Пропасть

Гарри очнулся. У него болело все: от кончиков волос до кончиков… всех имеющихся кончиков. Он не думал, что такое возможно с его способностью к лечению. Гарри замер: такое невозможно с его способностью к лечению. Он огляделся: вокруг не было ничего. Или иначе: вокруг было ничего. Черное ничего. Гарри был и не был. Вокруг было ничего и не было всего. — Эй! Звука тоже не было. Как не было и понимания: как он сюда попал, почему он сюда попал, но самое главное — как отсюда выбраться… — Гарри, Гарри Поттер… доигрался в маленького спасителя? А кто теперь будет спасать тебя, а, мой милый Га-а-арри? Гарри сглотнул. Голос был странный: знакомый и незнакомый одновременно. Грубый, шипящий, свистящий и хрипящий. — Ты меня не знаешь, Гарри, но скоро узнаешь. Скоро мы с тобой познакомимся настолько близко, насколько позволяют правила приличия! Или даже ближе… потому что для меня не существует правил! Никаких! Гарри почувствовал странный холод. — Это не холод, Гарри, это просто страх. Ты же беспомощный, Гарри, а я — неизвестный. И ты боишься, боишься! Родное зло же такое родное, а я — незнакомое. Но ненадолго, Гарри. Я держу свои обещания. Иногда. — И скрипучий смех. Гарри хотел зажмуриться, но не мог. Гарри хотел закрыть уши, но не мог. Он даже не знал, есть ли у него глаза и уши… Гарри был уверен, что они должны были у него быть. Должны ведь? Были ведь? — Были, глаза у тебя были, Гарри. Но едва ли будут. Потому что зачем они нужны тому, кто хочет оставаться слепы-ы-ым? И снова смех — издевательский, изнывающий, знающий. Кто же это? — Я есть все и я есть ничего! — воскликнули. — Да, я люблю есть, а еще люблю пожирать и высасывать. Гарри понял: он спал. Это просто сон! — Сон? Ты прав, Гарри, но не твой. Ты, Гарри, мертв. Скоро будешь. А не будешь, так станешь. А не станешь, так я помогу! Гарри запаниковал: он не мог умереть. Что же делать? Кто? Где он? Надо звать Тома! Том! Том поможет. Должен помочь… Но кто такой Том? Это имя?.. — То-о-ом?.. — пропел голос. — Давай вместе позовем Тома! Том! Том! То-м-м-и-и-и! — притворно приторно раздалось отовсюду. — ТОМ! — рявкнул разозленно голос. — Нет Тома. Не придет, не спасет, не скинет с крыши! Тома не-е-т! — голос снова рассмеялся, а потом резко замолчал. — Никого нет! Ты один! Всегда был один и останешься! Крыши? Гарри растерялся. Почему… — Ты не помнишь, Гарри? Ты не помнишь, как Плакса Миртл выпорхнула из гнезда? Гарри услышал вскрик: высокий. Он увидел темную лужу, расползающуюся темным пятном под израненным телом. Он увидел темные глаза. Он почувствовал темное желание. — Ты же видел! Как ты не можешь помнить? А знаешь как? Как? Хочешь узнать? — голос стал завлекать, интригуя и заводя. — Ты не хочешь помнить! Поэтому тебе не нужна память! Зачем она тому, кто хочет оставаться в неведении?! — строго закончил голос. — Надо делиться, Гарри, если не желаешь пользоваться. Посмотри на себя… Ой, — голос хихикнул, — ты же не можешь! Как глупо с моей стороны. Тогда подумай… Хах, ты ж так и не научился! Зачем тебе жизнь, зачем тебе тело, зачем тебе душа, если ты ими не пользуешься?! Гарри разозлился. Он не понимал ни черта! — Чертей я тоже не понимаю, не расстраивайся, — хмыкнул голос. — Ах да, я же забыл представиться, а обещал. Я — это ты. Ты — это я. Разве нам нужен кто-то другой, а, Гарри? Гарри не поверил. — Я часть тебя. — Голос замолчал, выжидая. — Не веришь? И правильно. Я та часть, которая… а впрочем, зачем я тебе это рассказываю?! — задумчиво протянул голос. — Твой друг Томми, давай поговорим о нем. Тебя он всегда интересовал больше, чем я! Гарри задумался: Томми — его друг. Риддл - вдруг всплыло у него в голове. У него был друг Том Риддл. Или все еще есть? — Друг? Томми тебе не друг. Но учитывая, сколько сил ты использовал, чтобы спасти его, чтобы быть с ним, чтобы… чтобы что? Зачем, Гарри? Знаешь? Ты сам знаешь хоть зачем? — голос замолчал. — Ты боишься! Ты маленький идиот, Гарри! Тебе страшно быть собой! Потому что ты не вписываешься. Не вливаешься! Не сливаешься! — голос кричал. — Ты другой! Или Том — другой? И ты пытался его засунуть туда, где ему не место? Ты сам создал свою смерть, Гарри. Ты сам — своими руками, своей силой… Ты, а не Том, неправильный! Ты! Ты! Ты! Гарри начал раздражаться. Он не был неправильным. Правильного не существует. Все, что существует, уже правильно, потому что уже существует. — Ты не понимаешь… Хорошо, я объясню. Тебе дали силу — силу, о которой не знает никто, но что ты делаешь? Ничего! Какая сила, о которой никто не знает? Он всего лишь умеет лечить. — Ты?! Ха-ха-ха! Твоя сила не в лечении! Твоя сила в отсутствие силы! Ты — тот, кто способен освободить! Собрать в себе, соединить и вернуть свободу… Чушь, подумал Гарри. Это чушь — он просто сошел с ума. — Ты был рожден смертью, Гарри. Тебя породила исцеляющаяся и исцеляющий. Но ты не родился в тот день, Гарри, ты воскрес, — голос стал злым. — Твоя дрянная мамаша обхитрила меня: она знала, чего я жажду более всего! О, она знала! И она воспользовалась! Они заперли меня в тебе! В твоем умирающем теле, и мне пришлось… мне пришлось вернуть твою душу, пришлось запереть ее вместе с моей. И только тогда они разрешили мне выйти! И я их испил! Испил их души! Сожрал их плоть! Но тебя… тебя я не смог убить — ты ведь сын исцеляющего и исцеляющейся. Ты бессмертен, вечен! Ты идеален! Сами того не зная, они создали идеальный сосуд для меня. Твои вероломные родители, Гар-р-ри-и… твои родители пытались трижды! Трижды покорить меня, сломать и заклеймить, но в итоге ты достался мне! Мне! Гарри, если бы мог, покачал головой: ему казалось, что до этого он слышал чушь. Но эта Чушь была чушью с большой буквы. — Чушь?! — взревел голос. — Скоро о том, как ты родился, будут знать все! Ты — мое прошлое и мое будущее, Гарри. Ты можешь исцелять не только тела, но и души. Но сила, о который ты не знаешь, все еще спит в тебе. Она твоя по праву рождения! По праву смерти! Гарри почувствовал покалывание во лбу. — Чушь, — вдруг сказал Гарри, а потом рассмеялся — облегченно, обрадованно. — Я могу говорить! Матерь божья, я думал, мне придется вечность тебя слушать. — Твоя сила, — заговорил голос торопливо, — о которой никто не знает, это ее отсутствие. Ты такой же пожиратель, как и я. Пустой, изголодавшийся. Ты пожираешь их силы, забираешь себе, оставляешь их опустошенными от потери! Ваша кровь несет в себе силу, Гарри, но сила не всегда была в крови, она чужеродная. — Ты можешь заткнуться? — Я? Я молчал столько лет! Ты будешь меня слушать, ничтожный человечишка! — А ты, стало быть, не человек? — Я высшее создание. Совершенное, вечное, могущественное. — Черт тебя побери, поменьше пафоса, а? Твоя история не согласуется с твоей характеристикой самого себя. Врать нужно тоже уметь. Мои родители, отчаянно пытаясь спасти мне жизнь, просто передали мне все свои силы через переливание крови. Больше ничего! — усмехнулся Гарри. — У меня даже шрам остался. В итоге, все их силы перешли ко мне. И, как оказалось, сила и правда чуждая нам — они умерли на месте, потому что силе нужно большое количество энергии, чтобы перейти из одного организма в другой. Профессор Дамблдор объяснил это тем, что сила находится с нами в состоянии симбиотического обмена: она позволяет пользоваться ей, мы позволяем пользоваться собой как… — Гарри замолчал, — как сосудом. Что у нас договор… как с… — Как с демоном, — закончил за него голос, а потом начал посмеиваться. — А знаешь, знаешь чья это кровь? Ну-ка, давай, Гар-р-р-и, думай. Чья кровь вам чужеродна, почему она перемещается от слабого к сильному? А? А? Гарри бы сел, если бы мог. В школе они изучали нечисть. Между уроками по математике и новейшей истории иных во вторник был урок по нечисти и их разновидностям. Также у них был урок по теории происхождения сил. Одной из таких была теория об их демоническом происхождении, но ее скорее рассматривали как ступень исторического развития познания сил как явления, а не теорию как таковую. Во времена основателей, или даже раньше, с демонами заключали договора. Жизнь в обмен на силу. Силу в обмен на жизнь. И если их сила - это всего лишь договор... — Ты демон? Тот, чья кровь течет в нас? — Да, Гарри Поттер, Я Лорд Волдеморт. Изгнанный из своего же тела, обескровленный, бестелесный, беспокойный. Но не отчаявшийся! — Почему тебя развоплотили? — Наверное, не стоило испивать души и сжирать тела всех детей в одной деревне, — отстранённо ответил он. — Половины бы хватило. Более того, чем больше душ я испил и тел я сожрал, тем больше я стал походить на вас, людей, что наводит на определенные мысли… — Дальше? — И тридцать мужей сумели меня поймать. Они… как-то неловко говорить даже, — вздохнул Лорд Волдеморт, — уподобились мне. В те времена еще веровали в «я есть то, что я ем». И, как видишь, не зря веровали — сила врага, то есть меня, и правда перешла к ним. Вкусив плоть и испив крови демона, моей, то есть, каждый из тридцати мужей получил дар. Или проклятие. Кому как повезло, — хихикнул Лорд Волдеморт. — Твой предок, Поттер, местный целитель, тоже там был... — Он замолчал. — И сколько веков минуло, а некоторые до сих пор помнят, как вы получили силы. По праву сильнейшего, Поттер. Сильнейшего. Поэтому и сейчас она переходит так же легко, как и тогда. — Но не между родами, да? — Между родами тоже, мне не важно, чей сосуд будет моим временным пристанищем, мне важно, чтобы сосуд был сильным. — Тогда почему, когда Том убил Миртл, он не стал сильнее? — Том! Опять Том!.. — рявкнул Лорд Волдеморт. — Том — малолетний идиот! Отвернулся от меня… Пошел против своего создателя! — Что? — Ты же не думаешь, что ты единственный, да? Меропа Гонт, эта дрянь… Гарри хотел возмутиться, но тут его будто что-то дернуло. Потом еще раз. И еще. Голова вновь взорвалась болью.