Семь нянек

Мальчишка вздрогнул, отдернул руки от пижамы — даже за спину спрятал — и съежился на стуле. – Ничего, – ответил он едва слышно, потупившись. – Просто разговариваю. – Я слышу, что не поете, – сказал Снейп. – Но почему на языке змей? – Я говорил по-английски, – возразил Поттер. – Ошибаетесь, мистер Поттер. Со стороны виднее, – Снейп сообразил, что все еще стоит, вцепившись в косяк, будто известие о том, что мальчик — змееуст, пошатнуло опору его привычного и надежного мира. Он встряхнулся усилием воли и вернулся к бутербродам и чаю. Потом, попозже. Обо всем этом он подумает потом. Поттер заметно расслабился — понял, что ругать его не собираются. Ну конечно, вряд ли Дерсли радовались выбросам стихийной магии. Скорее всего, мальчишке уже не раз доставалось за неконтролируемое волшебство. Поттер кинул на него быстрый заинтересованный взгляд и снова опустил глаза. – Тетя Петуния говорила, что языка змей не бывает, – сообщил он после некоторого раздумья. – Что я просто выдумываю. – Ваша тетя была и осталась завистливой особой, – проворчал Снейп, левитируя перед собой поднос с тарелкой и чашками. – Что такое, мистер Поттер?! Мальчишка не отрывал от него взгляда, полного восторга и ужаса, и Снейп нахмурился от внезапной догадки. – Значит, никто вам не рассказывал, что вы волшебник, я правильно понимаю? – спросил он со вздохом. – Что? – тупо переспросил Поттер, все еще пожирающий взглядом зависший в воздухе поднос. – Идите в гостиную, мистер Поттер, – сказал Снейп. – Сначала ужин, потом все остальное. Столик в гостиной все-таки пришлось расчистить от пергаментов и лабораторных тетрадей. Поттер снова закутался в плед, проглотил два бутерброда, практически не жуя, и прихлебывал свой чай шумными глотками. У него на лбу были написаны все распирающие его вопросы, но задавать их он не решался — наверно, боялся рассердить и так мрачного Снейпа. – Вы волшебник, – сказал Снейп, барабаня пальцами по вытертому подлокотнику кресла. – Ваши опекуны ни разу не говорили вам об этом? – Ннет, – ответил Поттер, едва не поперхнувшись чаем. – Но вы ошибаетесь. Я не умею поднимать вещи, как вы. Или, – он замер от пришедшей в голову мысли, – это был просто фокус? Вы фокусник, да? Нас в школе водили на представление разных фокусников, и там... – Не трещите, мистер Поттер, – оборвал его Снейп. – Я не фокусник, а маг. Такой же, как и вы, просто ваша магия пока проявляется неосознанно, в силу вашего возраста. Выплески стихийной магии происходят, как правило, в эмоционально сложных ситуациях и выражаются у всех по-разному. – Я не понимаю, - жалобно сказал Поттер и шмыгнул носом. – Что это значит? – Ну хорошо, – Снейп прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Взрослые маги творят волшебство специально, с помощью волшебной палочки. Дети-волшебники получают палочку, когда идут в школу, в одиннадцать лет, а до того времени не могут контролировать свои магические способности, они проявляются сами собой. Когда вы злились, или боялись, или просто были очень раздражены чем-то — не случались ли с вами странные, необъяснимые вещи? Поттер заерзал под пледом и покраснел. – Да. Но тетя и дядя... – Оставьте в покое своих родственников, они всего лишь магглы и ничего не понимают в волшебстве. Предположу, что они вас боятся и не любят именно за вашу магию. Кстати, как давно вы разговариваете со змеями? – Ну... – Поттер задумался и поправил на носу очки. – В первом классе я разговаривал с ужом в школьном дворе, а потом он перестал приходить. Наверно, он умер или что-то вроде. – О чем вы говорили со змеей на пижаме? – Она красивая, но мне было плохо видно ее голову. Я попросил ее развернуться, – мальчик совсем смутился. – Вы же сами слышали. – Я не понимаю языка змей, – покачал головой Снейп. – Это очень редкое умение. Значит, вы всегда могли разговаривать со змеями? – Наверно, – Поттер пожал плечами и снова потянул носом. – Я думал, что говорю по-английски, понимаете? Разве я говорил как-то по-другому? – Вы шипели и свистели, – сухо объяснил Снейп. Машинально, чтобы занять чем-то руки, он собрал пустые чашки и тарелку из-под бутербродов на поднос и отправил их своим ходом на кухню. – Да? – Поттер озадаченно почесал и без того лохматую макушку. – Ну... пусть. То есть это круто, конечно. А что еще умеют делать волшебники? Разумеется, Поттерам всегда само собой достается то, что им вовсе не нужно. И неважно, зеленые у них глаза или любого другого цвета. – А что бы вам хотелось сделать в качестве волшебника, мистер Поттер? – прищурился Снейп. – Я... не знаю, – мальчишка опустил глаза и задумался. Без легиллименции было понятно, о чем: его следующий вопрос легко укладывался в канву ассоциативной цепочки. – А откуда вы знаете мою маму и тетю Петунию, мистер Снейп? – С вашей мамой я учился в Хогвартсе, школе волшебства, – Снейп поколебался, не будучи уверен, стоит ли посвящать мальчишку в подробности собственной жизни. – И жил с ними по соседству. Глаза Поттера загорелись: – Вы дружили? С мамой, я имею в виду. – Можно сказать и так, – поморщился Снейп. – А моего папу вы тоже знали? И мои родители тоже были магами, как вы? – Да, они были магами, и да, я знал вашего отца. И предвосхищая ваш вопрос, мистер Поттер, с вашим папой я не «дружил». Вы меня очень обяжете, если перестанете задавать вопросы о нем. – Ладно, – Поттер пошмыгал носом и вскинул голову. – Почему же я вас никогда не видел, мистер Снейп? Ну, то есть, если вы живете где-то рядом, в Литтл-Уингинге, то я бы вас заметил. – О, Мерлин, высморкайтесь же вы, наконец, как положено. Вот салфетки, – Снейп сходил в ванную, принес последнюю порцию перечного зелья, подождал, пока мальчишка справится с соплями и велел выпить до дна содержимое склянки. – Почему вы решили, что я живу поблизости? Вы сейчас находитесь за много миль от Литтл-Уингинга, мистер Поттер. Когда вы изволили схватить меня за ногу, я как раз аппарировал, – видя недоумение на лице Гарри, Снейп пояснил: – Перенесся в пространстве. Вы у меня дома в Галифаксе, а ваши родственники уже наверняка вызвали полицию. – Это вряд ли, – пробурчал Поттер, утирая напоследок бумажной салфеткой расклеившийся нос. – Им все равно. – Им станет не все равно, когда за них примутся социальные службы... но это их проблемы. Чего вы добивались, когда пытались остановить меня таким странным способом? – Я хотел, чтобы вам было не все равно, – сказал Поттер тихо и впился в лицо Снейпа своими невозможными глазами. Мерлин знает что – Снейпу вдруг почудилось, что разговаривает он не с восьмилетним ребенком, а с кем-то значительно старше, и мудрее, и опытнее его самого, и что этот разговор — это его, Снейпа, проверка, но что здесь проверяют, ему не объяснили, и он должен лавировать между собственными ответами, выбирая если не самый правильный, то самый безопасный. Снейп откашлялся. – И вы своего добились, – сказал он. – Только имейте в виду следующее, мистер Поттер: я не могу оставить вас у себя. Я работаю учителем в закрытой школе, и это означает, что дома я бываю только на каникулах. Во-вторых, ваша защита наверняка станет отдельным вопросом, и решать его не мне. И, в-третьих, почему вы решили, что здесь вам будет лучше, чем в доме тети? Поттер ответил не сразу. Он проковыривал дырку в пледе обгрызенным ногтем и вовсе не смотрел на Снейпа. – Я не буду с ними больше жить, – произнес он наконец. – Это не мой дом, я им не нужен. Я все равно сбегу оттуда, если вы меня вернете, даже если придется жить на улице. Снейп вздохнул. – Я не собирался возвращать вас родственникам. Но... – Вы обещаете, мистер Снейп? – перебил его Поттер. Даже плед оставил в покое от напряжения. – Пожалуйста! – Вы просто маленький гнусный манипулятор, мистер Поттер! – рассердился Снейп. – Ума не приложу, где вы этого набрались! Да, я обещаю, теперь вы довольны? – Да, сэр, – мальчишка расплылся в счастливой улыбке, демонстрируя дырку на месте правого верхнего клыка, который не успел еще смениться постоянным зубом, и вдруг зевнул во весь рот. – Спать, мистер Поттер, – распорядился Снейп, поднимаясь. – Все проблемы будем решать завтра.

Интерлюдия. Гарри.

Ему удобно и мягко. Ему тепло. Но все-таки он просыпается — от безотчетного ужаса, от ускользающего кошмарного сновидения. Руки и ноги обморочно тяжелы, в горле сухо — не сглотнуть, сердце быстро колотится о ребра. Гарри с усилием поворачивает голову. На низкой тумбочке у кровати тускло светится ночник под обтрепанным, давно потерявшим изначальный цвет абажуром. Гарри берет с тумбочки обмотанные изолентой очки, водружает их на нос и разглядывает толстую, старинную на вид книгу рядом с лампой. Он пытается прочесть название на вытертой обложке, но безуспешно, несмотря на знакомый алфавит, – буквы не желают складываться в английские слова. Дверь в комнату прикрыта — но не очень плотно, сквозь щель внизу и сбоку пробивается свет, более яркий, чем от его слабенького ночника, и доносятся неразборчивые голоса. Гарри вспоминает, чей это дом — мистера Снейпа. Вечером, после горячей ванны с одуряющим травяным запахом, он оделся в синюю пижаму с неровными штанинами, чересчур длинными рукавами и змеей на груди, был накормлен и уложен в огромную кровать, не меньше, чем в спальне дяди и тети. Гарри вспоминает разговор с мистером Снейпом и улыбается. Он переводит взгляд на стрелки больших настенных часов — пол-третьего – и чувствует, что ему надо в туалет. Ему немножко неловко бродить посреди ночи по чужому дому, но другого выхода нет, правда? Гарри слезает с высокой кровати. Слишком большие для него шерстяные носки сползли во сне и затерялись где-то под одеялом; он решает, что ничего страшного, можно потерпеть несколько минут, шлепает босыми пятками по полу и толкает тяжелую дверь. Голоса внизу, в гостиной, привлекают его внимание, и Гарри замирает на ступеньках в нерешительности. Он может разобрать спор двух людей, один из которых — определенно мистер Снейп. – Я ни в чем не обвиняю Минерву, директор. Если бы я знал, что вы так отнесетесь к этой новости, то держал бы вас в неведении еще пару месяцев. В любом случае, до мальчика никому нет никакого дела. Я вообще удивляюсь, как он до сих пор жив. – Не выдумывай ужасов, Северус, за ним присматривали, – второй голос, неторопливый и мягкий, но очень звучный. – Кто? Полоумная старуха-сквиб? Или его так называемые родственники? – мистер Снейп определенно зол, судя по голосу. Гарри ежится, чувствуя пятками ледяной пол. – Неужели все эти годы вы не знали, как они обращаются с ребенком? Долгое молчание. Нежный звон стекла о стекло, плеск. – Значит, знали, – заключает мистер Снейп и прокашливается. – Чего вы добивались своим бездействием, Дамблдор? Мальчика могли отдать на усыновление любой семье магов, а вместо нормального детства в окружении любящих людей он семь лет голодает и терпит пренебрежение со стороны родственников. Очень остроумно, директор, но боюсь, что бедному Гарри Поттеру совсем не смешно. Тут мистер Снейп прав — ему не смешно. Прежний ужас из недавнего сновидения затапливает его снова, так как он знает неведомо откуда: этот человек с мягким голосом пришел забрать его и водворить в каморку на Привет-драйв, 4, сломать шаткое равновесие его, Гарри, судьбы, которую он сумел вчера развернуть к себе лицом. – Северус, да пойми же наконец — Гарри необходима та защита, которую предоставляют ему Дерсли, принимая в своем доме. Мистер Снейп молчит, и Гарри начинает обкусывать и без того короткие и неровные ногти на левой руке. Он не смеет дышать, чтобы не пропустить ни единого слова. – Дамблдор, поправьте, если я ошибаюсь, – говорит мистер Снейп холодным тоном. – Защита работает, пока Гарри считает дом тетки собственным домом, верно? Вы упоминали об этом когда-то... давно. – Совершенно верно, – благодушно подтверждает незнакомый Дамблдор. «Откуда он меня знает вообще? – думает Гарри, обгрызая палец до крови. – Кто он такой?» – В таком случае, у меня для вас новости, – продолжает мистер Снейп, и Гарри чудится злорадство в его голосе. – Впрочем, вы наверняка догадались сами: с сегодняшнего вечера Поттер не считает дом тетки своим. Он вцепился в меня, как клещ в собачье ухо, и не желает возвращаться. Говорит, что сбежит от Дерсли в любом случае — что вы на это скажете? – Северус, это смешно, – после продолжительного молчания говорит Дамблдор. – Ты в любом случае не можешь стать опекуном Гарри. Твое прошлое, знаешь ли... Резкий звон разбитого стекла. – Тогда что вы имели в виду, директор, когда предлагали мне защищать сына Лили? Неужели наблюдать со стороны, как кучка магглов травит вашего мальчика-который-выжил?! – голос мистера Снейпа срывается на крик, и Гарри понимает: пришло его время предъявлять аргументы. Замирая от страха и поддергивая пижамные штаны не по размеру, он спускается по лестнице, стараясь не запутаться в длинных штанинах и не сверзиться с высоких ступеней. На его появление оборачиваются сразу двое — мистер Снейп, с перекошенным злостью лицом и сверкающими глазами, и высокий худой старик с белоснежной бородой, одетый в странный фиолетовый балахон. На полу Гарри замечает осколки стакана в лужице темной жидкости. Наверно, это мистер Снейп хватил стаканом о пол, когда разозлился на этого загадочного Дамблдора. – Что случилось, мистер Поттер? – говорит мистер Снейп недовольным голосом. Его лицо теперь не выражает ничего. – Почему вы не в кровати? Гарри страшно, но еще страшнее отправиться обратно в чулан к тете Петунии. – Я... я хотел сказать, – запинаясь и теребя край пижамной курточки, произносит он, не глядя мистеру Снейпу в глаза. Виском он чувствует взгляд старика, как горячую лапу солнечного зайчика. – Я никуда не хочу уходить. Вы обещали, мистер Снейп. – Вы никуда и не уходите, мистер Поттер, – все так же недовольно отвечает мистер Снейп, и Гарри на мгновение вскидывает на него глаза. – Немедленно возвращайтесь в постель и не смейте больше подслушивать взрослые разговоры. Гарри хочется возразить, что говорят-то о нем, значит, он имеет право, но решает не спорить, – какая разница, если он остается? – Гарри, мальчик мой, – говорит старик и протягивает Гарри руку. Его ясные голубые глаза за стеклами узких очков не отрываются от глаз Гарри, и тот вдруг чувствует головную боль. – Наконец-то мы увиделись. Не в силах разорвать зрительный контакт, Гарри слегка пятится от странного старика. Мистер Снейп шагает вперед, становится между ними. – Это директор Дамблдор, – говорит он сквозь зубы. – Знакомство состоялось, всем очень приятно, а теперь, мистер Поттер, отправляйтесь в кровать и не ходите больше босиком по полу. – Мне нужно в туалет, – спохватывается Гарри. – Быстро, мистер Поттер. Когда Гарри возвращается из уборной, в гостиной висит тягостное молчание. Мистер Снейп следует за Гарри наверх и не спускает глаз, пока тот забирается в кровать и закутывается в одеяло. – Постарайтесь уснуть, мистер Поттер, – говорит мистер Снейп с такой усталостью в голосе, что Гарри хочется сказать ему что-нибудь хорошее — или веселое — но он не знает что. – Кто этот директор? – спрашивает Гарри, не совладав с любопытством. – Откуда он меня знает? Мистер Снейп морщится и оттягивает широкий ворот свитера. – Мы же договорились, мистер Поттер, все завтра. Ни один ваш вопрос не останется без ответа. Завтра. Да, это хорошая сделка. У Гарри полно вопросов, они пузырятся у него в голове, как пена в банке «Колы», если ее взболтать. Но ничего, он подождет. – Хорошо, – соглашается он. Мистер Снейп кивает ему и поворачивается к двери. Гарри устраивается на подушке поудобнее и вдруг запоздало понимает, что занимает хозяйскую спальню. – Сэр, – окликает он нерешительно. – А где вы будете спать? – Что? – черная худая спина на мгновение замирает. – Вот это уже совершенно не ваше дело, мистер Поттер. Он уходит; голосов больше не слышно, и Гарри постепенно засыпает.