Не спрашивай, если не хочешь получить ответ.

Позовите меня за край: В так похожий на мир ад; В лужах отражается рай. Падаю сквозь Вниз. Погружаясь вновь В них.

Тишина. Чувствуешь, что внутри собственной головы становится слишком много места, что ты один в огромной черной коробке, из которой невозможно выйти. Больше не на кого свалить идиотские идеи, больше никто не подсказывает, не ругает, не стыдит и не поддерживает. Чувствуешь себя ничтожным. Неполноценным. Неспособным без них решить ни единого дела, стоящего больше, чем своя жизнь. — Ну и пошли нахуй! Слышите? ПОШЛИ НАХУЙ! ВЫ МНЕ НЕ НУЖНЫ! Отпинываешь укатившуюся бутылку ещё дальше и подносишь к губам ту, что в твоих руках. На язык стекают остатки кислого и терпкого вина. По щекам тоже что-то течёт. Может, пот. Ты так чертовски пьян, настолько, что не помнишь, что было вчера. Но этого все равно недостаточно. Никогда не будет достаточно. Пока можно вспомнить свое имя, произнесенное всеми людьми, которые тебя кинули; не будет, пока под ребрами так пусто, что ты воешь раненым животным. Ты и есть животное. Пьешь, пьешь, пьешь и кричишь, стараясь заглушить пустоту в голове и сердце. Вот только это не пустота, всё в твоей голове заполнено ненавистью к себе. Гудки. Гудки. Гудки как лезвия, ввинчивающиеся в мозг. Нет сил встать с пола. Просто лежишь. Иногда проваливаешься в сон, но через пару минут просыпаешься. Отказываешься выходить из дома. Запираешься, придвинув к двери шкаф. Закрываешь все окна, кроме самого северного, и оттуда все время дует холодный ветер и иногда попадает в квартиру промозглая морось. Осень? Ты не знаешь. Ты к чертям собачьим заклеил все, что источает свет, все, что напоминает, что есть что-то снаружи. Нет. Нетнетнетнетнет. Ты один во всём мире, и никто никогда не заговорит с тобой, никто не хочет тусить с тобой. Мир медленно сужается до размеров кухни. Спишь под столом, свернувшись в клубок, тебя облепят бабочки и будут есть гниющую сладкую плоть, похожую на мякоть перезревшего персика. А тебя больше не будет. Никогда и нигде. Звон золотых колокольчиков знакомых голосов; слишком громко капает в вену раствор из жидкого неба. Бабочка, прекрасная сияющая бабочка сидит на плече в огненно-рыжей куртке. — Доброе утро, офицер. Как самочувствие? Ты умираешь. Sunrise parabellum.