Пепельные Чувства

Сквозь густой подлесок, изобилующий цепкими ветвями, увязая почти по пояс в снегу, пробирался молодой человек. Казалось бы, ну что необычного в том, что кто-то идет по лесу? Ведь неподалеку как раз располагается небольшой городок. Но дело в том, что юноша шел как раз наоборот: не в сторону городка, а от него, углубляясь все дальше в лес. Трудно было сказать, какую он преследовал цель, но вот то, что в нем достаточно упорства, а то и упрямства, было заметно невооруженным взглядом. Небо, что еще утром было чистым, высоким и сияло синевой, вскоре заволокли серые тучи. А потом и вовсе пошел снег. Медленно, будто нехотя, падали снежинки. Ветра не было, и снег падал неспешно и красиво. И если бы молодой человек сейчас был бы настроен на созерцание, то непременно бы восхитился. Белые пушистые хлопья оседали не только на деревьях и сугробах, теряясь среди миллиардов таких же снежинок, но и на одежду столь странного путешественника. Снежинки запутывались и в золотых прядях непослушных волос непокрытой головы. Какие-то из них таяли и делали волосы темнее по цвету, но так происходило не со всеми. Снова выругавшись от того, что споткнулся и чуть не упал, парень раздраженно тряхнул головой и смахнул часть снежинок со своей одежды. Теплее от этого не стало, но зато раздражение нашло хоть какой-то выход. - Интересно, - тихо буркнул паренек себе под нос, - если я сам потерялся, то это облегчает или усложняет мои поиски?.. Надеюсь, что все же первое… Ксо! За ругательством последовало падение лицом вниз, ведь трудно разглядеть сквозь сугробы снега, что находится под ногами. Приподнявшись и выплюнув попавший в рот снег, парень в раздражении ударил сугроб рукой, а затем снова поднялся. Это был уже не первый и, видимо, еще не последний полет в сугроб, но, несмотря на это, юноша продолжил свой путь в неизвестность. Наступил полдень, но из-за снежных туч этого видно не было. Весь мир сейчас казался монохромным: только белый снег, только темные ветви и стволы деревьев. Если бы не изредка попадавшиеся ели, то паренек даже поверил бы в то, что мир потерял свои краски, и сам он тоже вскоре станет таким же черно-белым. «Черно-белым… Ха! Да я скорее уж буду бесцветным», - пришла сама собой нелепая мысль в голову горе-путешественника. Уже в который раз споткнувшись, парень поднялся с колен и прислонился к ближайшему стволу огромного дерева. Снежинки все так же, медленно кружась, оседали на белую землю. Изо рта вываливались клубы пара, рассеиваясь в воздухе. Прикрыв глаза и чуть отдохнув, Наруто Намикадзе, как звали этого странного путешественника, встряхнулся и шумно втянул морозный воздух, успокаивая сбитое дыхание. Скинув с плеча довольно неказистую и полупустую сумку, парень достал из нее пару сухих лепешек и, рассмотрев свой скудный рацион со всей серьезностью, большую по размеру лепешку убрал обратно, а вот во вторую впился зубами, пытаясь оторвать кусочек, впрочем, даже скорее не оторвать, а отгрызть. Пожевав кусок и с трудом его проглотив, Наруто нагнулся, зачерпнул рукой снега и отправил его в рот. Зубы моментально свело от холода, но потерпев и дождавшись, когда снег растает, парень тут же проглотил воду. Пить хотелось неимоверно, причем желательно чего-то горячего и, увы, в данных условиях недоступного. Взгляд сине-лазурных глаз парня со скукой осмотрел место, в котором Нару остановился. Ничего особенного осмотр парню не принес, кроме осознания, что его следы, оставленные в глубоком снегу, вскоре исчезнут благодаря снегопаду и ветрам. Наметив условное направление, Наруто отстранился от ствола дерева, к которому было так удобно прислониться, и снова пошел вперед. На этот раз уже не сбавляя шага, он продолжил разжевывать остатки лепешки, пытаясь хоть как-то удовлетворить свой голод. Впрочем, в этих условиях парень затруднился бы ответить, что его больше досаждало: голод или холод. «Была бы хоть какая берлога, и я бы не постеснялся в нее залезть, даже если бы там еще был и хозяин…» Наруто уже почти не ощущал своих ступней ног, но посчитал это если и не положительным знаком, то, по крайней мере, чем-то более-менее нормальным: не болят – уже хорошо. Сколько прошло времени, он не знал, да и не особо интересовался, ведь какая разница, если ты в лесу? «Все же не стоило ТАК срезать тракт», - кисло подумал Наруто. «Теперь я вообще не уверен, что именно срезаю, а не удаляюсь дальше в лес. Хотя… что поменяется, если это и так? Разницы не вижу, так что буду идти, наверное, пока не упаду… или пока куда-нибудь не дойду…» Снег медленно падает, кружась, на землю, ветви, стволы и на необычного и странного путешественника, что-то забывшего в этой глуши в непогоду. Золотые пряди волос паренька уже давно потемнели от влаги, кожа стала бледной, свидетельствуя о перемерзании, и лишь взгляд синих глаз оставался все таким же чистым, упрямым и целеустремленным, даже если и цель это является простой и понятной: дойти вот до этого дерева… а потом и до вот того, и еще, и еще… *** Сказать, что Мадара был удивлен увиденному, это не сказать ничего. Высший был потрясен, рассержен и заинтригован. Именно в такой последовательности менялись чувства Высшего вампира, следившего в своей звериной форме за тем, к кому его привел зов. Увидеть источником своей головной боли человека – это почти нереально! Но, как оказалось, слово «почти» имеет свой вес, иначе никак нельзя было бы объяснить, почему зов идет от этого паренька. Впрочем, Мадара пока и не мог найти достаточно удовлетворяющего его ответа, именно поэтому раздражение и злость, вспыхнувшие в душе вампира и явившие ему яркие кровавые и жестокие картины расправы над человечишкой, уступили место куда более сильному чувству любопытства. Учиха прекрасно осознавал, что для долгоживущих жизненно важно не терять именно чувство любопытства. Иначе любой вампир запросто сходил с ума, но при этом еще мог и унести множество жизней с собой, и ладно бы людей. Так нет, пострадать могли и сами вампиры, в особенности бесценный молодняк. Все эти мысли пронеслись в разуме Высшего с молниеносной скоростью, оставив после себя какой-то приятный осадок – он ощущал интерес, а интерес являлся для Мадары сродни вкусу жизни. Понаблюдав за парнем несколько минут, Высший пришел к выводу, что такими темпами паренек загнется раньше, чем он, Учиха, насладится моментом удовлетворения своего любопытства. Именно поэтому, приблизительно прикинув путь паренька, Мадара улетел вперед, нашел вполне нормальную полянку с удобно упавшим деревом, образовавшим своими ветвями небольшое укрытие, и, сменив свой звериный вид на привычный человеческий, стал быстро обустраивать это место. Первым делом, Мадара развел костер. Огненная магия очень редко давалась вампирам, даже Высшим и Древним, но и в этом Учиха отличился. Пусть и с определенными энергетическими затратами, которые потом придется восполнять кровью живых, но Мадара смог заклинанием призвать огонь и поджечь собранные ветви. Устроившись поудобнее на обломанном валежнике и укутавшись в свой плащ, Учиха стал ждать. Уж чем-чем, но терпением он всегда славился. Смотря на свой костер, в котором с едва различимым шипением сгорали падающие снежинки, Высший прислушивался к тишине. Птицы и зверье молчали, лишь изредка можно было услышать далекий вой или скрежет когтей какого-нибудь зверька по дереву. Тонкий слух вампира различал и то, с каким шелестом на землю, сугробы и ветви ложатся снежинки. И уж тем более Мадара прекрасно слышал хруст снега под шагами того странного юнца. Как и ожидалось, свет костра Мадары привлек паренька. Учиха не нужно было видеть, он слышал, как парень сначала шел, затем остановился, явно от неожиданности, сделал пару шагов и снова замер теперь уже от нерешительности. Что-то решив для себя, паренек все же продолжил идти в сторону костра, но теперь старался двигаться тише и не спешить. Хмыкнув про себя на такое поведение, Высший продолжил ждать, и вскоре его терпение увенчалось успехом. Из-за раскидистой молодой еще ели осторожно вышел парень. Замерев, и, по всей видимости, оглядев фигуру Мадары, юноша все же сделал первый шаг. - Эмм… Я могу погреться у вашего костра? – раздался голос паренька. Мадара не ответил, но рукой сделал приглашающий жест, словно говоря, что юноша волен делать все, что ему заблагорассудится. И Наруто не стал ждать персонального приглашения, сказанного вслух, и поспешил к столь желанному для него сейчас огню и теплу. Подойдя как можно ближе, он тут же протянул руки к костру, сев на корточки. - Не знал, что саламандры еще не перевелись, - несколько ехидно заметил Мадара, рассматривая с интересом паренька. - А? – не понял Наруто и повернулся в сторону незнакомца. Темный плащ и надвинутый глубоко капюшон не позволяли ему четко разглядеть своего гостеприимного хозяина. Ясно было только одно – это мужчина, причем не старый. - Руки, говорю, обожжешь, - фыркнув, пояснил Мадара. Наруто почти сразу же послушался, чуть отдалив конечности от лепестков пламени. Пару минут стояла тишина, не нарушаемая никем из них двоих. - А причем здесь саламандры? – от нечего делать поинтересовался парень. Почему-то молчать он сейчас не хотел, хотя и испытывал вполне здоровое недоверие, но все равно молчать не желал. Ему казалось, что нормально он уже давно ни с кем не говорил, а этого так не хватало. - Хмм, ты не в курсе, что среди оборотней было племя саламандр? - Нет, - Нару даже головой покачал из стороны в сторону, и снова уставился на языки пламени, устав смотреть на незнакомца из неудобной позы. - Что же, если желаешь, могу рассказать… - Мадара замолчал, желая услышать просьбу или просто ответ, а может, и просто по своей излюбленной привычке недоговаривать. - А вы откуда знаете про них? – совершенно неожиданным для Высшего оказался этот вопрос паренька. - Хмм, считай, что меня обязывает мое призвание. - Вы менестрель? – предположил с чего-то вдруг Нару. – Сказитель? Мадара хмыкнул, про себя посмеявшись такому своеобразному призванию, несколько отличающемуся от его прямых и непосредственных обязанностей, но говорить правду не счел нужным: - Так тебе рассказать? - Да, прошу… На лес опустились сумерки, быстро сменившиеся темнотой. Снег, что кружился, падая, почти весь день, прекратился, но небо так и осталось заволоченным серыми облаками. Жизнь идет своим чередом: дневные птицы и звери уснули, а на охоту и пропитание вышли ночные. Лес наполнился звуками: далеким лаем, воем, клекотом и уханьем. Самые разные звуки наполняли этот огромный лес. А на одной из небольших полян сидели двое у костра. Один рассказывал, а второй слушал, постепенно засыпая.