Дети подземелья

октябрь 1989-го…

      — Идиот! — негодующий Космос застучал кулаком по голове от бессилия. Свободной рукой он вцепился в руль и то и дело поглядывал на спидометр, что показывал какие-то баснословные цифры. На пассажирском сиденье кусал губы и закипал от злости Витя. Он уже минут десять выслушивал, как Холмогоров покрывает его отборными ругательствами и отчитывает, точно нашкодившего щенка. А Пчёлкин и сам понимал, что дров наломал. Сглупил не по-детски. — Ну зачем ты ему сказал?       — Не подумал.       — Нельзя было отпускать его одного, ну нельзя! Ты же знаешь, кто там баб танцует!       — Хватит причитать! — огрызнулся Витя. — Смотри лучше за дорогой. И быстрее давай. Гони свой драндулет, гони! — Пчёлкин вдарил по бардачку, требуя увеличить скорость. «Линкольн», по его мнению, плелся галапагосской черепахой.       Секунд тридцать в машине было тихо.       — Что ж тебе Белый такого сделал, а? За что ты его в стан врага послал?       — Захлопнись. И рули молча.       — Эх, Санёк!.. — Космос взвыл, как профессиональная плакальщица, на что Витя шумно выдохнул и сжал двумя пальцами переносицу, пытаясь с эмоциями совладать. — Мне так морду набил, а ты, гадёныш, отправил его на верную смерть и, как всегда, сухим из воды вышел!       — Ну прирежь меня теперь! — закричал Витя. — Лучше сдохнуть, чем тебя, придурка, слушать.       — Перееду тебя, вот увидишь. Собью нахрен и гвоздичку сраную на могилку не прине…       — Заткнулись оба! — рявкнул с заднего сиденья Фил и стукнул кулаками по спинкам передних кресел.       Терпение его буквально по швам трещало. Валера и так нервничал, боясь, что пока доедут, от Сашки один фарш останется. А, слушая рассказы Космоса о том, кто на тех землях обитает, в голове рисовались картины, как Белого прямо живьем на куски режут.       За окном в сумраке пролетали дома, светофоры. Огни фар едущих рядом машин тянулись за несущимся по трассе «линкольном», словно хвостики комет.       — Да, я виноват, — нарушил безмолвие Витя. — Не думал, что так получится. Но я сказал этому дундуку: западло из-за бабы впрягаться! Я ж не думал, что он пойдет. И что пойдет один.       — Ты уверен, что он в «Огоньке»?       — Космос, ты что, Саню не знаешь? — заворчал Фил. Ведь для их друга честь и достоинство — основополагающие качества. Всем это известно.       — Уверен. Дома нет, в беседку не явился. Где ему еще быть?       — А вдруг в библиотеке завис, и мы зря кипиш подняли?       Сжав губы тонкой нитью, Витя уставился на товарища. Поразительно, как Холмогоров умудряется генерировать такие глупости.       — Кос, вот я пятнадцать лет тебя знаю и всё понять не могу: ты правда тупой или притворяешься?       — Шестнадцать.       — Пятнадцать.       — Шестнадцать.       — Пятнадцать, я сказал!       Без прелюдий и предисловий спорщиков настигли два смачных подзатыльника. С Вити аж кепка слетела.       — Я предупреждал, — пояснил сухо Фил.       Космос, Пьеро бирюлевское, свел брови к переносице и потёр многострадальную черепушку. Ох, слишком многое ей пришлось пережить за последние несколько дней.       Машина сбавила скорость, завернула в проулок. На весь квартал гремел нашумевший хит «Cause you are young», без которого не обходилась ни одна дискотека. За оглушительной музыкой ребята распознали женские крики и гул толпы.       — Вон он! — Пчёла указывал пальцем на лежащее у бордюра тело, кое ногами добивали трое каких-то упырей.       «Линкольн» только-только подъезжал к месту преступления, а Фил уже из машины выскочить успеть:       — Ну держитесь, сучары! — крикнул он, ринувшись в толпу.       Витя рванул за Валерой, Космос заковырялся в бардачке трясущимися руками. Нет, он твёрдо решил: если сегодня что-то пойдет не так, он даст своим друзьям защиту. Даст, наплевав на последствия! Вооружившись пистолетом, меченосец побежал к парням:       — Белый, держись!       Валера уже уложил одного из ублюдков хлестким ударом в челюсть, принялся из второго дурь выбивать. Хук локтем мгновенно вывел мерзавца из строя. Оставалось раздать пару апперкотов, чтобы отправить этого молодчика на асфальт.       Фил любил драться не только в зале или на ринге и тосковал, если долго тестостерон не выпускал. Когда юноша чувствовал, что пал духом, он выходил на улицы ночного Бирюлёво и намеренно провоцировал драку с несколькими людьми. При этом боксер избирательно, даже благородно подходил к выбору оппонента: никогда не докапывался до хлюпиков или пьяных в дрова тел и предпочтение отдавал парням помощнее; тем, кто предположительно мог в единоборствах не последнюю роль занимать.       — Кос, слева!       Боковым зрением Валера заметил, что тип из толпы пошёл с дубинкой на Космоса. Боец хотел уже переключиться на этого выродка, ведь сколько бы ни учил он друга элементарным приемчикам, тот так и не наловчился не то что драться, а даже грамотно обороняться. Однако Холмогоров продемонстрировал нападающему пистолет и Фил, успокоившись, продолжил путь к Белову расчищать.       Прорвавшись через толпу, Пчёлкин бросился к Сашке и, подхватив его, обессиленного, кашляющего кровью, под руки, потащил к машине:       — Белый! Едем нахрен отсюда!       Из здания выбежали бритоголовые крепыши с чем-то увесистым в руках. С чем-то, что наверняка переломает чужакам шеи и челюсти. Выглядели подонки не сказать чтоб дружелюбно — двинулись на «гостей», разминая кулаки.       — Стоять! — Космос выстрелил амбалам под ноги. Девушки завизжали, какие-то истерички захныкали, взывая к милиции.       — Держи их на прицеле, держи! — Фил поравнялся с Холмогоровым, и вдвоем они начали отступать к авто.       Тем временем Витя усадил Сашу на заднее сиденье «линкольна», захлопнул дверь и прыгнул за руль:       — Пацаны, резче!       Ребята заскочили в машину, и Пчёлкин дал по газам. Автомобиль вылетел на дорогу.       Спидометр зашкаливал, «линкольн» несся по трассе. Убедившись, что погони нет, Витя сбавил скорость. Валера уловил, как они с Космосом нервно переглянулись и молча обсудили что-то весьма важное в их метафизическом кабинете. Он не понимал, о чем ребята думали, но догадывался, что вляпались они всем квартетом в какое-то дерьмо.       Саша прохрипел тихонько, когда попытался поудобнее сесть.       — Братишка…       — Фил, не начинай.       — Не начинай… Я б тебе сейчас ещё добавил! Но не буду. Сань, ну куда ты без нас полез, а?       — Я что, маленький, по-твоему?       — Маленький да удаленький, — вмешался в перепалку Витя. — Ты знаешь, в какую жопу из-за своей Елисеевой попал?       — Я с Ленкой еще не разобрался.       — Тот кент, Саня, в пиджаке который, далеко не простой чувак, — протянул мрачно Космос.       — Да мне плевать. Хоть Папа Римский.       — Муха его зовут…       Фил засмеялся, потирая костяшки:       — Прихлопнем газеткой и дело с концом.       — Смотри, как бы нас не прихлопнули, Теофила! — Пчёлкин зыркнул из-за плеча. Лицо его выглядело, мягко говоря, обеспокоенно.       Космос шумно выдохнул, потирая виски, и обратился негромким тоном к Вите:       — Завтра придется со старшаками обтирать, как думаешь?       — Думаю, да. С них люберецкие, по-любому, спросят.       — А они с меня…       — С тебя.       — Не надо было вам подтягиваться, пацаны, — просипел Белов едва слышно.       — Да не кипишуй, братишка. Прорвёмся! — Фил хотел подбодрить бойца, но, вероятно, слишком сильно сжал его за вывихнутое плечо. Сашка аж шикнул от боли. — Терпи, Сань, терпи.       — Слышь, — Витя обращался к Космосу, — ты тт-шником аккуратно дирижировал? Никого не задело?       Холмогоров помотал головой и показал жест «окей». У него все под контролем. Ведь оружие — это вам не игрушки.       — Пацаны! А вы видали, как наш Космонавт эффектно пушку достал? Джеймс Бонд по-бирюлевски!       — Фил, ты видел, как жирный пересрался? Видел, а? — заулыбался, точно дитё, победившее в салочки, синеглазый оруженосец, развернувшись назад. — Глаза по пять копеек!       — Пушку вытащил, как же, — фыркнул Пчёлкин. Сигарета дымила меж его зубов. — Да он причиндалы перед девчонками так же лихо расчехляет. Фокус-покус и штаны на щиколотках.       Парни захохотали всласть. Даже Белов, превозмогая боль где-то под ребрами.       — М-да… Завтра пушка тебе не поможет, — печально резюмировал Витя. — Вот тебе и трах-тибидох.       — Это будет завтра. А пока надо рожу твою, Санька, где-то умыть, чтобы теть Таня в обморок не шлепнулась. Опять ведь обвинит меня во всех бедах. А я средь вас, между прочим, самый невинный, интеллигентный человек!

***

      На следующее утро друзья собрались в беседке. Обрамленная куцей зеленушкой, она возвышалась над пустырем, что тянулся вплоть до фабричных заборов.       — Ну и где этот кент? — вздохнул заскучавший Фил. Время он коротал, вися на турнике головой вниз, будто большая летучая мышка. Уже и подтянулся, и пресс покачал, а воз и ныне там. — Долго еще?       — Сказано тебе, — Пчёлкин мерил пространство нервными шагами, — он со старшими говорит. Не канючь, как пятилетка.       Филу томиться в неведении, честно сказать, надоело. Кулаки аж зудели — так за Сашку хотелось отомстить.       — Ой, тоска что-то… — обронил витиевато боксёр. — Пчёл, может, я подерусь пойду?       — Угу. Один уже подрался.       Прикурив, Витя отправился в беседку. Саша сидел там на скамейке, расстроенный и омрачённый; поглядывал выжидательно на дорогу.       Минут через десять на площадке припарковался «линкольн». Пчёлкин пошел Холмогорова встречать, и Фил, спрыгнув с турника, направился к ребятам. Заняв место по левую руку от Белова, он похлопал его плечу, выказывая поддержку. Саша натянул дежурную улыбку, мол, всё хорошо, но Валера был уверен: случившееся Белый просто так не оставит. И что-то обязательно вычудит.       — Ты где, дядька, пропадал? — Фил поприветствовал Космоса, которого так мучительно долго дожидались друзья.       Холмогоров пожал парням руки и, расстелив на лавочке газетку, чтоб, не дай Бог, не запачкать свой любимейший костюм, уселся напротив товарищей. Вид у него был серьезный и немного растерянный. Возможно, даже слегка напуганный.       — Новость номер один, — начал он нехотя и полез в карман пиджака: — твой кастет, Сань?       — Мой.       Филу вдруг вспомнилось, сколько гопников с соседнего квартала полегло от этого кастета. Года три назад они с Сашкой по-рыцарски вступились за честь Елисеевой. А ведь зря, получается…       — Вчера ты разбил башку одному из основных на той земле. Мухой его звать, — Космос красноречиво поглядел на Пчёлкина. Весть была явно недоброй, судя по напряженным взглядам, которыми они обменялись. — Новость номер два: два часа назад их люди встречались с нашими старшаками. Они хотят, Санька, твою голову. Срок до послезавтра, отвечаю за это я. Не найдут твою голову — отвинтят мою. Что делать, ума не приложу. Хоть убей.       Простонав мученически, Витя запустил в волосы руки и принялся расхаживать по беседке. Говорят, в ногах нет правды, но Пчёлкин считал, так лучше думается. Космос безостановочно дергал ногой, нервно покусывал губы. Вчерашняя схватка с Сашей отпечаталась на его лице рассечкой в левом уголке рта и небольшой припухлостью на скуле. Фил же продолжал рассматривать кастет, подсчитывая, сколько головорезов направится за Белым. Да уж, жаркая ночка предстоит.       Саша резко, внезапно вспорхнул с места и пулей вылетел из беседки, бросив на прощанье:       — Перекур. Вечером свидимся. .       — Сань, постой! — Валера засобирался пойти следом, но на сей раз его остановил Космос.       — Не надо. Пусть успокоится.       Быстро удаляющаяся фигура Саши шагала по дорожке. Походка его была решительна и тверда, будто в голове созрел план действий, не требующий отлагательств.       — Мы так и будем его отпускать? А если он опять к этим скотам попрется?       — Не попрется. Он же не совсем дебил.       — Предлагаю закупиться примирительным напитком и побазарить вечером, как в старые добрые, — предложил Витя, разминая плечи. — Ну, или для поминок твоих закупимся, Космонавт.       — Да иди ты! — отмахнулся Холмогоров и, почесывая буйную голову, направился к машине. — Что встали, землекопы? Я один не поеду.       Ребята погрузились в машину и направились в сторону Покровского рынка. Витя курил одну за одной, Космос переключал радиостанции, оставаясь на каждой не более трёх секунд. Пчёлкин, взбесившись не на шутку, вдарил по приемнику кулаком:       — Еще раз тронешь — палец сломаю, — процедил он сквозь зубы. — Щелкунчик, твою за ногу.       Дальше ехали в абсолютной тишине. Холмогоров сопел, как паровоз, но не проронил ни слова. Пчёлкин прятался в никотиновой завесе, размышляя, как миновать расправы. А Фил, будто в болоте, утопал в собственных мыслях. Он волновался, что Сашка снова остался один. В прошлый раз это ничем хорошим не кончилось. А сегодня ребята опять его бросили, не успокоив и не поговорив.       Да уж, не таким Валера представлял возвращение друга из армии. Ждали-ждали, планы строили; в Ленинград хотели смотаться на новогодних праздниках. И что в итоге? Грызутся да гавкаются, как базарные бабы.       Криминальную деятельность ребят Фил с Белым так и не обсудил. Да и за историю с Ленкой стыдно: ведь именно они, друзья, в какой-то степени виноваты. Не досмотрели, не сберегли… Наверное, Сашка держит на них обиду и именно по этой причине ведет себя так отстраненно. Но неужели за два года их связь разрушаться начала?..       Валера знал, что Санька гордый и мужественный и что свои проблемы не привык перекладывать на других. Но разве они чужие друг другу люди? Почему он всё скрывает и действует в одиночку?       — С прибытием, — Космос заглушил двигатель. — Я пойду закусь посмотрю, а вы холодненького возьмите. Ну, организуйте там все, как надо, понял?       — Всё сказал? — Витя буровил взглядом лже-полководца, обожающего раздавать поручения.       — Что не так?       — Не командуй! Без сопливых разберемся. Да, Теофила?       — Как же вы меня достали. Лёлик и Болик, мать вашу, — хмыкнул Валера и выбрался из машины. Гомон толпы и запах селедки чуть не сбил спортсмена с ног.       — Ключи гони, — требовал от водителя Пчёлкин.       — С какой радости?       Витя вместо ответа ультимативным жестом руку протянул. Космос швырнул ключи в его ладонь и, недовольный, исчез в павильоне с продуктами. Валера и Пчёлкин двинулись к ларьку с разливным.       Несмотря на будний день, рынок гремел миллионами звуков: матерились работяги, разгружающие товар, гремели бочками и зазывно орали торгаши; бабульки толпились вокруг прилавка и костерили какого-то восточного мужчину, мол, обвесил, шельма; цыгане мельтешили перед глазами и приставали к людям. Сладкая слуху базарная полифония.       Парни вернулись к машине с пакетами, полными бутылок ледяного пива.       — Гад ушастый, — костерил автовладельца Пчёлкин. — Пока со всеми бабками не переторгуется, не явится, а мы его жди.       Ребята погрузили напитки в багажник и нырнули в уютный, пахнущий хвойным лесом салон «линкольна». Витя радио включил: диктор вещал об очередном экономическом спаде, грядущем дефиците товаров, ядерной войне и армагеддоне. Валера попросил переключить на волну о спорте. Ведущий как раз делился со слушателями результатами очередного дня пятого чемпионата мира по боксу.       Из павильона наконец показался Холмогоров. За плечо его приобнимал какой-то коренастый парнишка и жестикулировал свободной рукой, что-то эмоционально объясняя. На Космосе не было лица.       — Пчёл, выскочим?       — Погоди. Это Крот.       — Кто?       — Коля Крот. Он нас со старшаками связывает. Типа среднего звена.       — Что ему от Космонавта нужно?       — Да тихо ты, он нормальный. Меня другой вопрос интересует: закусь где?       Николай пожал руку Холмогорову и тот быстрым шагом двинулся к машине. Космос (не нагруженный пакетами с вкусностями, кстати) молча залез в салон, сердито хлопнул дверью и завел автомобиль, не проронив ни слова.       — Ничего нам рассказать не хочешь?       Водитель вопрос Вити проигнорировал и, не объясняясь, вырулил с рынка. Лишь ноздри его гневно раздувались, как фрегата паруса.       — Космос! — напомнил о себе Фил с заднего сиденья.       — Белый ходил к люберецким.       — Один?! — завопил Пчёлкин.       — Нет, блять, с теть Таней!       — Он цел? Жив? — Валера сыпал вопросами. — Где он?       — Стрелу только забили. На сколько, не знаю.       — Вот баран! — Витя поджег сигарету и швырнул за окно отслужившую спичку. — И что только в башке творится? Поле кукурузное!       — Я ему сейчас устрою, собака такая! — Холмогоров заерзал на кресле, сжимая руль до побелевших костяшек. — Он же малой, я старший. Почему он опять ничего не сказал?       — Так-то я самый старший.       — Не то, Теофила! — Космос забил себя в грудь. — Я за вас в ответе. Вы мне братья, и он самый мелкий.       «Линкольн» завернул к подъезду Беловых. Бабульки, точно воробьи на жердочке, недовольно покосились на разбитную молодежь, что вчера устроила аморальное представление на капоте. Проигнорировав неодобрительные взгляды, парни зашли в подъезд и по требованию боксёра пешком зашагали на восьмой этаж. Фил легко добрался до знакомой с детства квартиры и нажал на дверной звонок. В пролете тащился Пчёлкин.       — Ребятки! — дверь открыла Татьяна Николаевна, мама Саши. От женщины веяло таким теплом и светом, словно от уютного огонька в промозглый день.       — Здрасте, теть Тань.       Белова по-матерински приобняла Валеру.       — Здрасьте! — на лестничной площадке объявился Пчёлкин. Курильщик со стажем едва дышал: — Санька… фух, Санька дома?       — Купается. Вы заходите, мои хорошие, — Татьяна Николаевна и Витю настойчиво тянула в дом. Парень сопротивлялся, махая рукой в сторону лестницы, но женщина не хотела слушать отговорки: — Заходите-заходите! Я как раз блинчиков напекла.       Парням ничего не оставалось, как покорно прошествовать в коридор, и радушная хозяйка начала закрывать двери.       — Тёть Тань! — задыхаясь, взвыл Космос. Парень еле плёлся, грузно опираясь на перила. Валера от души хохотнул, наблюдая это жалкое зрелище. — Здрасьте… здрасте, теть Тань. Фух!       — Ох, Космос… горе ты моё луковое. Давай заходи! — Белова главного бедокура не шибко любила, но все же приобняла, похлопав по спине. Взяв юношу за подбородок, Татьяна Николаевна внимательно осмотрела рану на его губе. — Это кто тебя так?       — Да балбес один, — беззлобно улыбнулся Холмогоров.       Вытирая шею полотенцем, из ванной показался Сашка. Завидев незваных гостей, парень нахмурился и сердито спросил:       — Что надо?       — Спускайся, — отозвался Пчёлкин. — Поговорить надо. Мы пошли, тёть Тань. До свиданья.       Ребята кое-как распрощались с Татьяной Николаевной, еле отбившись от ее приглашения остаться на чай. Фил вышел из подъезда, лукаво поглядывая на товарищей:       — Да уж, пацаны… Надо мне вами заняться. Иначе до тридцати не доживете.       Витя аж сигарету выронил, а Холмогоров, злобно зыркнув на спортсмена, заковылял в сторону беседки, сопя, как еж.

***

      Мгновением позже Космос метался по беседке, как разъяренный тигр, угодивший в клетку. Он эмоционально жестикулировал и размахивал руками перед лицом Саши, неохотно пришедшего к друзьям на разговор:       — Сань, ну ты что, больной? Ты нас за кого держишь?       — Во-первых, не ори. А, во-вторых, что, лучше, чтоб твою башку отвинтили? Я сам завязал, сам и развяжу.       — Да пупок ты себе развяжешь, дубина! Муха из тебя в два счета рагу сделает.       — Один на один договорились, а не трое против одного, — не отступал Белов. — Всё по-честному должно быть. По-правильному.       — Да будь счастлив, что ты еще дышишь!       — Слушай, отстань, а! Ты достал меня уже!       — Сань, ты не прав, — Пчёлкин развалился на скамейке, дымя сигареткой. — Нельзя было одному ехать. Ты этих людей совсем не знаешь. А они на всю голову отмороженные, поверь.       — Да молодец у нас Саня! — вступился за бесстрашного товарища Фил. — Глупо, конечно, что один поехал. Башку бы отбили толпой и хенде-хох.       — Во всяком случае сам за себя ответил. Я вам не ссыкун, понятно?       Валера видел, как Белов закипает; как багровеет, как челюсть до появления желваков сомкнул. Припомнив недавний инцидент на Ленинских, Фил начал отпихивать взвинченного Космоса от Сашки, но Холмогоров, упрямый и непокорный, пёр обратно, как танк на врага:       — Заруби себе на носу: мы с первого класса вместе и за всё, что мы делаем, отвечать будем тоже вместе. Ну пойми же ты, ну мы бригада!       — Да пошёл ты со своей бригадой! — крикнул ему Белый в лицо. — Не знаю я никакой бригады! Я знаю, что у меня есть друзья, и всё. Бригадир хренов.       — Братишка…       — Базар окончен!       И Сашка снова ушел. Снова в ярости, в гневе, с бушующим на сердце пламенем зла. Фил понимал, чего Белый хочет: хочет защитить их от тех людей, в лапы которых угодил прошлым вечером. Он устал оправдываться за свой поступок. Устал от напора друзей, от надоедливого Космоса; устал, что все ждут от него объяснений. Слишком многое взвалилось на него в последнее время.       — Что, опять прикажете бездействовать?       — Бля буду, он к ним сейчас попрется, — Холмогоров обеспокоенно следил за удаляющимся товарищем.       — Давай покараулим его около подъезда? Под белые рученьки схватим и поедем с ним, — предложил Витя, подкурив очередную сигарету.       — Что? — возмутился Фил. — Предлагаешь, в крысу за Белым следить?       — Да! — синхронно гаркнули парни и уверенным шагом направились к машине.       Валера, смирившись, поплелся за ними, напоследок пнув хилый куст шиповника, что рос около беседки.

***

      «Линкольн» припарковался около здания, которое было расположено перпендикулярно Сашиного дома, дабы тот не заметил знакомое авто из окон.       — Московское время шестнадцать часов сорок семь минут, — объявил в манере Левитана Космос, что копался в бардачке, выискивая запропастившиеся очки-авиаторы. — Делаем ставки, господа.       — В «ровно» выйдет. А стрела-то во сколько?       — Он не говорил, — Фил пытался разглядеть, не видно ли Саню на балконе.       Детишки расчертили на асфальте классики, девчонки прыгали на скакалке. Бабушки, точно свирепые Церберы, заполонили околоподъездные лавки. Лузгая семечки, они сканировали авоськи каждого появившегося у дверей жильца — нет ли яств заморских, запрещенки какой.       В 16:59 парни увидели знакомую фигуру, выходящую из подъезда. Саша придержал дверь перед соседкой и перекинулся с ней парой слов.       — А я говорил, что он попрется? — Космос победно посмотрел на Фила, приспустив солнцезащитные очки на нос. Чему радуется, голова стоеросовая?       — Давай за ним, — скомандовал Витя. — Только аккуратно. Не спугни сазана.       Машина медленно тронулась с места. Парни нагнали бойца у дороги, и водитель несколько раз протяжно погудел в клаксон. Белов обернулся: Фил с Космосом, высунув руки на улицу, показывали товарищу унылый палец вниз. Сашка заулыбался своим верным мушкетерам и без раздумий запрыгнул в салон.       Пчёлкин посмотрел на Белова в зеркало заднего вида:       — Ну что, Сань, жим-жим?       Саша не собирался признавать, что испытывает тревогу. Парнишка продемонстрировал напускное равнодушие к предстоящей схватке — покачал безучастно головой.       — Да ладно врать-то. Меня аж самого трясёт. Муха, чтоб ты знал, в прошлом году троих пацанов так отбуцкал на дискоче! Одного вообще в Склифе откачивали, — Пчёла исподтишка толкнул Космоса в бок.       — Угу-угу… — поддержал он товарища, состряпав физиономию удрученную. — А у другого крыша протекла. Совсем дебил стал: слюни до земли, «Мурку» напевает…       — Да, Сань, — Фил сообразил, что происходит, и решил окончательно добить начавшего сомневаться в своих силах Белова. — Муха — боец серьезный. Будь аккуратнее.       Спесь с дембеля слетела, как шелковый шарфик в непогоду с прекрасной дамы. Юноша заметно призадумался, раз уж сам Валера его предостерегает. Белов раздраженным взглядом прошелся по друзьям:       — Спасибо, пацаны! Знаете, как человека подбодрить. Спасибо!       Парни потянули интригу, устроив переглядки в зеркале. Первым не сдержался Витя — прыснул от смеха и захохотал на весь салон. Все рассмеялись, и Фил притянул к себе друга за шею:       — Да ладно тебе, Сань!       — Там понтов больше, чем соплей!       — Придурки…       — Он же индюк узкогрудый! — загоготал Космос.       — Вот это Муха, — Витя потеребил брелок-скелет, что висел на зеркале заднего вида, и они с водителем авто завыли песню про муху-цокотуху.       В окнах тем временем замелькали гаражи — ребята приехали в назначенное место. Противник со своими людьми уже был там, поджидая борзых молодчиков. Фил насчитал три тачки и десять парней, включая самого зачинщика.       — Смотрите, пацаны: по крышам, как мартышка, скачет. Хомо сапиенс, блин.       — Не, Кос, скорее, просто хомо, — Пчёла спародировал модную прическу Мухи из своей копны волос.       — Ладно, всё это лирика. Вперед, опричники, — скомандовал Саша и четверка вышла из машины.       — Здорово, братва, — поздоровался с мерзавцами Витя. Радушного приема, правда, не получил.       — Сань, куртку-то сними, — шепотом советовал Космос. — Жалко, хорошая курточка.       Белов снял олимпийку, передал ее на хранение Филу. Снял часы, тоже ему вручил. Каждое действие автоматическое, роботизированное; мыслями дембель будто бы уже давно драку начал.       Валера положил руку на плечо товарища и поделился рекомендациями по ведению боя:       — Сань, главное — не психуй. Пускай этот дёргается. Настраивайся нормально, работай, дыхалку держи. И как только этот подсядет, сразу гаси! — наставлял боксер. — Давай, братишка. Я в тебя верю.       Пчёлкин не нашел слов поддержки, лишь молча похлопал бойца по спине. Космос поступил аналогично, переживая внутри бурю эмоций. Малой, как-никак!       — Ну что, клоун, готов землю жрать? — решил сострить некто дюже толстопузый из стана врага.       — Ты её сам жрать будешь! — рявкнул Фил в ответ.       Сергей Мухин, что молча рассматривал чужаков, прибывших на его земли, был обычным с виду пацаном. Имел спортивное телосложение и мерзкую наглую морду, с левой стороны которой виднелись последствия знакомства с Беловым. За подонком стояла команда гопников, лопающих арахис из газетных кульков.       — Комос, — тихонько позвал Витя, — тт-шник держи на торсе, слышь.       — Резон? Патронов ноль.       А бойцы уже двинулись по направлению друг к другу. Белый, провокатор хренов, плюнул жвачку в лицо врага.       — С Богом, братишка, — прошептал Фил.       Муха пошёл в наступление: попытался атаковать, замахиваясь ногой. Саша произвел мощный удар в грудь конкурента, и тот повалился на землю, захрипев. Быстро поднявшись, Сергей решил повторить манёвр, и Белов всё же пропустил удар.       — Спокойно, спокойно, спокойно! — сжимая кулаки, повторял, как мантру, Кос. Скорее всего, самого себя угомонить хотел.       — Сань, не ведись! Уходи влево! — подсказывал Фил, следя за тактикой сцепившихся на земле парней.       Белый получил несколько серьёзных ударов. Муха атаковал, яростно работая кулаком.       — Убей его, Саня! — подбадривал Витя. — Разозлись!       Белов, скрутив подонка, нанес ему каскад мощных апперкотов по челюсти. Муха не нашел ничего лучше, как ударить Сашу в пах, и бедняга откатился назад.       — Стоять! — Пчёлкин еле удержал Космоса, рвущегося друга выручать. — Стой на месте!       — Давай, Муха! Добивай его! — улюлюкали люберецкие.       Молодые люди схлестнулись около «линкольна». Витя забрался на капот, наблюдая за схваткой сверху. Фил перемещался вокруг бойцов, поглядывая, чтобы мерзавцы с той стороны не вмешивались в бой. Парни дрались, как два диких льва, что не поделили территорию. Они кувырком скатились по склону, плевались кровью, страшно матерились, из-под них песок летел. В очередной раз Мухин повел себя несовестливо и вытащил из кармана толстую цепь, которой принялся Сашку душить.       — Вот сука! Белый, держись! — Пчёла спрыгнул с капота и помчался на помощь.       — Не лезь! — Фил преградил ему путь. Он верил, что Саня сам разберется. Ему нужно разобраться самому. Вмешательства в его разборки Белов не потерпит.       Валера как опытный боец подметил, что у Сергея заканчиваются силы: он ослаб и уже любыми способами, честными и не совсем, пытался выгрызть победу, но Саня сдаваться не привык.       Заприметив подозрительную активность в рядах люберецких, Пчёлкин переглянулся с Космосом. Холмогоров приподнял кофту и продемонстрировал другу спрятанный за поясом пистолет.       Тем временем Белов вырвался из удушающего и отвесил Мухину несколько мощных хуков в лицо, окончательно выбивая из соперника дух. Тот затих, лежал, не двигаясь. Тяжело дыша, Саша осел на землю, но не ушёл, давая Мухе шанс оклематься и продолжить бой. Однако Сергей не вставал — выдохся окончательно. И Белый спихнул ублюдка в реку, как что-то гадкое и тошнотворное. Предвосхищая, что грядет далее, Фил сбежал по склону и загородил собой Саню от корешков Мухи, которые рванули вызволять товарища из холодной реки.       — Пацаны, хорош! Все по чесноку! — Валера, преграждая путь люберецким, прикрывал Сашку от разбушевавшихся головорезов, пока он поднимался к машине. Наверху его обессиленным и выдохшимся встречали Пчёлкин с Космосом, мечтающие поскорее сесть в «линкольн» и свалить домой.       — Обождите, пацаны… Эй! — еле дыша, Белов обратился к люберецким: — В следующий раз встречу — буду убивать нахрен!       Фил потащил его к машине, как кутенка за шиворот, и запихнул на заднее сидение, захлопнув дверь. Люди Мухи, точно голодные гиены, хотели вот-вот кинуться на ребят. Космос, по традиции, в самый кульминационный момент достал тт-шник, уже второй раз спасший их буйные головы:       — Пацаны, стоп! Всё по-честному было!       Парни запрыгнули в автомобиль, и «линкольн» дал деру с места кровавой бойни.       — Белый, обязательно надо было квакать на прощанье? — возмущался недовольный Пчёлкин. — Скажи спасибо, что у Коса пушка есть. Ноги бы не унесли.       — Да ладно, Саня не дал бы нас в обиду. Свирепый русский медведь! — улыбался Холмогоров, совладая с нереальным скачком адреналина.       — Чётко, грамотно работал! — Фил с хлопком пожал Сашину ладонь. — Муха уже на середине выдохся. А вот в воду спихивать не стоило. Неспортивно это, — пожурил парень друга, как тренер нерадивого ученика.       — Не переживай, братух. Говно не тонет.       По пути домой ребята обсуждали самые запоминающиеся моменты кровопролитной дуэли. Сашка сиял, как ясно солнышко: горд был, ведь отстоял честь и доказал люберецким упырям, что не пальцем делан.       «Линкольн» затормозил у беседки. Предстоял вечер в дружной компании за бутылочкой прохладного пива. Фил, довольный исходом боя, пребывал в приподнятом расположении духа. Он стащил с Рыжего кепку и выбежал из машины. Ребята начали носиться, как десятилетние сорванцы, вокруг авто и Космоса, который по-отечески смотрел на друзей, точно на своих отпрысков.       — Кепку отдал!       — У тебя там что, заначка? — посмеялся Фил и закинул головной убор на макушку сосны.       — Сань, пивка для рывка? — Космос погремел бутылками, привлекая внимание голубоглазого чемпиона. — Сань…       Фил уносил ноги от взбешенного Вити, которому так и не удалось добраться до любимой кепки:       — Ты вчера чуть не задохнулся, когда пробежал пять метров, шмель. Отныне я буду заниматься твоим здоровьем! Даешь ЗОЖ и…       Валера бежал вперед, а смотрел назад, посему врезался в спину Космоса, что застыл истуканом на месте. Пчёлкин в шутку врезался в Валеру, запыхавшись, но довольно улыбаясь. Однако ребяческая улыбка его медленно сползла с лица — в беседке ребят поджидала Елисеева.       — Я не понял, — первым в себя пришел Космос и твердым шагом направился в беседку. — А ты что здесь делаешь? Вали отсюда!       — Кос, остынь.       — Не, Сань, я что-то тебя не пойму! Может, ты женишься на ней? — Холмогоров сверлил блондинку презрительным взглядом, но та не сводила глаз с Белова.       Валера и Витя переглянулись. Фил качнул головой в сторону, намекая друзьям, что следует оставить пару наедине. Космос швырнул сумку на скамью и с психом вышел из беседки.       — Обождите, пацаны, — прохрипел Саша и обратился к девушке: — Пошли.       Бывшие возлюбленные отправились на тяжелый разговор в глубь рощи. Космос тяжелой поступью вернулся в беседку, рывком раскрыл сумку и с невероятнейшим раздражением откупорил пиво. Пчёлкин похлопал Фила по плечу и двинулся к Холмогорову. Валера, запустив руки в карманы спортивных брюк, медленным шагом поплелся за ним. Витя выдал пиво товарищу, взял и себе бутылку и забрался на лавочку с ногами.       — В уши надует ему сейчас, лярва двуличная. А он, как телок блаженный, опять поведется.       — Кос, не кипятись. Сами разберутся, не маленькие. — Витя устало потёр лицо. Денек выдался — страсть!       Валере пива не хотелось. На душе слишком паршивенько стало.       — Он ей кольцо перед армией подарил, — прохрипел Филатов. — А она…       — Что?! — Космос ажно поперхнулся. — Шалаве этой? Да чтоб ее!.. — в порыве ярости Холмогоров еще и пиво пролил на свой кашемировый свитер.       — Он её любил. Да и тогда Ленка не была… такой.       — Все они одинаковые, Теофила. Слабы на передок, — грустно улыбаясь, отозвался Пчёлкин. — А потом удивляются, почему мужики бабам изменяют… Вот я никогда не женюсь, помяните мое слово.       Высоко и ярко светил тонкий месяц. По небу вился дымок из фабричной трубы, что отравляла воздух сутками напролет. Ночь безмолвствовала, грустя с ребятами по былым временам.       — Всё! — раздался душераздирающий крик. Сашкин крик. Эмоциональный и пронизанный болью.       Фил с легким осуждением покосился на Космоса:       — Доволен?       — Лучше так, чем рогами потолки царапать. Поболит и забудется.       Пчёлкин лаконично кивнул. Да и что тут скажешь?       Фил с тревогой поглядывал в сторону рощи, где Белый пропадал. Как он там? Справится ли с предательством, что совершено руками той, кого Санька так сильно любил?       — Кос, во сколько завтра?       — Проснусь не раньше обеда.       — Сдурел? Кого бомбить-то будем?       — Я выспаться хочу! Что я, не человек, что ли? — возмущался от всего сердца ленивец. — Как Саня пришёл, все закрутилось, завертелось. Да у меня под глазами не мешки уже, а авоськи какие-то!       Витя отмахнулся. Все равно разбудит Холмогорова звонком в шесть утра. Не гоже спать, пока так фартит. Ведь пропустить день на Рижском равносильно потере целого состояния.       — Теофила, — обратился Пчёлкин к товарищу, — а у тебя какие планы на завтра?       — В больничку пойду.       — На что жалуемся?       — Дядька, да я здоров, как бык! Мне просто подтвердиться. Обычный медосмотр.       — Что, будешь медсестричек яйцами пугать? — повеселил горемычный Холмогоров.       — Если бы. Невролога надо пройти. Как обычно, отсижу полтора часа в очереди, чтобы услышать, что гожусь в космонавты. Каждый год одно и то же.       — Зато на гимнасточек попялишься, — мечтательно протянул Пчёлкин.       — Пацаны, есть у кого пиджак? Не повешу же я значок мастера на старую мастерку. Люди подумают, что я додик какой-то.       — На меня не смотри, — Космос остервенело замотал головой. — Ты мне прошлый-то порвал, а сейчас тем более не влезешь со своими ручищами. Франкенштейн, Господи прости.       — У меня нет пиджака, но могу одолжить у бати. Правда, в талии он тебе будет велик, — Витя повел бровью и полез вдруг за деньгами в нагрудный карман: — А, может, с утра с нами на рынок заскочишь? Прикупим тебе наряд?       И этот жест (приманка) почему-то Фила дико взбесил. Пчёлкин играл с ним, как кошка с мышкой. Только вместо кусочка сыра сотками в ловушку звал.       — Мой возьмешь, — на плечо Валеры легла ладонь не пойми откуда взявшегося Белова. Выглядел Саша так, будто и не было разговора с треклятой Ленкой. — Если порвешь, не жалко. Франкенштейн, твою мать.