Вкус клена на языке.

Никогда бы не подумал, что самым ненавистным предметом в универе будет физра, которая преследует меня уже с младшего класса. Казалось бы, телом я вроде и подтянутый и не сильно дряхлый, ну я надеюсь... Но почему кросс в 20 минут меня так убивает? Этот физрук сущий демон с телом какого-то бодибилдера, я не удивлюсь если он работает тренером в спорт зале. Остаётся ещё 5 минут, а я уже плетусь позади всех вместе с Горо и пот буквально льет ручьем по моему лицу. Я вообще-то художник, а не спортсмен! Ноги переплетаются, ещё чуть-чуть и я точно упаду, но мне надо держаться из последних сил. Ещё и солнце светит так ярко... Не хочу после этой пробежки ходить красным и в ожогах. Это первый раз, когда я искренне хочу, что бы сейчас пошел дождь. И почему я не могу управлять погодными условиями? Жить было бы куда проще. Но зато я могу заметить летающих бабочек у травы и за забором видны дворовые коты, хоть что-то радует глаз. Но есть ещё кое-что что... Кое-кто. Кто тоже радует одним видом. Его волосы развиваются под потоком ветра и блестят на ярком солнце, переливаясь всеми оттенками фиолетового и синего. Жаль мне заметен лишь его тыл, но я бы так хотел посмотреть на его покрасневшее лицо от усталости. Убрать прилипшие ко лбу волосы, подать прохладной воды и полотенца. Сделать все, что бы ему было комфортно. Но есть ещё одно недорозумение с рыжей макушкой, которое меня напрягает. Я привык избавляться от проблем так что... — Слушай... Горо. — чуть запыхаюсь из-за боли в горле, от такого продолжительного бега. — Мм? — он повернул на меня свою голову и выгнул бровь в немом вопросе. — Ты же хорошо знаком с нашими ребятами из группы? — подозрительный вопрос, не спорю, но выбора у меня нет. — Думаю... Да, а что? Я делаю глубокий вдох и восстанавливаю свой темп, мысленно набираясь сил. — А тебе известно есть ли у нас, ну... Парочки? — тупо, боже, как же это тупо звучит. Каэдэхара Казуха, прекрати вести себя как парень с синдромом восьмиклассника. Почему нельзя просто напрямую все у человека узнать? Какая катастрофа. Ударил бы себя по лбу за такую глупость. — Вроде есть. Идут слухи, что вон те двое встречаются. — он пальцем показывает в сторону, в которую я бы не хотел смотреть. — Они слишком близки друг к другу на первый взгляд, да и дружат долго вроде и живут вместе. Слишком близки это ладно. Мы с Хэйдзо тоже близки и по невинной глупости творили всякого ради интереса над собой, но мы же не встречаемся. И дружим мы тоже долго, даже на пальцах не сосчитать, но все ещё не встречаемся. А вот последнее... Тяжело... Мы жили вместе какое-то время, но лагерь же не считается. Да и какая разница, ну живут вместе и что, не значит же, что встречаются. Ведь так? — А ты зачем интересуешься? — Да неважно, забей, просто так спросил. Горо достаточно любопытный, поэтому лишний раз провоцировать его своими яркими эмоциями лучше не стоит, не хочу, что бы мне тут опрос устроили. После мы больше и словом не обмолвились, ну, оно и к лучшему. Видимо, его мысли были заняты чем-то другим. Скорее, кем-то. У нас все же очень разные вкусы. Чувство липкости во всем теле меня начинает раздражать. Я сел на траву возле забора стадиона и жадно глотал воду из прохладной бутылки, после прикладывая ее ко лбу. — Ну и жара, а сейчас уже конец сентября. — Горо старательно пытается охладить себя, дёргая ворот футболки. — Ага... — у меня даже сил нет, что бы хоть что-то нормально сказать. — Сейчас будет волейбол, пойдешь? Я медленно поворачиваю голову на сидящего рядом друга и устало выдыхаю, мотая головой в стороны в знак отказа. — Я тоже не пойду. — он замечает мой вопросительный взгляд и продолжает. — Да не мое это, не люблю волейбол. Да и они играют просто по желанию. Так мы и сидели, наблюдая за тем как формируются команды. Каждый встал на свою позицию и я заметил там что-то странное. Кто-то опять устроил шум из-за ссоры и эти кто-то никто иные, как Скарамучча и Чайлд? Жаль, что я не могу расслышать о чем они болтают, но зато теперь эти оба находятся в разных командах и кажется бросают злобные взгляды в сторону друг друга. Игра уже началась. А я пристально следил лишь за одной фигурой. Его подачи были такие сильные, несмотря на его рост. И мяч взлетал очень высоко. А его футболка, которая слегка открывала вид на впалый живот при каждом прыжке... Стоп. Что? — Не думал, что со стороны это будет выглядеть так круто! Горо? — Так классно! Скажи, Казу?! — он начал активно дергать меня за плечо, из-за чего я не мог не обратить на него свое внимание. — И правда... Классно... Ну не могу я! Не могу оторвать глаз от него! Поджимаю к себе колени, обнимая их обеими руками и опускаю голову, даже не замечаю, как на лице появляется улыбка. — А на кого это ты так влюбленно смотришь? — черт тебя побери, Горо! Не порть малину! — Что? Не на кого. С чего ты это взял?— отлично, я уже себя выдал... Щеки покраснели... — Я понял, это тот коротышка! С темными волосами, да? Блять. — Нет, не он. — надо быть серьезным- — Да как не он, у тебя все на лбу написано. ...серьезным быть не выйдет. Я зарываюсь лицом в колени и чувствую как горят мои уши. А у Горо в голосе одно любопытство и радость. Были бы у него уши и хвост, то точно бы вилял всем чем только можно от любопытства. — Так и знал! Это он! А чего в чувствах не признаешься? — Я его знаю сколько...? Да даже месяц не прошел, какое признание? — свожу брови к переносице и открыто хмурюсь на него. — А мне кажется, у тебя есть шанс. Я поднял голову и вопросительно взглянул ему в его наглые и хитрые глаза. — Не неси ерунды, нет у меня никакого ша- Я тут же чувствую резкую колющую боль по всех голове, когда я раздавалась дрожью по всему телу. Вероятнее всего, мне в затылок прилетело что-то очень твердое, что буквально выбило мои мозги, а с ними и мое сознание. Голова кругом, а перед собой я вижу лишь мутный силуэт человека, который как-то слишком резво хлопает меня по щеке, но я не могу на это реагировать, ничего не чувствую. Веки тяжёлые. Все вокруг погрузилось во мрак. *** Опять что-то мягкое подо мной. Я снова лежу? Это опять моя комната? От шока я внезапно поднимаю спину с мягкого нагретого места, но тут же хватаюсь за голову, чувствуя под пальцами... Бинт? Медленно передвигая глаза, я оглянулся и это место оказалось даже знакомым. Кабинет медсестры. — Тебе не стоит вставать так резко. — чьи-то руки обратно положили меня на кровать или не кровать, это с трудом можно так назвать. — Ты должен отлежаться, скоро за тобой приедут родители. — Родители?... — переместив свой взгляд к услышанному голосу, я ненароком удивился, замечая перед собой аметистовые глаза. — Ты сильно ударился головой и потерял сознание... — Слышь ты, принц на белом коне, ты в него мячом зарядил со всей силы, ударился он, ага. — почему я слышу этот неприятный голос Чайлда рядом с собой? — Заткнись, придурок, это все из-за тебя, нечего было меня злить. — после этих слов я возмущённо смотрю на Чайлда, а после перевожу взгляд на Скарамуччу более растерянно. — Ты меня мячом ударил по голове? — смотрю на него с вопросом. На лице Скарамуччи было заметно удивление и стыд, он даже глаза отвёл в сторону от меня, колени сомкнул. Видно нервничает. — Да-да, это был он. — снова голос этого рыжего. Убейте его уже, пожалуйста. — Слушай, свали отсюда. Я должен за ним приглядывать, а не ты. Спасибо, что принес и уходи. — нервный голос Скарамуша уже не звучал настолько угрожающе. Эта заноза в заднице все же ушла. Ура. Спасибо, что без лишнего скандала. Разве что проворчал что-то обидное вслед и захлопнул дверью. И так голова невыносимо болит. — Прости... — М? Делаю вид, что не понимаю по какому поводу он извиняется. — За то что мячом задел. — он опустил голову и своими аккуратными пальцами сжал ткань спортивной формы. Я кладу свою ладонь поверх его и успокаивающе глажу, слабо улыбаясь. Раньше такое всегда помогало мне расслабиться благодаря теплу чужого тела. Думаю и Скару такое не помешает, не хочу что бы он так переживал. А голова на месте и на том спасибо. — Ничего страшного, это же не смертельно. Скоро... Ай... Пройдет. — внезапная колющая боль решила появиться именно сейчас. Я снова аккуратно касаюсь забинтованной части головы и безнадежно вздыхаю. — Все равно прости, я правда не хотел. — говорит так тихо, словно боится, но я отчётливо слышу каждое его слово. Я не замечаю того, как уже держу его за руку и прохожусь большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Это молчание становится таким неловким, но просто лежать и держать его за руку слишком приятно, даже боль как рукой сняло. Хочется протянуть этот момент на вечность, но... — Мы же сейчас в медпункте, да? — зачем то спрашиваю, хотя это изначально было очевидно. — Да, может... Ты хочешь чего-нибудь? Воды, например? — Было бы неплохо. — неловко улыбаюсь, закрывая глаза и, кажется, чуть сильнее сжимаю его руку. — Тогда я сейчас ее принесу. — он встаёт с соседнего стула, но руку не отнимает, стоит в ступоре и держит, а глазами бегает по всему кабинету, словно что-то ищет. — Скара... — указываю взглядом на сомкнутые руки, а тот лишь краснеет и резко отпускает меня, выбегая из медпункта, прокричав короткое «извини». И я остался здесь один. Со своими мыслями. Совсем один. Красный. И если честно. Мне хочется кричать. Его рука такая мягкая и приятная. Никогда бы не думал, что такой мелкий контакт с человеком может ощущаться именно так. Это словно лекарство от всех тревог. Я держу эту руку перед собой в том же положении в котором держал раньше. А фантомное ощущение его ладони не сходит уже целую минуту и тепло в груди расплывется от одного лишь воспоминания. Так глупо улыбаюсь и верчу перед собой собственную ладонь, никогда не уделял ей такого внимания, как сейчас. Вот оно чувство... Вот какого держаться за руки с человеком, который тебе нравится. *** В кабинет Скарамучча пришел уже не один, но зато с бутылкой воды в руках, а рядом с ним стояла Бэй Доу. Видимо, пришло время меня забирать. Честно, я даже расстроился, мне пришлось объясниться за свою грустную гримасу, но я лишь отмахнулся обычным «все в порядке, просто больно». На самом деле больно не было, просто не хочу уходить от Скарамуччи, но кого это волнует... Он помогает мне встать с мягкого места и бережно поправляет бинты на макушке. Я не могу не залиться краской от такого, но перед мамой куда более неловко, отчего чувствую прилившее тепло к щекам. — Первым делом мы поедем в травмпункт, а после я подвезу тебя до дома, горе мое. — мне уже не нравится этот план наших следующих действий и показательно обиженно вздыхаю будто меня заставляют насильно. — Малыш, а ты с нами пойдешь? — я не сразу понимаю про какого «малыша» она говорит, но озарение приходит тут же, когда я смотрю на направление ее взгляда. Слабо прыскаю в кулак с такого прозвища, замечая на чужом лице одно недовольство. — Госпожа Бэй Доу, у меня есть ещё пары, я не смогу уехать. — ну прошу... не отказывайся... — Я вас проведу до выхода и пойду дальше заниматься, итак пропустил одну. — Да брось, я все решу, — Бэй очень активно хлопает его по плечу и мне с каждой секундной становится жалко его кости... У мамы тяжёлая рука... — Кто же будет сидеть с моим бедным и несчастным, я то сразу на работу поеду. — Ну, раз уж вы настаиваете...— да вы посмотрите! Цену набивает! Возмутительно! Почему нельзя просто согласиться? Как будто видеть меня не хочет. Не буду признавать того, что я сейчас внутренне ликую от радости. Мы уже втроём выходим из универа, а мама как и сказала, оставила словечко за Скаром. Мы с «малышом» идём сзади Бэй и так же садимся на задние сиденья машины. Пока она стоит на улице закуривая сигарету, я осмеливаюсь посмотреть в глаза Скарамуччи. — Все в порядке? — я слегка опешил от внезапного вопроса, но отвечаю не сразу. Буравю взглядом свои ноги и руки на них, только после медленно киваю и снова возвращаю глаза на прежнее положение. — Да, извини, что пришлось заставить тебя поехать с нами... — мне неловко, признаю. — Не волнуйся, это было правильным решением попросить кого-то посидеть с тобой, если других вариантов нет. — он отвернул от меня голову и видимо облакотился локтем об дверцу, смотря в окно. Мне все ещё с трудом удается распознать эмоции, которые он испытывает и, кажется, я начинаю чувствовать вину за свою беспомощность. Единственное, что я сейчас могу, так же сидеть сложа руки на коленях, смотря куда-то либо под них, либо так же скучающе наблюдая за видом из окна авто. *** В травмпункте мне провели скорый рентген, но ничего серьезного там не выявили. А потерю сознания свели на болевой шок и усталость. Прописали мазь для опухшей части затылка и у меня складывается ощущение, что я обрёл себе вторую голову, так как на ощупь этот бугорок, смахивающий на шишку, мне совсем не нравится. Дома мы и правда остались одни, в тишине и только маленький пушистый комочек счастья тут же запрыгнул на колени Скара, когда он уселся за стол на кухне, дожидаясь того, пока я поставлю чайник. — Он даже на мои колени так не садится. — скептически всматриваюсь в котенка всем взглядом показывая осуждение. — Ну и лицо у тебя. — слышу смешок с его стороны и хмурюсь сильнее. — Кота ревнуешь? Скорее тебя, потому что я не могу также ластиться к твоей руке, выпрашивая нежных прикосновений в своей голове. Я только фыркаю на его слова и достаю пакетики с чаем из шкафа и разные вкусности, выкладывая все на стол. Я решил поставить сразу несколько видов чая на стол, что бы он сам выбрал понравившийся вкус и сажусь рядом, пока остаётся время дождаться закипания чайника. Осмеливаюсь провести рукой по шерстке котенка и замечаю то, что уже мирно спит на коленях Скара. И почему там не я... — Чем займёмся? — очередной вопрос, который отвлекает меня от увлекательного ласкания котика. — Порисуем? — внезапно даже для самого себя предлагаю и с опаской смотрю в глаза напротив, ожидая ответа. — Ты хочешь рисовать? Может тебе стоит отдохнуть спокойно лёжа на кровати? — в чужом взгляде я замечаю беспокойство и тут же отмахиваюсь руками. — Все в порядке, голова уже не сильно болит. А рисование мне всегда помогало расслабиться. — неловко улыбаюсь, надеясь на понимающий ответ. — Ладно. — протягивает и хватает одну печеньку из корзинки с сладостями. Я могу лишь выдохнуть и встать, что бы выключить чайник до, того пока он заполнит весь дом мерзким писклявым звуком, которой уж точно не сейчас мне стоит услышать. Тем более не хочу кота разбудить, а то ещё вцепится когтями в ноги Скара... Я ему такое не прощу. Разливаю кипяток по кружкам и ставлю их на стол. Скарамучча выбирает чай с мелиссой, а я с бергамотом. После мы почти что в тишине сидели попивая теплые напитки, я слышал лишь агрессивные постукивания чужих ногтей об экран телефона, печатая кому то сообщение. На бледном фарфором лице замечаю морщины от злости и хмурый взгляд устремлённый в одну точку. С интересом выгибаю одну бровь, но заглядывать в телефон не смею, только аккуратно спрашиваю. — Что-то случилось? Даже он проснулся от твоей злобной энергетики. — под «он» я имею в виду кота, который чуть поерзал на месте и лежит теперь с открытыми глазками. — Этот придурок... — и котенок окончательно спрыгивает с нагретых колен на пол и вялой походкой перебирает лапки до своего домика. — Поскорее бы съехать от него, заебал водить девушек в нашу квартиру. Теперь я понял насколько они близки, настолько, что делят одну квартиру на двоих с какими то девушками. — Ты о Чайлде? — он коротко кивает и смотрит на меня. — Серьезно, когда-нибудь я его оттуда вышвырну и мне плевать, что платить лишь за свою долю удобнее, чем за все целиком. — подвигается ко мне ближе и укладывает голову на мое плечо. Я смотрю на это так завораженно, боясь как-то дёрнуться и вообще дышать, что бы ему было удобно. — Спаси меня, Казу, я ненавижу этого рыжего ублюдка. — продолжает свои жалования и полностью расслабляется на моей руке. Я на пробу касаюсь его волос и не получая ещё большей агрессии, начинаю успокаивающе гладить его шелковистые волосы. В таком положение я готов услышать каждую жалобу и возражение с его уст... — А что он такого делает? — Трахается с девушками в нашей квартире. Я устал просыпаться от чужих криков. Хорошо что хоть комнаты разные, иначе бы я этого не пережил и получил инфаркт прям на месте. Я с каждым днём мечтаю от него съехать, но мне просто не с кем больше жить, а один не хочу,я быстрее спалю к чертям всю кухню, чем заселюсь один. Мне стало плохо уже с самого начала объяснений, да и Скара жалко. Хотел бы я как-то ему помочь, но что-то ни одной здравой мысли в голове, видимо,это удар так сказывается. Пока я все ещё продолжаю гладить его по голове, оставляю ели ощутимый поцелуй на макушке, вдыхая аромат его шампуня. Такой нежный и в меру сладкий и нотками чего-то терпкого и резкого. — Этот урод ещё и хочет, что бы я где-то провел весь вечер, пока он там развлекается. — аж шипит от злости и злобно отпивает чай с кружки. — Так останься у меня. Что? — Что? Действительно. Зря я откусил печенье, так как этот кусок встал мне поперёк горла, из-за чего пришлось откашляться. — Ну, если тебе некуда идти, тогда останься у меня. — А твои родители? — Моя мать называется тебя «малышом» без зазрения совести и бьёт по плечу как собственного сына, ты думаешь она будет против? — Ладно она, но... — Нин Гуан быстрее выдаст тебя за меня замуж, чем оставит с тем рыжим уродом в одной квартире. — Казу... — он поднимает свою голову с моего плеча и смотрит виновато и растерянно, снова как котенок. — Думаю, мы все решили и теперь можно подниматься к моей комнате? — Можно. На его лице расцветает лёгкая улыбка и она мне нравится куда больше хмурого личика, хоть оно и милое. Прошу Скара немного подождать, пока я уберу весь стол и оставлю грязную посуду в раковине и только после этого мы спокойно направляемся в мою комнату и я молюсь всем богам на то, что бы там было чисто, потому что воспоминания о начале этого дня словно мячем сшибло. Боязно открывая дверь, быстро заглядываю и выдыхаю с полной грудью после впуская и гостя. — Ты ведь не в первый раз здесь, да? Мама рассказывала, как ты сидел возле меня и ждал пока я проснусь. — поворачиваюсь к нему и славно улыбаюсь. — Спасибо тебе, огромное. — Заставил же ты тогда поволноваться... — замечаю то как он хмуро складывает руки на груди и смотрит в пол будто обиженным взглядом. Я на это лишь хмыкаю и подхожу ближе, чтобы взять его за руку и потянуть вглубь комнаты. — Садись на кровать, а я пока достану альбом и все остальное. Отпускаю Скарамуччу и веду взглядом, следя за тем как он падает на мою кровать и сразу тянется за телефоном. У меня сразу появляется неприятное чувство в груди и желание отобрать телефон и куда нибудь убрать берет надо мной вверх. Что я и делаю, поднимая руку выше, что бы он ни за что не достал. — Неа, даже не думай, пока ты в моей комнате, ты будешь разговаривать и смотреть только на меня, никаких телефонов. Я понимаю, что он нужен тебе, что бы преодолеть чувство неловкости между нами, но нет, я так не хочу, Скара. — и все же чувствуя за это вину, опускаю голову. — Прости... Но, пожалуйста, я просто хочу провести с тобой время. Кто меня за язык тянул быть таким откровенным и честным с ним, я не знаю. Но видимо выбитые мозги дают о себе знать, тупею на глазах, иначе и не скажешь. Но смотреть постоянно в его яркие глаза, обмениваться каждую минуту какими то фразами, ощущать случайные прикосновения, это то, чего мне не хватает. — Пожалуйста, не смотри на меня так хмуро. Мы так и нормально не разговаривали после последнего похода в кафе, а прошло уже две недели. Я конечно понимаю, что возможно навязываюсь и тебе вряд ли со мной комфортно, просто... До сих пор смотря вниз, я слышу скрип кровати и приземление ног Скарамуччи на пол и шаги тоже... Слышу. А затем и руки на своей спине. Его руки. И тепло чужого тела на своей груди. Он еле дотягивается головой до моих плеч, а я стою в ступоре и вновь боюсь как либо шевельнуться, что бы вдруг его не спугнуть. Только медленно опускаю руку и кладу телефон на свой рабочий стол. — Скар- Не успеваю договорить, как меня вдруг перебивают. — Не говори так больше, это раздражает ещё сильнее. Я просто боялся с тобой разговаривать, понимаешь? Ты весь такой хороший милый и дружелюбный, я считал, что просто не подхожу тебе как друг, мы слишком разные. У меня никогда бы не получилось так высказать свои чувства, а ты... Так просто обо всем говоришь, но в тебе это только больше притягивает. Прости... Его голос звучит так взволнованно, не так как всегда, я никогда его таким не слышал. Эти слова звучать так искренне, я готов расплакаться на месте от такого. В груди так тепло, а щеки предательски краснеют, верчу головой в стороны, лишь бы скрыться, но стоит Скару только поднять голову, как я с удивлением прижимаю его голову обратно к плечу и кладу вторую руку на его спину, обнимая. У меня скоро войдёт в привычку вечно гладить его по волосам. — Казу? Ты в порядке? Я молчу и только крепче его обнимаю, прижимая к себе. Не хочу говорить, кажется, если хоть рот открою, то тут же расплачусь. Чувствую как его рука ведёт по моей спине в успокаивающем жесте и это позволяет глубоко выдохнуть и наконец позволить ему взглянуть в свои глаза. Его холодные руки прилегают к моим щекам. Он смотрит задумчиво, поджимая собственные губы в тонкую полосочку и даже взгляд не отводит, смотрит так пристально и четко, а я словно тону в его мрачных глазах. Тону и даже не желаю выбираться наружу, там ничего нет, там нет его. Но только сейчас, я могу позволить себе стоять так близко, чувствовать его горячее дыхание из-за мелкого расстояния меж наших лиц. Я утопаю и хочу тут остаться. Навсегда. А сердце так колотится будто выпрыгнет наружу и чувствуется это все телом и каждой конечностью. И мои горящие щеки выдают это. — Ты... Ты невероятный... — единственное, что мне удается произнести, но после я все таки отвожу голову в сторону, а возвращают ее руки, согретые от моего лица. Как же глупо все это вышло, я просто пытался привлечь его внимание, а теперь мне его хватает с головой и даже больше, словно тех недель и не было, а он всегда был со мной и это только больше позволяет мне понять. Я влюбился. Влюбился в такого всего отдалённого и нелюдимого Скарамуччу. А к тому же и в кумира, которого уважаю несколько лет. Самого любимого художника и стоит он прямо передо мной, так близко, что кажется все это каким-то мечтательным сном. Сейчас я открою глаза и его здесь не будет, исчезнет, словно не с ним я виделся в кафе, скрывался от дождя, рисовал его в своем альбоме, замечал постоянные хмурые взгляды и это его вечное недовольство. Но оно так притягивает, настолько, что мне всего мало, до конца жизни будет мало. — Расскажешь про создание той новеллы? — С удовольствием. Легко улыбаюсь во все зубы и тяну его на кровать, укладываюсь поудобнее и принимаюсь слушать долгие рассказы и даже сам не замечаю, как концу его голос меня так успокаивает, что я погружаюсь в сон, складывая руки под головой. Рядом слышу лишь шум от одеяла и нежное прикосновение к своему лицу.