Пропасть

— Рон… Гарри не пришел, хотя обещал, что придет, — Гермиона металась по комнате, — ты же знаешь его: он никогда не нарушает обещаний. — Когда-нибудь все случается в первый раз, — Рон перекатывал шарик света между пальцами, пытаясь не думать о том, что могло случиться с Гарри. Или уже случилось, или же случиться вскоре. Рон тоже привязался к Гарри, хотя и не хотел Гермионе в этом признаваться. И Рон тоже беспокоился, потому что в прошлом году подобное произошло с Плаксой Миртл. Сначала она пропала временно, а после — пропала навсегда. Случившееся с Миртл выбило даже его из равновесия, если подобное случится с Гарри — это могло выбить из равновесия не только его… Рон глянул на смотрящую вникуда Гермиону. — Я готов допустить, что ты права, потому что Риддл был сегодня злой как черт. Наверное, они поругались, — пожал плечами он. — Но разве в первый раз? Рон вообще не понимал, отчего Гарри до сих пор сохраняет приятельские отношения с Томом Риддлом. Разве можно было сказать с уверенностью, находишься ты с ним в этих приятельских отношениях добровольно или принудительно? Силы Гермионы или самого Рона не могли причинить особого вреда другим, сила же Гарри - лечение - не причиняла вреда по определению, а вот силы Риддла... Рон восхищался и презирал его одновременно: подчинять, заставлять, принуждать одним взглядом. Неудивильно, подумал Рон, что Риддл считал себя лучше всех остальных. — Именно поэтому я и беспокоюсь, — Гермиона резко остановилась. — Ты когда-нибудь видел Риддла настолько злым? Я беспокоюсь за Гарри. Рон поджал упрямо губы и уставился на шарик света в руках, а потом резко сжал его в кулаке — и шарик с хлопком потух. Гермиона реагировала чересчур остро. Чересчур. Да, он тоже беспокоился, но не до заламывания рук и этого потерянного взгляда в ее глазах. Рон сомневался, что она могла так же беспокоиться за него. И это грызло его, как кот Гермионы грыз ножку стула, на котором Рон сидел — медленно, но верно. — Да что ему будет? Заживет как на собаке. — Рон! — Гермиона неверяще покачала головой, сведя брови к переносице. — Он же чувствует боль, хоть и не умирает! Ты хоть понимаешь, что Риддл может с ним сделать, а мы никогда не сможем узнать?! Гермиона обхватила себя и села. Ей хотелось бы, чтобы Рон ее обнял, но она никогда бы в этом не призналась, а Рон никогда бы не признался, что не захотел ее обнимать. Она заботилась о Гарри Поттере больше, чем о самом Роне. Единственной причиной, по которой Гермиона могла так поступать, были, по мнению Рона, чувства. Чувства к Гарри. — Потому что он его защищает каждый чертов день, — выплюнул Рон. — Риддл его имеет или как? Иначе я не могу понять, почему Гарри ставит его выше себя! — Они с одиннадцати лет вместе, Рон, — возразила ему Гермиона. — Ты же знаешь, какими были Малфой и Лестрейндж на первом курсе. А Риддл был без имени, без денег, без силы, только потенциал. Они выживали вдвоем против них всех. Это сближает сильнее, чем узы крови. — Ну и что? Если слухи о Риддле и твои предположения верны, то Гарри знает все, а может даже и участвует. Да даже если и не участвует, он покрывает. Гермиона, Гарри не заслуживает твоей тревоги, — Рон взял ее руки в свои и сжал. — Я не думаю, что все так просто, Рон, — она сжала его в ответ. — Ты же видел, на что способен Риддл… Такой силой должно быть незаконно обладать. Он же может выпотрошить тебя, а потом сказать, что так и было. Даже профессор Дамблдор ему поверит! Рон помнил тот урок: Риддл заставил двенадцать человек говорить на языке, который ни один из них не знал, а потом плакать, следом смеяться и плясать. После, когда Рон говорил с Невиллом Лонгботтомом, который был одним из тех двенадцати, тот рассказывал, что для него будто ничего и не изменилось. Он все так же был на уроке и выполнял задания профессора, а Риддл помогал ему, как, в прочем, и обычно. — У Гарри потенциал равен его, ты об этом не думала? — Рон покачал головой. — Он должен был уже научиться защищаться от него. Но даже если нет, что ты хочешь от нас? Ни ты, ни я ему не помеха. Он переступит и не заметит… — Рон, — Гермиона улыбнулась так, что живот Рона свело. — У таких, как Риддл, есть слабость — и это слабость мы. Не только я и ты, а все — кто способен бороться против него сообща. Рон рассмеялся. — Ты шутишь? — Рон посмотрел на вздернутую бровь Гермионы и выдохнул: — Ты не шутишь… И кто нам поможет? Если ты не заметила, его не только боятся, но и почитают. Да я сам иногда думаю, что он неплохой малый! — Нам нужен кто-то из их общежития, кто-то, как Дафна Гринграсс. — Чем наша Ледяная Королева поможет? — скептически посмотрел на Гермиону Рон. — Если она заморозит этого ублюдка, я буду рад, но не понимаю, как это поможет найти Гарри. — Она не поможет с Риддлом, — Гермиона вдруг отвела взгляд. — Но она может узнать, что случилось с Гарри. — И почему ты так уверена? - насторожился Рон. Он знал, что значит взгляд в сторону — ничего хорошего. Гермиона что-то скрывала, что-то ее стыдило и что-то же огорчало. Рон сделал вид, будто не заметил. — Она любит Гарри. — А ты откуда знаешь? — У меня есть глаза, Рон. А еще уши. — Гермиона сжалилась над Роном. — Она мне сама сказала. Гермиона протянула Рону ладонь, и тот со вздохом сжал ее, чувствуя, что пойдет за Гермионой куда-угодно, ведомый и заведенный. Даже если он не уверен, даже если не согласен, даже если любое другое "не", он все равно пойдет за ней. — И ты знаешь, где она сейчас? Рону не нравились "сильные". Так звали тех, чей потенциал превышал средний уровень, а самомнение - их собственный потенциал. Гарри и Том были одними из них, Дафна Гринграсс тоже - единственная после Беллатрисы Лестрейндж, матери Ригеля Лестрейнджа, "сильная" женского пола. Не нравились они Рону еще и потому, что сильно заблуждались: их сила была мало применима в жизни в сравнении с силами средних. Гарри нравился Рону: Тот, в отличие от других "сильных", не смотрел на других как на дерьмо, не обращался с другими как с дерьмом, потому что уже в детстве столкнулся с дерьмом. Поэтому Рону нравился Гарри - он был благородный не только происхождением, но и сердцем. Но Рон никогда не понимал, как он позволял Риддлу обращаться с собой как дерьмом. Дафна Гринграсс была не лучше: она сломала один раз руку Кэрроу, сначала заморозив ее, а потом раскрошив. Кэрроу до сих пор вздрагивает, стоит ей заговорить, однако сама Дафна вздрагивала, стоило заговорить Риддлу. Они, сильные, в итоге были ничем, потому что все боялись Риддла. И правильно делали, думал Рон, от таких, как Риддл, нужно было держаться как можно дальше, если имелся инстинкт самосохранения и зачатки здравого смысла. — Да, Гарри иногда рассказывает, где они проводят вечера. — Гарри и Гринграсс вместе?! Все же, подумал Рон, у Гарри не было здравого смысла. — Они очень близки, — улыбнулась ему Гермиона. И зачатков самосохранения у Гарри тоже не было. Рон признавал: Дафна была очень красива - что лицом, что телом, но она была еще и холодна не только в переносном смысле. Она замораживала воду одним прикосновением. Рон бы не доверил ей... ему-то и с Гермионой было страшно ложиться в постель - царапины на спине до сих давали о себе знать, как же Гарри ложился в постель с Дафной - Рон старался не думать. Его передернуло. — А почему ты мне не сказала? — Иногда было забавно наблюдать, как ты меня ревнуешь к Гарри, — прикусила губу она, а потом чмокнула его в щеку. — А если честно, то меня Гарри попросил. Это ему было забавно. — Пойдем найдем этого говнюка! — Рон хлопнул в ладоши и поднялся. — Я покажу ему забавно! Гермиона привела его сначала к озеру, где они часто встречались с Гарри, но потом пошла куда-то вглубь леса, шурша листьями и треща ветками. — Странное место они выбрали для свиданий… — Укромное, — поправила Гермиона. — И мы почти пришли. Рон согнулся, чтобы пролезть под низкими ветками ели, а потом удивленно открыл рот: маленький берег озера, скрытый небольшой каменной насыпью и густыми елями да кустарниками, врезался в лес. Гладь озера же была заморожена, по ветвям елей взбиралась изморозь. Рон, пытаясь разглядеть все получше, выпустил шар света, который завис над озером. — И часто они в этом укромном месте укромничают? — Не так часто, как хотелось бы, Уизли, — Дафна, которую он не заметил сначала, сидела на берегу и распускала белоснежные волосы. Ее светлые глаза холодно осмотрели Гермиону и Рона, а потом резко смягчились, и Дафна вдруг спросила: — Вы беспокоитесь о Гарри? — Да, — кивнула Гермиона, держа Рона за руку. — Он не встретился с нами вчера, хотя обещал. Дафна дернула плечом, потом поднялась и ступила на лед босыми ногами. Сделав пару шагов, она наклонилась и провела ладонью по своим ступням. Рон удивленно раскрыл глаза, когда увидел, что они начали леденеть, а после покрываться наростом льда, формируя подобие лезвия. Дафна заскользила по льду, царапая лед ногами, а воздух — руками. Волосы волнами развивались, переливаясь кристаллами льда в свете, который создал Рон. Дафна каталась, будто забывшись, будто потерявшись: в одну сторону, в другую, потом разворот и она едва не падает, но чудом удерживается, выгибая спину, а потом бросается назад. Она каталась со странным раненным выражением на лице, будто обиженная, будто оскорбленная. Когда Рон хотел спросить Гермиону, что вообще происходит, Дафна вдруг замедлилась и резко оттолкнулась ото льда, разворачиваясь и вращаясь в воздухе. С глухим стуком, она приземлилась. — Это было великолепно, Дафна! — Ты потрясна! — захлопал в ладоши Рон. — Не зря тебя зовут ледяной Королевой! — Не зря, Уизли, — улыбнулась ему Дафна. — Благодарю. Гермиона тоже улыбнулась, только так, что Рона живот вновь скрутило. — Как видите, Гарри и здесь нет, — Дафна подъехала к ним и остановилась, прижав руки к груди. Ее серые глаза вдруг стали влажными. — Он не пришел первый раз… И Риддл… Я еще никогда его таким не видела. Лестрейндж в больничном крыле, Малфой не выходит из комнаты. Не знаю, что между ними произошло и не хочу. Гарри в такие моменты обычно рядом с Риддлом, но он никогда не оставлял меня одну в мои… Дафна скривилась и резко отъехала, потом сделала еще один круг, следом, развернувшись и начав катиться спиной вперед, она вновь оттолкнулась и завертелась в воздухе. Приземлившись на одну ногу, она грустно посмотрела на Гермиону. — Гарри радовался этому прыжку, как ребенок, — она улыбнулась, устремив взгляд к небу. — Иногда он даже со мной катался. Хотя, — она усмехнулась, снова начиная рассекать гладь лезвиями, — его катание можно лишь с трудом назвать фигурным. Зато как он фигурно падал! Не было бы у него таких феноменальных способностей к заживлению, я не знаю, как бы он потом сидел на уроках. Гермиона с сочувствием смотрела на Дафну, которая каталась по льду, плача: — Дафна, я знаю, что… ты боишься Риддла, но ты единственная, кто может что-то узнать о том, где сейчас Гарри… — Я не могу говорить с Риддлом, Гермиона, не могу! — Дафна качала головой. — Не после всего, что случилось, что он… — отозвалась она, а потом вновь закрутилась вокруг своей оси. Когда Дафна медленно остановилась, она повернулась и твердо посмотрела Гермионе в глаза: — Но я попытаюсь узнать все, что смогу. Рон непонимающе посмотрел на Гермиону. Дафна начала удалятся от них, пытаясь скрыться, пропасть и сбежать: она замораживала озеро под ногами все больше и больше, пока руки не начали болеть, а пальцы едва слушаться. Упав на колени, она прижала руки к груди. Почему она не может заморозить свой страх… Страх отдавался горячей болью в груди: за себя, за Гарри, за них… Страх перед Томом Риддлом. Дафна знала: Гарри давно был в беде. С тех самых пор, как решил стать другом Тома Риддла, но теперь, когда Гарри решил перестать быть другом Тома Риддла, в беде оказались и все окружающие. Но больше всего — сам Гарри. *** — Ты можешь сказать, что это было? Это, конечно, красиво, но в чем смысл? — спросил Рон. — Она катается, чтобы пережить травму, — ответила Гермиона. — Ей необходимо чувствовать свою силу. Что бы ты делал, если бы лишился своей силы? — Какую травму? И причем тут я? — Я пытаюсь провести параллели, потому что ты понимаешь других лучше, если можешь представить себя на их месте, - пояснила со вздохом она. - Том Риддл наказал ее за то, что она сломала руку Кэрроу. — То есть? — Кэрроу же был его игрушкой, - пожала плечами Гермиона. — И Риддл не любит, когда их ломают. Он... — Он забрал ее силу?! — Нет, он внушил ей, что у нее больше нет сил. Я не знаю, как он это сделал, но Гарри говорил, что ей пришлось умолять его, чтобы вернуть себе силы. Теперь она выбирается каждый день на озеро и катается, чтобы удостовериться, что у нее еще они есть. — Вот ублюдок... И последний вопрос: откуда ты все это знаешь? — Гарри в последнее время не хватало друга, - призналась Гермиона. — И он нашел его во мне.