному тону, был рад подобным умозаключениям: - Знаете ли, я… - Наверное, неплохо вам живется – или как это состояние называется? Не поделитесь ли секретом, как вам такое удается? Как вы живете, не испытывая ни боли, ни страданий – вообще не зная, что это такое? Наступила потрясенная тишина. Дитер с интересом ждал, что будет дальше.