Голос немой звезды

Я прячу визитку у себя в комнате так далеко, как только можно. Я кладу её в любимую книгу на странице под моим любимым числом - 10, затем прячу эту книгу в свою сумку, а сумку закидываю на шкаф так, чтобы её было не видно. Перед этим я предварительно переписываю два номера с визитки во все свои предметные тетради на последней странице и в телефон. Если я потеряю этот номер, мне кажется, я потеряю себя. Потом я выхожу к родителям, тяжело дыша. Они всё так же сидят на кухне за столом. Я останавливаюсь в дверном проёме, боясь идти дальше. Впервые в жизни я так решительна. Я уговорю их любой ценой, чего бы мне это не стоило. - Ты не станешь певицей, - уверенно начинает мама. - В конце-то концов, ты даже не можешь петь! Да что ты говоришь, а я не знала! Спасибо, мама, надавила на живое. Давайте дальше. - В любом случае, мы не позволим тебе, - продолжает за неё папа. - Такие мозги не должны служить в творческой сфере. Экономист и точка. Такие мозги, такие мозги... Иногда мне и впрямь кажется, что лучше быть глупой, чем с такими мозгами, как у меня, потому что тебе сразу же начинают тыкать носом в то, что ты станешь экономистом или, чего хуже, политиком. Но я держусь. Я выслушаю все их доводы до одного, а потом опровергну их. И это будет полная победа. Они сами построят этот дом своей уверенности на таких нелепых доводах, а я разрушу саму его основу. Тогда им не останется ничего, только подписать эту бумагу. - А к тому же, - завершает мама. - У певцов и актрис совсем нет личной жизни. А иногда их заставляют выйти за кого-то специально для прессы. Если ты станешь успешной, то жёлтая пресса будет преследовать тебя. Ты не сможешь даже споткнуться на улице без публикации этого везде, где только можно. Всё? Это все их доводы? Ага, что там у нас... Моя немота, мои мозги и пресса. А то, что я мечтала об этом всю жизнь их вообще не волнует. Я никогда ещё не была так зла на своих родителей. Я принялась писать на телефоне сообщение, чтобы показать им его. Хоть руки и дрожали, я всё таки смогла написать и отдать им телефон. "Это моя мечта. Почему вы не способны понять это? Я всю жизнь хотела стать певицей и вот, когда удача подошла ко мне вплотную, вы хотите отогнать её, когда я цепляюсь на неё зубами! Я ваша дочь, и в первую очередь вас должны интересовать не мои мозги, а мои мечты. Я не хочу быть экономистом. И если вы не подпишите этот договор, я обещаю, я спущусь так низко, что меня никогда на свете никто не возьмёт на должность экономиста!" Это обычные нелепые угрозы, которые я, конечно же, только обещаю, но никогда не приведу в исполнение. Я не могу привести им не единого довода, кроме "Я мечтаю!" так схожего с "Я хочу!". Все мои мысли куда-то ушли в тот момент, когда я поняла, что всё кончено. Они никогда не передумают, чтобы я им не написала и подтверждением этого - брошенный на стол телефон. - Мы никогда не подпишем этого, - спокойно произносит папа, но в голосе - неоспоримая твёрдость. - Ты не станешь певицей. Всё. Разговор окончен. Я плачу. Всегда вот так. Когда он произносит: "разговор окончен" это может значить только то, что он никогда в жизни не сделает того, о чём я прошу. Раньше я бы пожала плечами, ведь я никогда даже не надеялась ни на малейший шанс. Но теперь всё по-другому. Надо было с самого начала им рассказать, тогда бы не было так больно. Ужасно больно. Я разворачиваюсь и хочу уйти в свою комнату, но вместо шага вперёд падаю на пол. Ужасно болит голова, меня выворачивает, а слух режет крик мамы: "Что с тобой?!". Я не могу пошевелиться, чувствую ужасную боль в животе, а перед глазами так помутнело, что мне становится страшно. После этого я уже ничего не чувствую. *** - Довели. Ландон сидит рядом со мной и гладит по голове. Родители со взволнованными и виноватыми лицами сидят напротив. Я лежу почти бездыханная после очередного обморока. На этот раз всё даже хуже. Недавняя болезнь даёт о себе знать. Ну зачем доводить меня до такого? Я ведь просила одно единственное - подписать чёртов договор. Так сложно что ли исполнить мою мечту? - Что случилось-то? На вопрос брата отвечает мама, помахивая мне полотенцем, но от этого легче не становится. - Она хочет стать певицей, - Лондон вскидывает брови. - Пришёл какой-то там менеджер, примерно твоего возраста. Говорит, нужна наша подпись на то, чтобы она стала певицей. Я понятия не имею, как это возможно. - Мол, играет на фортепиано, - дополняет папа. Ландон только улыбается. - И вы не подписали? - Конечно, нет! - прикрикивает мама. - Она должна стать экономистом. Ну вот опять. Меня скоро тошнить начнёт от одного названия этой профессии. - А кому она должна вообще? Единственная, кому она должна в этой жизни, это себе. Если ей это не нравится, то она каждый день на работе будет проживать как в аду, - я восхищаюсь Лондоном и поднимаю к нему благодарные глаза. Он еле заметно подмигивает мне, мол, прорвёмся. - Вы не слышали её игры, так как были постоянно заняты. А потом она стала играть в одиночестве, когда никого нет дома. Я несколько раз слышал её игру и знаете, это действительно песня. Я знаю, в это трудно поверить, но если не я один это услышал, значит, это либо массовые звуковые галлюцинации, либо она действительно способна так выражать себя, - я прикрываю глаза. Всё-таки приятно слышать такое от столь близкого тебе человека. - Вот вы говорите, что мозги, да? - я сама киваю в ответ, ибо этот довод уже задолбал меня, мягко говоря. - А разве такому дару есть смысл пропадать? И вы знаете, если она будет успешна, хорошие мозги ей не помешают. Родители задумываются, я смотрю в окно. Ну что, Беатриче, вот и пришёл тот день, когда ты прорвалась. Никогда раньше я так сильно не любила своего брата. Папа вздыхает. - Ну хорошо, что поделать... Где там этот парень? Я улыбаюсь.