Пропасть

Гарри Поттер сидел на камне около озера, неподалеку от школы для одаренных детей Хогвартс. Это было место, где он, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли когда-то познакомились. Это стало местом, где Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли могли побыть просто Гарри, Гермионой и Роном. В отличии от потенциально сильного Гарри, который умел лечить и видеть потенциал других, Рон и Гермиона относились к тем, чей потенциал был средним: Рон умел управлять светом, в то время как Гермиона могла управлять кошками и превращаться в одну. Потенциал Гермионы, стоило ей увидеть Рона, начинал увеличиваться, то же самое происходило и с Роном. Гарри предполагал, что это зависит от отношения одного к другому, он даже предполагал, что они любят друг друга, а после узнал — что так оно и было. Гарри никогда не делился этими наблюдениями с Томом Риддлом, своим другом: даже если и хотел, он всегда останавливался. Будто что-то сдерживало его, и после убийства Миртл Томом он узнал что — это предчувствие и предостережение. Том пользовался и использовал, он получал и отбирал, но сам он не давал, не умел да и не хотел. А ведь Том был сильнее Гарри. По крайней мере, так думал сам Гарри, потому что не видел своего потенциала, но потенциал Тома был огромен: подобно черной туче, он клубился и разрастался с каждым годом все больше. После убийств своих родных, его потенциал стал темнее, но не объемнее. Он будто начал подбираться к нему ближе, сгущаться и тяжелеть… — Гарри! — Гермиона, — Гарри тепло ей улыбнулся. Ему нравилась Гермиона и то, как ее потенциал напоминает ее кудри: буйный и дикий. — Привет. — Все хорошо? Ты выглядишь расстроенным… — Если только тем, что вы опять поругались, — пожал плечами Гарри. — Как ты? — Это так заметно? — Гермиона ловко запрыгнула на ветку, которая тянулась от ивы над озером. — Но ты прав. Мы не сошлись в определениях явления под названием «быть девушкой Рона Уизли». — Кто на этот раз? — Кормак, — закатила глаза Гермиона. — Знаешь, это ведь так глупо. Мне ведь даже не нравится Кормак, просто разве я должна теперь ни с кем мужского пола, кроме Рона, не разговаривать? Да и разговаривали мы о правомерности использования наших сил на людях без оных. Да мы даже не разговаривали, а почти ругались! Ты бы слышал, что Кормак сказал… Гарри улыбался, слушая Гермиону: ревность, смущение и симпатия. Он был рад за нее и Рона, был рад их простым, но понятным чувствам, в которых они умудрились запутаться и запутать друг друга. Гарри хотел бы сам думать о том, как набраться смелости подойти к девушке, как набраться ума сказать ей то, что хочется, а не то, что можется; он хотел бы жить без черной тучи, преследующей его, и не думать о том, что был сам повинен в ее появлении. Гарри прикрыл глаза, а потом выдохнул, вновь улыбаясь. Он хочет хоть раз побыть нормальным. — … да и вообще я ведь почти всегда с ним! — Знаешь, я бы тоже был не уверен в себе, будь такая, как ты, моей девушкой, — прервал ее Гарри. — О твоих кошачьих глазах и… скажем так, повадках говорят даже в нашем общежитии, — ухмыльнулся он. — А в нашем говорят, что Миртл… — Гермиона сначала замолчала, но потом упрямо продолжила: — Что Риддл… — Гермиона, давай не будем об этом? Я знаю, что говорят. Увы, я бы и хотел не знать, но знаю, — Гарри отвернулся и хмуро посмотрел на краснеющий небосвод. — Но если он заставил ее, Гарри, это ведь его способность. И ты сам зна… — Я говорил с ней, — резко перебил ее Гарри, — и он не заставлял ее. Она влюбилась как дура, поэтому и умерла как дура. Ты ведь знаешь, что в мире, за этими стенами, умирают и за меньшее. За не к месту сказанное слово, за не к месту брошенный взгляд… Миртл хотя бы умерла доброй смертью, — скривился он на последних словах, — без худого умысла. — Гарри… — Что, Гермиона? — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Я знаю, какой он. Но таких, как он, каждый второй. — Убийц? А потом мир перевернулся… Гарри сорвался с земли, не успев даже схватиться за траву, растущую у озера. Он падал… в небо. Он смотрел на озеро, на перевернутые шпили башен и падал. Облака обволакивали его сыростью, обворовывали и оплёвывали. Гарри барахтался, кувыркался и изворачивался, но продолжал падать, пока с глухим шлепком не вписался в… самолет. Гарри приподнялся и огляделся: рядом гудела огромных размеров турбина, но приглушенно, будто бы она не находилась на расстоянии вытянутой руки. Белый самолет с незамысловатым названием авиалинии вдоль фюзеляжа был похож на реальный. Гарри встал на ноги на крыле вниз головой. Или все же вверх? Ветра не было, как не было и… Гарри вновь осмотрелся: облака и солнце в отдалении, последнее, однако не слепило, да и холода он не чувствовал, хотя на такой высоте должен был. Он начал догадываться, куда он попал. Гарри без интереса взглянул вверх, что был низом, и увидел ничего — либо он улетел в далекое ничего и никуда, либо ничто и нигде и было тем, где он находился. И он начинал узнавать это ничто: — Только не это… — Давно не виделись, Гарри. Гарри повернул голову и заметил ходящего по корпусу самолета Тома, руки которого были спрятаны в карманы брюк. Том странно улыбался: криво. — Балуешься приобретенными способностями, Томми? — Гарри ухмыльнулся, когда Том закатил глаза. — Вроде, ты зарекся брать меня с собой в свои умопомрачительные приключения. Что изменилось? — Мне стало скучно, — натянуто улыбнулся он. — Знаешь, мне казалось, что твоей совестью будет Дамблдор, а не Грейнджер. Гарри сел на крыло и свесил ноги с края. Теперь он начал догадываться, почему он сюда попал, и ему стало тошно. Тошно от понимания. — Дамблдор чересчур умный, — задумался Гарри. — И непонятный. Думаю, после разговоров с ним я бы начал сомневаться в своем существовании, не то что в существовании своей совести. — Не думал, что можно сделать столько ошибок в слове «сумасшедший». Гарри с Томом вымученно улыбнулись. — Зачем я здесь? — разглядывая облака, спросил Гарри. — Я хотел тебе кое-что показать. Не возражаешь? Гарри сощурился, склонив голову: иллюзия выбора было вторым именем Тома Риддла. — Конечно, Том, всегда рад поучаствовать в твоих мозголомных играх. — Был бы ты всегда таким сговорчивым… Под самолетом начала закручиваться темной спиралью воронка, разрастаясь и выгрызая себе место. Гарри, не раздумывая, прыгнул вниз: он был в ловушке, у него не было больше выбора, помимо того, который предоставил ему Том. Том умел создавать другие миры, других людей, другие правила, но другого себя он, увы, создать не мог. Хотя пытался. Гарри помнил его неуклюжие попытки быть таким, как все. — Иногда мне хочется вырвать эти воспоминания из твоей памяти. — Не поверишь, но меня посещают такие мысли намного чаще. — Жалеешь, что стал моим другом? — отрешенно спросил Том. — Жалею, что мы до сих ими остаемся, — вяло огрызнулся Гарри. — Мне было бы куда проще жить, не зная, на что ты способен. — Ты всегда знал, на что я способен. Но вот чего ты не знал, Гарри, так это не что способен закрыть глаза ты, — усмехнулся Том, дергая бровями. — Если она была тебе так дорога, мог бы сказать — я бы ее и пальцем не тронул. — Мне плевать на нее, Том! — прорычал Гарри. — Мне не плевать на то, что ты сделал… а не с кем и как. — Мы добрались, — тихо отозвался Том. Гарри хотел было послать Тома куда-нибудь, пока не увидел парящую глыбу земли в воздухе, будто кто-то выдрал ее вместе с корнями деревьев, земляной породой и подвесил. На самой глыбе угадывалось очертание дома, небольшого, кирпичного в окружении густого леса. — Помнишь? Это была мечта. Его мечта. — Ты же не думал, что ты единственный, кто мечтал о доме, — отстраненно ответил Том. — А там, — он указал вперед, под самым парящим домом, — там был бы маленький городок. Аптеки, магазины, собор, конечно же, какой уважающий себя город без собора, да? Гарри улыбнулся, все еще рассматривая появляющиеся дома. — А вот там должна была бы быть приемная врача, а тут — рынок. — Ты забыл еще ветеринарную клинику, где я бы работал. — Ах точно, — Том улыбнулся ему тепло, — как я мог забыть: мы же помогаем и жалеем всех убогих. — А еще тут будет скучно без людей, — Гарри встретил взгляд Тома, который сжал челюсти. — Не то чтобы я собирался здесь проводить много времени, — Гарри упрямо смотрел Тому в глаза, — но пустой город навевает грусть, не находишь? Том зажмурился и начал создавать одно строение за другим, следуя указаниям Гарри: — Скучная кладка, — Гарри потер подбородок. — Пусть будут разноцветными. А вон там, в отдалении, можно создать Сити со стеклянными небоскребами. Помнишь, какие мы видели в Лондоне? И Лондонский глаз! А там — маленькую Венецию. — Твой город мечты был бы дорогим удовольствием, — усмехнулся Том, но все же создал подобие Венеции. — Я бы хотел озеро как в Хогвартсе вон там справа. И ты забыл создать лестницу к дому, потому что летать я не умею. И люди, Томми, где люди? Том искоса глянул на него. Начали появляться люди: сначала выбежали дети вместе с мячом, потом две старушки прошли в сторону рынка, в руках которых покоились маленькие корзинки, накрытые белой тканью. Выдуманный город наполнялся шумом: разговоры, скрип, шум колес, смех… — Твои способности поистине впечатляющи, — похвалил его Гарри. — Знаешь, всегда хотел полетать на драконе. Как думаешь, твое воображение на такое способно? Том прикрыл глаза. — Не особо представляю, как они могут летать, но попробую. Гарри смотрел, как сначала появилась ящерица, которая начала увеличиваться в размерах, а потом отрастила крылья. Гарри удивился, насколько создание получилось похоже не представление самого Гарри, а потом дракон вдруг выпустил струю огня. Гарри едва смог сдержать восхищенный вскрик. — Том, открывай глаза, у тебя получилось лучше, чем я мог представить. Идешь? — Спрашиваешь? И Том сорвался с места, за которым тут же побежал Гарри. Они оба смеялись, забираясь по шипастым крыльям на шею дракона. Он рычал и водил мордой, выпуская клубы дыма. — Йу-хуу! Они взмыли ввысь, разбивая облака, врезаясь в порывы ветра, а потом резко разворачиваясь. Их качало на шее дракона, когда он взмахивал своими жилистыми крыльями. Гарри рассматривал странные черные, будто выжженные, долины под ними, которые изрезали темно-красные реки. Черный лес окружал ртутную кляксу озера, которое напоминало озеро рядом с их замком. Впереди чернел небосвод… Гарри почувствовал, что голова начинает кружиться… Следом острая боль пронзила лоб слева, Гарри тут же схватился за него, выпуская из рук наросты на спине дракона… Падая, он удивленно смотрел на испачканные кровью ладони. Его кровью. Он закрыл глаза и открыл их вновь, но кровь никуда не делась. — Прости, Гарри… Тихий шепот растворился в чернильной темноте вместе с Гарри.