У любви свои планы

Теодор проснулся с первыми лучами солнца, и открыв глаза, увидел перед собой мирно спавшую Паркинсон. Она расположилась на большой двуспальной кровати, места на которой ей было определённо мало. Она умудрилась занять столько места, сколько двум взрослым людям будет много, и это вызывало у Теодора улыбку. Рассматривая её черты лица, он понял, что никак не мог вспомнить, какая она была в школе. Она всегда была рядом. Балы, собрание, дружески посиделки отца, и везде были Паркинсоны со своей единственной, взбалмошной дочерью — Пэнси. Эта девчушка всегда держалась рядом с Малфоем, следуя за ним по пятам и вторила ему, только ему. Теодор всегда был нейтрален, держался от них в стороне. Книги, его всегда больше интересовали книги. В школе Пэнси была агрессивной, самодовольной и острой на язык, а Теодор по-прежнему держался в стороне. Вздохнув, он подумал, что Пэнси повезло, что Волан-де-Морт проиграл, а она не познала всех прелестей тёмной власти. Эта девочка не понимала, что власть — это кровавая смерть, мучение, и беспросветная тьма. Когда она в Хогвартсе хотела поддержать Волан-де-Морта-Морта и подговаривала слизеринцев пойти на этот шаг, то не понимала, о чём она говорит и на что соглашается. «Выскочка с горячим сердцем и полным отсутствием мозгов», — так о ней тогда думал Теодор. И сейчас она мирно спала, а спящая Паркинсон нравилась ему куда больше, чем та, которая вот-вот сейчас проснётся. У неё была красивая, чистая кожа, пухлые губы, и определённо смешные черты лица. Её волосы стали длиннее, а сама она стройнее. Но даже у спящей Пэнси была какая-то власть и сила, было что-то в ней мужское. Пэнси резко открыла глаза, совершенно не подавая признаки того, что просыпается. Просто распахнула их и уставилась на Теодора. — Ты на меня пялишься? — спросила она тихо и грубо. — Я бы хотел сказать, что любуюсь тобой, но да, я пялюсь, — он ответил и засмеялся. Пэнси пошевелилась, её глаза округлились, и она быстро посмотрела на Теодора, а потом приподняла одеяло. — Какого хрена я голая? — Послушай, мужчина и женщина находятся в отеле, и это нормально, что на утро они обнажены, — почти шёпотом сказал он. — Ты охренел? — ещё громче спросила она. — Ты что, притащил меня в отель? — она осмотрела комнату быстрым взглядом. Магловский отель? — голос стал ещё громче. — Да, это магловский отель, и думаю, что это самое важное для тебя, судя по поставленным вопросам. А то, что ты… — И он указательным пальцем прочертил что-то непонятное в воздухе. — Мы, что… — она резко прервала то, что хотела спросить. Теодор ничего не ответил, а просто смотрел на неё. — Успокойся, Паркинсон! Между нами ничего не было, если ты про физический контакт, то не было. Просто ты, которая любит крепкие напитки, мягко сказать, не подтвердила свою приспособленность к ним. Тебя вырвало, и я еле унёс тебя. Я побоялся куда-либо аппарировать, потому что ты была не в самом лучшем состоянии, и в общем мы оказались тут. — Ты можешь это всё говорить своим магловским дурочкам, но не мне! Ты мог воспользоваться заклинанием и очистить, или высушить мою одежду, но никак не раздевать меня. Пэнси злилась, отчего слова были резкими. — Я как-то об этом не подумал… — Правда? Знаешь, есть несколько вариантов: либо ты это сделал специально, либо ты совсем охренел со своей любовью к маглам и Грейнджер, — последние два слова она сказала так презрительно, что была похожа на фыркающую жабу. — Я не смотрел на тебя, Пэнси. Просто раздел и уложил спать. Теодор продолжал сидеть и смотреть на неё, и Пэнси резко откинула одеяло, встала, немного прикрыв руками свою грудь так, чтобы закрыть соски от его взгляда. — Нравится? Он ещё несколько минут сидел неподвижно и просто смотрел на неё, а потом резко встал и подошёл. И настолько близко, что Пэнси хотела сделать шаг назад, но осталась стоять, словно оловянный солдатик. Он схватил её за кисти рук и резко потянул вниз, удерживая. Она стояла обнажённая и продолжала смотреть ему в глаза. Теодор спустил свой взгляд ниже и тихо ответил: — Вот теперь — нравится, — он сказал это тихо. — Одевайся, Паркинсон, нам пора уходить, уже наспались достаточно. — И рассмеялся. А Пэнси выдохнула так, что отвернувшись, Теодор улыбнулся.